Василий Горъ 
Проект Зен

Новый фантастический боевик (Эксмо) – 

«Проект Зен: [фантастический роман] / Василий Горъ»: Эксмо; Москва; 2017
ISBN 978-5-699-96186-3
Аннотация

Звездная Федерация покоится на трех китах: государственной власти, крупном бизнесе и спецслужбах. И все они находятся в состоянии тайного, а порою и явного противостояния. В самой гуще этой схватки оказывается морпех Роберт Рид, получивший в результате эксперимента сверхспособности. Он один на один выходит против всемогущей мегакорпорации «Генетика». И исход схватки не предрешен…

Василий Горъ
Проект Зен

© Горъ В., 2017
© Оформление. ООО «Издательство „Э“», 2017

Глава 1
Роберт Рид

…Лидер, тяжелый бот огневой поддержки «Сколопендра» последней модификации, вывалился из облаков ровно в четыре пятнадцать дня. Такой ерундой, как соблюдение правил полетов по каким-то там посадочным коридорам, пилот заморачиваться не стал – неторопливо развернулся над блоком «С», прошел над участком упокоения D-4 и, почти притеревшись к крыше центра психологической помощи, завис над посадочным квадратом родового склепа Жиффаров-Пресли. После чего, даже не успев встать на посадочные опоры, врубил «Пелену». Причем не абы как, а в самом параноидальном режиме. Результаты не заставили себя ждать. Сначала с грохотом упала на брюхо ярко-красная спортивная «Brezza», до того кокетливо покачивавшаяся на стояночном антиграве, а затем окаменели бодигарды ВИП-персон, собравшихся перед склепом. Еще бы – пусть и очень навороченные, но все-таки гражданские «Панцири», в которые облачались эти парни, не были рассчитаны на противодействие армейским системам подавления, поэтому сразу же лишились «мозгов» и превратили своих хозяев в статуи. Следом за телохранителями зацепило и не самых опытных спутниц сильных мира сего. Привыкшие жить в социальных сетях, в виртуальных примерочных модных фэшен-корпораций и в своих онлайновых «гостиных», эти дамы растерянно пытались «поднять» упавшие странички, ибо не представляли жизни вне Сети. Само собой, пытались безуспешно. А вот многочисленные журналисты, получившие аккредитацию на важнейшее мероприятие месяца, среагировали на внезапную пропажу связи довольно спокойно, если не сказать равнодушно. Съевшие не одну собаку на общении с представителями как государственных, так и частных служб безопасности, они давно привыкли к ограничениям, навязываемым их рабочим искинам «Пеленой» и ее более дешевыми аналогами.
Впрочем, бардак закончился довольно быстро. Эдак через минуту после того, как включившийся в работу «Поводырь» «Сколопендры» предложил каждому искину, находящемуся в радиусе двухсот метров от бота, возможность работы в режиме ведомого. И, получив согласие, взял под полный контроль все имеющиеся в наличии аналитические блоки, системы вооружения, обнаружения, связи и т. д.
Ну а меня сие непотребство вообще не зацепило. Ведь я «скорбел» над могилой «родственников» более чем в полутора километрах от склепа. Ну, и, до кучи, пользовался возможностями имплантата класса «XJ-000», которому пусть и специальные, но все-таки гражданские подавители были до одного места…
…Обезопасив хозяина от возможной агрессии со стороны родственников, друзей, знакомых и не знакомых, поэтому потенциально опасных гостей, телохранители сенатора Аллена Максимилиана Жиффара-Пресли продолжили защитные мероприятия. Сначала «Поводырь», используя коды доступа Сената, переподчинил себе ближайшие спутники МВБ. А затем рядовые бойцы выпустили наружу целую тучу микроботов и с их помощью провели еще и визуальную идентификацию гостей. После пробивки последних по базам данных парни проверили склеп и прилегающую к нему территорию на предмет наличия активных или пассивных электронных цепей, взрывчатки, токсичных или радиоактивных веществ, просканировали несущие конструкции, имеющиеся в наличии сети коммуникаций и т. д. А когда убедились, что никаких сюрпризов не предвидится, доложили об отсутствии опасности своему начальству. После чего быстренько рассыпались по точкам, рекомендованным тактическим комплексом «Сколопендры», и тоже превратились в статуи. Только, в отличие от «гражданских» способные передвигаться, эти были вооружены до зубов и могли встретить любого злоумышленника крайне недружественным огнем.
В четыре сорок девять – довольно оперативно, на мой взгляд, – из облаков вывалился весьма плотный «кактус» из семи флаеров. И, держась в самом центре посадочного коридора, начал плавно замедляться. Летел солидно, если, конечно, можно назвать солидным полет по верхней грани скоростного режима, рекомендованного наставлением по перевозке ВИП-персон. Но без рысканий по курсу, крену и тангажу.
Момент, когда лимузин «TVR – Prestige», охраняемый аж шестью тяжелыми ботами огневой поддержки, завис над точкой финиша, ознаменовался забавным происшествием: совсем молоденькая рыжеволосая девица, вероятнее всего, никогда не бывавшая на мероприятиях такого уровня, захотела сделать «селфи» на фоне эксклюзивного, а потому узнаваемого всеми и вся флаера Аллена Жиффара-Пресли. «Поводырь» лидера, продолжавший пребывать в параноидальном режиме, естественно, зафиксировал взлет только что включившегося, а потому не успевшего прописаться в его сети устройства. И начал действовать согласно требованиям соответствующего протокола. В результате мини-бот для аудио- и видеосъемки модели «Ангелок», вспорхнувший над плечом девушки, мгновенно превратился в кучу высокотехнологичной пыли. Ну а его хозяйка, ослепленная направленной световой вспышкой и сбитая с ног сразу двумя громилами в «Панцирях» продвинутых модификаций, на некоторое время ощутила себя опасным преступником. Со всеми вытекающими вроде предельно жестко заломленных конечностей и возможностью почувствовать все «радости» профессионального обыска.
Дожидаться, пока бодигарды завершат процедуру личного досмотра «террористки», сенатор не стал. Скорее всего, потому, что оказывался в подобной ситуации не первый раз и понимал, что несостоявшееся «покушение» – следствие самого обычного идиотизма. Поэтому практически сразу же выбрался на роскошный натуральный  ковер, постеленный на пластобетон, и обвел орлиным взглядом собравшуюся публику.
Появление его перед народом получилось эффектнее некуда: модный траурный костюм розового цвета с черной вышивкой по обшлагам рукавов и краям лацканов вызвал ажиотаж у женщин и представителей альтернативной сексуальной ориентации. Ну а тех, кто привык исповедовать традиционные ценности, шокировал. Правда, не настолько сильно, чтобы они решились высказать Жиффару-Пресли свое «фи».
Дав электорату полюбоваться на себя любимого и расчетливо позволив прочувствовать всю глубину испытываемых им чувств, сенатор промокнул уголки глаз платком в тон костюма и, как бы невзначай потерев левую часть груди, походкой обреченного на смерть двинулся к родовому склепу.
Вламываться к могиле матери вместе с телохранителями и многочисленной свитой он, как было и в прошлые годы, счел неразумным. Поэтому, добравшись до ажурных кованых ворот ручной работы, распахнутых настежь одним из крайне суетливых сопровождающих, повелительно шевельнул правой рукой и в гордом одиночестве зашагал по дорожке, вымощенной полированными плитками из розового мрамора. На ходу, само собой, продолжал работать на публику – каждый следующий шаг, приближающий к склепу, «давался» ему все тяжелее и тяжелее. А самый последний, через порог, сенатор-страдалец сделал с таким видом, как будто нес на своих плечах полуторатонный груз.
По большому счету особой необходимости контролировать поведение Аллена Максимилиана Жиффара-Пресли внутри родовой усыпальницы у меня не было. Но девяносто девять и девять десятых обывателей, оказавшихся на моем месте, обязательно полезли бы в Сеть, дабы увидеть финальный акт церемонии. Поэтому я быстренько подключился к первому попавшемуся новостному сайту и вывесил перед собой изображение с одной из фронтальных камер…
Сенатор скорбел. Нет, не так – сенатор изнемогал от горя. Его фирменная улыбка, знакомая всем и каждому по набившим оскомину рекламным голограммам и постерам, канула в Лету. Благожелательный, понимающий и обещающий светлое будущее всем и каждому взгляд – тоже. А на смену им пришли Незатихающая Боль Утраты, Запредельное Отчаяние и Ужасающее Одиночество! Видимо, поэтому последние шесть шагов до статуи матери дались Жиффару-Пресли в разы сложнее, чем Иисусу из Назарета весь путь на Голгофу. И ничего удивительного в этом лично я не видел – у Сына Божьего не было целого сонма высокооплачиваемых психологов, сценаристов и стилистов, всем скопом работающих над созданием и поддержанием правильного имиджа. А у Аллена Максимилиана они были! И отрабатывали свои тридцать сребреников… в смысле, ели свой хлеб не зря – каждый жест, каждая тень эмоций, демонстрируемые «пастве» их клиентом, внушали доверие. Настолько, насколько его в принципе можно было внушить людям, до смерти уставшим от вечного притворства политиков.
Проникся даже я. Ну так, слегка. Поэтому среагировал на вспышку ярко-белого света так же, как все остальные зрители. То есть рефлекторно зажмурился, затем отшатнулся и, с трудом удержав равновесие, грязно выругался. А вытаращил глаза уже потом, когда вывалился из Сети, услышал чуть запоздавший звук взрыва, увидел стремительно расширяющееся темное облако, возникшее на месте склепа, и понял, что летящее в мою сторону перламутровое пятно – беспорядочно кувыркающийся в воздухе спортивный «Спидстер»!
Испугался, как же без этого? Поэтому вскочил на ноги чуть ли не раньше, чем упал, сбитый с ног ударной волной. И вместе с сотнями мне подобных в панике рванул сначала куда подальше, а потом и к стоянке флаеров. Даже не подумав о том, что где-то там, сзади, заходятся в криках раненые. И одно нажатие на тревожный сенсор комма может удержать кого-то из них на грани небытия…

…Полтора месяца подготовки и старания группы поддержки даром не прошли – через четыре стандартных кольца введенного властями режима «Перехват» я просочился, как вода сквозь сито. А спустя уже восемь часов двадцать две минуты после позорного бегства с кладбища оказался на противоположном конце континента. На стоянке айрбайков небольшого городка под названием Аплтон.
Старенький невзрачный «Торнадо», принадлежавший владельцу моего следующего образа, оказался на месте. Да и чего бы ему теряться, если выглядел он кое-как собранной грудой металлолома?
Похлопав трудягу по обшарпанному обтекателю, я хмуро посмотрел на штырь парковочного терминала, поскреб небритую щеку и, смачно сплюнув на пластобетон, все-таки перечислил натикавшие сто четырнадцать кредитов грабителям из «Интеко».
– Правильно, сынок! – хохотнул терминал голосом злодея из какого-нибудь бюджетного головидео. – Кредиты приходят и уходят, а за решеткой… грустно!
– Я бы так не сказал… – продолжая работать на образ, угрюмо ответил я и коснулся пальцем сенсора активации байка. – В тюрьмах есть то, чего не хватает этому долбаному миру!
– И что же? – удивленно поинтересовался голос.
– Стабильность! – нехотя буркнул я. Потом подумал и добавил для особо непонятливых: – Там кормят. Каждый день. Завтраком, обедом и ужином. А еще там всегда есть где переночевать…
Оспаривать эти утверждения было глупо, поэтому мой невидимый собеседник промолчал. Вернее, как-то уж очень угрюмо пожелал мне доброго пути и отключился. А я, натянув шлем и дав на движки самую малую тягу, поднял айрбайк на положенные десять метров, кое-как дотелепал до начала разгонного коридора и пристроился к корме тяжелой грузовой «Формики» с огроменным голографическим логотипом корпорации «Genetica» во весь корпус.
Мазнув взглядом по ненавистному слогану «Меняй мир вместе с нами», я чуть придавил ручку, и мой одр, дергаясь и фоня на всю округу, пошел на обгон. Нет, не пошел, а пополз. Ибо с той смехотворной мощностью, которую выдавали движки древнего байка, обогнать трейлер удалось аж за пятьдесят семь секунд!
Естественно, сие невероятное достижение не могло остаться незамеченным, и пилот «Формики» издевательски мигнул мне вслед курсовыми огнями. Продолжая отыгрывать роль, я поднял вверх правый кулак и отогнул средний палец. А через полторы минуты, когда на панели управления «Торнадо» погасла пиктограмма удаленного контроля, был вынужден вильнуть в сторону, чтобы не отправиться к праотцам от удара в задний обтекатель.
Обложив многоэтажным матом стремительно удаляющийся грузовик, я выполз на магистраль М-17, перестроился эшелоном выше и включил автопилот. После чего откинул спинку кресла в горизонтальное положение и затемнил линзу шлема.
Перелет Аплтон – Колдспринг прошел штатно, без каких-либо приключений. Байк героически боролся с подступающей старостью, его автопилот старательно соблюдал скоростной режим, а я висел в Сети. Нет, не на новостных сайтах, посетители которых наверняка проверялись искинами полиции и МВБ, а в номере виртуального борделя «Золотой лотос», где лениво флиртовал с красоткой по имени Эмми Вонг. Точнее, выпрашивал у нее свежий ролик из серии «Home-video».
Увы, выпрашивал безрезультатно: девушка, успевшая оценить мою крайне невысокую кредитоспособность, пребывала не в самом радужном настроении и усиленно отбрыкивалась. А когда я попытался воззвать к ее совести, вдруг придралась к какой-то не особенно удачной формулировке и вообще разорвала связь. Очень вовремя. Ибо буквально через полминуты мой «Торнадо» вошел в зону ответственности искина Колдспрингской базы морской пехоты и, попав в цепкие лапы ее СУВД, приземлился. Причем без моего участия. И не куда-нибудь, а на стоянку у бара «Мэри-Лу»!
Оспаривать решения и действия начальства я себе никогда не позволял, поэтому покорно приткнул байк к штырю парковочного терминала, вырубил движки, снял шлем, в сердцах обложил Эмми по матери и поплелся к боковой двери одной из самых тошнотных забегаловок на планете.
Лифт, ведущий в подземную бильярдную, как всегда, благоухал. И далеко не духами – кто-то из благодарных клиентов пожалел кредита на посещение туалета и справил нужду в кабинке. Причем не абы как, а «освежив» потрепанную основу рекламной голограммы какого-то салона экстремальных удовольствий, почему-то наклеенную на уровне колена.
Мысленно обозвав парней из отдела обеспечения специальных операций долбаными реалистами, я привычно ткнул пальцем сразу в три оплавленных сенсора с номерами этажей, выждал семь секунд, затем убрал руку и наступил правым ботинком на ярко-желтое пятно из синтетической жвачки, изящно декорирующее правый дальний угол. Четыре секунды ожидания – и лифт, к этому времени успевший спуститься метра на четыре, ощутимо ускорился. А еще через некоторое время резко затормозил. И выпустил меня в небольшой тамбур перед мощной бронированной дверью.
– Сержант-майор Роберт Рид! – отчеканил я, уставившись в сенсоры универсального идентификатора, появившегося из-за скользнувшей в сторону фальшпанели. – Личный номер каппа ипсилон триста шестьдесят девять семьсот тринадцать двести тридцать один!
Коротенькая вспышка сине-зеленого цвета, неприятно ударившая по глазам, – и искин базы, удовлетворенный результатами сканирования, сдвинул в сторону бронеплиту, способную выдержать прямое попадание бетонобойной бомбы. Затем высветил на полу алый пунктир и приятным женским голосом попросил:
– Будьте любезны двигаться по красной световой дорожке, сэр!
Размазываться по полу или потолку от локального изменения силы или вектора гравитации мне совершенно не улыбалось, поэтому я послушно двинулся туда, куда посылали. Дошел до первого перекрестка, повернул направо и мысленно присвистнул – вместо того чтобы отправить меня в подземный лабиринт, обычно используемый инструкторами в качестве дополнительного полигона для отработки всего, что можно и нельзя, пунктир уперся в дверь, ведущую к транспортному терминалу! Искренне порадовавшись приятному сюрпризу, я подошел к очередному сенсору, дождался окончания чуть более сложной идентификации личности, нырнул в нутро десятиместного модуля, упал в ближайшее кресло и торопливо пристегнулся. По полной программе. Дабы не провоцировать Садюгу на какую-нибудь «милую» шутку.
Как это ни странно, искин отдельного разведывательного батальона шестой дивизии морской пехоты ФНС не «перепутал» направление движения, не закрутил модуль винтом и не рванул с места с запредельным ускорением, дабы протестировать мою дисциплинированность, реакцию или текущее состояние вестибулярного аппарата. Наоборот, аккуратно закрыв и загерметизировав дверь, он плавно подал «сосиску» вперед и даже включил головидео выступления Кортни Хейз! Да-да, то самое, на котором певица вышла на публику в практически прозрачном платье от Алессандро Монтанари!
Здесь, на территории базы и под присмотром Садюги, поддерживать какие-либо образы не было необходимости, поэтому я равнодушно скользнул взглядом по модифицированным прелестям топ-звезды, дотронулся до сенсора выключения голопроектора и устало прикрыл глаза.
Вопреки моим ожиданиям шестиминутная активная медитация особого отдохновения не принесла, поэтому, когда модуль остановился и без каких-либо издевательств высадил меня перед лифтом, ведущим в штаб базы, я чувствовал все те же усталость и опустошение, что и перед посадкой. Тем не менее в очередной лифт вошел бодренько. И так же бодренько вышел из него там, где меня высадили. То есть перед кабинетом первого лейтенанта Джозефа Симмонса.
Зная, что Кайман не любит изображать большое начальство и никогда никого не держит в коридоре без настоятельной необходимости, я покосился на зеленую полоску, горящую на информационном табло, и дотронулся ладонью до сканера.
– Входи, Робби! – донеслось из динамиков акустической системы, и я, сделав четыре шага, вытянулся по стойке «смирно».
– Господин первый лейтенант, сержант-майор Роберт Рид…
– Располагайся! – прервав мой доклад, коротко бросил представитель ССО и мотнул головой в сторону мягкого кожаного дивана совершенно не армейской расцветки.
Я сел, положил левую руку на мягкий подлокотник и вопросительно уставился на Каймана.
– Гибель Жиффара-Пресли подтверждена четырьмя независимыми источниками. КР акции достиг девятнадцати единиц и продолжает расти… – довольно потерев руки, сообщил он. – Еще бы: на месте взрыва найдены обломки «варварского» механического взрывателя и микрочастицы сверхсекретного ВВ производства Российской Империи; в одиннадцатом округе сотрудники Бюро обнаружили обезображенный труп предполагаемого убийцы, а расчетные характеристики траектории старта уиндера группы подстраховки, «обрубившей хвосты», однозначно свидетельствуют о том, что она прыгнула в Серые Сектора!
Я пожал плечами – мол, сделал лишь то, что от меня требовалось, и ничего более.
Увидев такое скупое проявление эмоций, Симмонс оскалился. Мгновенно став похожим на ту самую рептилию, в честь которой его и прозвали.
– Ты уже анализировал последствия трагической гибели господина Аллена?
– Никак нет, сэр, от меня требовались только планирование акции и ее качественное исполнение.
Взгляд первого лейтенанта подернулся ледком.
– Робби, не строй из себя клинического идиота и скажи, как, по-твоему, сенаторы отреагируют на смерть Жиффара-Пресли?!
Идиотом я, конечно же, не был. Поэтому прекрасно понимал, что смерть члена комитета по вооружению, последние полгода усиленно лоббировавшего проект постройки двенадцати тяжелых линкоров класса «Гурон», всего лишь камешек, расчетливо брошенный на снежный склон в нужное время и в нужном месте. А той самой лавиной, которая заставит Сенат поддержать мнение погибшего «патриота» и открыть финансирование постройки дорогущих космических кораблей, станет тщательно спланированная пиар-акция, становым хребтом которой будет созданный мною ложный след. Однако признаваться в том, что я догадываюсь, будто настоящим заказчиком акции является не правительство, а корпорация «BAE-EADS-Systems», было равнозначно требованию отправить себя любимого на электрический стул.
– Простите, сэр, но я не аналитик, а самый обычный исполнитель!
– Обычный?! С боевой эффективностью в девяносто семь и шестьдесят три сотых процента?! – взбеленился Кайман, но почувствовал, что я твердо намерен стоять на своем, и мгновенно остыл: – Ладно, «исполнитель», свободен. Да, чуть не забыл: принято решение выплатить тебе премию в размере трехсот процентов должностного оклада…

Глава 2
Лэрри Акина Болдуин

…Система генерации 3D-иллюзии древнего как мир тренажера «Марафонец» дышала на ладан. Нет, жестко прописанные в программе объекты первого плана, такие как квотербек номер один НФЛ Лесли Мак-Алистер, «догоняющий» Лэрри на седьмой минуте пробежки и далее задающий темп, или бывшая одноклассница Мегги Торнтон, «невесть с чего» попадающаяся на пути на четырнадцатой и дуреющая от зависти, отображались более-менее корректно. А все остальное… все остальное можно было называть иллюзией лишь с очень большой натяжкой. Ибо в среднем раз в сорок-пятьдесят секунд изображение начинало сбоить. В результате вместо посыпанной гравием беговой дорожки, вьющейся вдоль пляжа Сансет-Бич, под ногами протаивала полосатая металлопластовая лента. Сквозь изумрудную гладь океана, белый песок, разноцветные лежаки, зонты и фигуры отдыхающих то и дело проглядывали обшарпанные стенные панели подсобки. А под голубым небом, белоснежными чайками и ярко-оранжевым утренним солнышком угадывались потеки на низком потолке. Тем не менее даже такой ущербный фон радовал девушку намного больше, чем до смерти надоевшие «укромные» уголки ресторана, регулярно сменяющие друг друга на видавшем виды мониторе системы наблюдения. Поэтому она наматывала километр за километром, вглядывалась в иллюзорные фасады домов, обводы пролетающих мимо флаеров и лица прохожих и стоически не замечала ни изъянов видеоряда, ни некоторого однообразия в репликах и поведенческих реакциях «знакомых». А моментами настолько погружалась в выдуманный мир, что умудрялась забыть о том, что мелькающая впереди спина Лесли Урагана – лишь стимул, позволяющий ей перешагивать через свое «не могу» и заставляющий хоть на какое-то время забывать о серости реальной жизни.
Увы, в этот день эта самая серость напомнила о себе раньше, чем обычно: когда из-за раскидистой пальмы, растущей напротив центрального входа в отель «Эксельсиор», показалась сгорбленная фигурка миссис Лемье, иллюзия вдруг погасла, а на центральном мониторе возникло вполне реальное лицо Стефани Финч:
– Ки-ин?
Использованное ею сокращение второго имени Лэрри было лучшим индикатором настроения тетушки, поэтому девушка шлепнула ладонью по сенсору выключения программы и угрюмо поинтересовалась:
– Что случилось на этот раз?
Стефани опустила взгляд:
– Накрылся сепаратор ЦСД…
– А если подумать?
Стефани поджала нижнюю губу, а через несколько секунд все-таки ответила:
– Ну… только что позвонил Билли. Сказал, что прилетит часам к одиннадцати…
– И, небось, не один?
Тетушка раздраженно кивнула:
– Угу. С друзьями.
Новость была не из приятных, поэтому ответ получился суховатый:
– Поняла.
– Я… я не знаю, почему он к нам зачастил! Честное слово! – виновато затараторила Финч. – Поверь, если бы я могла…
«А чего бы ему не зачастить? – спрыгивая с почти остановившейся дорожки, мрачно подумала девушка. – Тут кормят, поят, ублажают. И молчат, что ни вытворяй. Рай, да и только!»
Само собой, озвучила она совсем другое:
– Я понимаю… Правда… Не грузись…
Потом подхватила с гимнастической скамьи полотенце, наскоро вытерла вспотевшее лицо и, не оглядываясь, вышла в коридор…
…Проблема с сепаратором централизованной системы доставки возникала, можно сказать, регулярно. До предела изношенный узел давно выработал предел прочности и отказывал чуть ли не каждый раз, когда в «Звездный приют» приходил крупногабаритный заказ. В принципе, решать ее надо было радикально, заменив сепаратор на новый. Тем более что согласно сопроводительной документации он был неремонтопригодным. Однако финансовые возможности хозяйки «Усталого путника» не позволяли единовременно потратить двадцать шесть с лишним тысяч кредитов пусть даже и на очень нужную, но слишком дорогую железяку, поэтому сепаратор приходилось реанимировать.
Надо ли говорить, что технологию починки Лэрри отработала до автоматизма и при большом желании, наверное, смогла бы разобрать и собрать узел с закрытыми глазами? Слава богу, таких подвигов от нее не требовали, поэтому обычно она не торопилась. И убивала на все про все порядка трех часов. Почему так много? Да потому, что перед тем, как начать ремонт сепаратора, требовалось связаться с сервером доставки и программно заблокировать возможность получения следующего контейнера. Затем демонтировать обе направляющие, защитную крышку шахты и блок с микродвигателями, подогнать робот-погрузчик, с помощью его манипулятора высвободить и вытащить наружу крупногабаритный и не особо легкий груз. Потом переместить последний в локальную сеть доставки ресторана и внести соответствующие поправки в программную оболочку рабочего искина. А после замены сломавшейся детали вернуть все, кроме контейнера, в начальное состояние, и т. д. и т. п.
В этот раз причиной поломки стал двухсотлитровый металлический баллон с пивом не самой известной, зато очень дешевой марки «Four». Сдвинув защитную крышку шахты и увидев размеры емкости, увенчанные хорошо знакомым логотипом, Лэрри грязно выругалась и мысленно застонала – не далее как на предыдущей неделе она лично вбивала в бланк заказа четыре баллона по пятьдесят литров каждый! Четыре по пятьдесят, а не один по двести!!!
«В следующий раз надо заказывать доставку пива с разбивкой по дням… – мелькнуло на краю сознания. – И жестко оговорить штрафные санкции…»
Мысль была дельной, но особой радости не доставила, и девушка, вздохнув, принялась за дело.
«В следующий раз и закажу, и оговорю, а пока…»
Руки выполняли привычные операции почти без участия головы, и часа через два с половиной, заменив поврежденные детали и начав собирать сепаратор, Лэрри невольно вспомнила самый первый ремонт. Тот, во время которого она перелопатила чуть ли не всю техническую документацию на продукцию компании «NasCo», переломала все ногти на обеих руках, наревелась на полгода вперед, потратила четыреста шестьдесят кредитов из тысячи, выделенной Стефани на ремонт, на совершенно ненужные детали, после чего убедилась, что невозможное все-таки возможно. Если, конечно, очень захотеть.
Воспоминания о тех безумных сутках вызвали улыбку, и девушка, слегка расслабившись, вывела на настенные панели изображение с трех обзорных камер большого зала ресторана.
Несмотря на будний день, клиентов было предостаточно. Шесть из пятнадцати столиков занимали операторы погрузочных роботов, недавно отработавшие смену. Вымотавшиеся до безобразия за двенадцать часов каторжного труда, эти парни тупо пялились на голоэкран, транслирующий соревнования по суперболу, и, толком не разговаривая, накачивались пивом. Еще три столика оккупировали таможенники. Эти веселились на славу – напрягающиеся только во время досмотра межсистемных кораблей, они выглядели бодрыми и довольными жизнью, поэтому ели от пуза, пили неплохое вино и с интересом поглядывали на единственную женщину в помещении – Стефани.
Парни из охраны космодрома, сгрудившиеся вокруг двух сдвинутых столиков в дальнем конце зала, не пили вообще. Ибо старательно делали вид, что внимательно слушают что-то вещающее им мелкое начальство, а сами, вероятнее всего, мечтали, чтобы оно побыстрее заткнулось и свалило. Их сосед, до безумия неуверенный в себе парень лет двадцати двух, по слухам, работающий системным администратором в компании, занимающейся продажей мелкой бытовой техники, тоже не пил. И не ел: штатный воздыхатель любимой тетушки, прибегающий в ресторан каждый божий день, он не сводил с нее влюбленного взгляда и, судя по крайне дурному выражению лица, мечтал о чем-нибудь вроде ночи любви.
Мазнув взглядом по его «одухотворенному» лицу, девушка, наконец, посмотрела на Стефани и сочувственно вздохнула: судя по тому, что тетушка то и дело дотрагивалась до крестика в правом ухе и нервно облизывала губы, до появления Билли оставались считаные минуты.
«Бедная…» – невольно подумала Лэрри. А потом вывела на один из экранов сигнал с оптического датчика, расположенного на крыше ресторана. «Полюбовалась» на припаркованные как попало потрепанные флаеры работяг, оценила хищные обводы «Раптора», вероятнее всего, принадлежащего тому, кто строил таможенников, а затем на некоторое время выпала из реальности, уставившись на место, на котором еще недавно парковали флаер покойного дяди Энди.
Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний: призрачное марево воздуха над раскаленными движками только что приземлившегося «Эль Дьябло», Эн-Эф, уткнувшийся носом в волосы Стефани, и его широченная ладонь, нежно поглаживающая узенькую спину жены. Все тот же дядя Энди, но только забросивший дрыгающую ногами супругу на плечо и с хохотом несущийся к флаеру. И, конечно же, тяжелый штурмовой бот с крейсера «Аризона», грозно нависший над стоянкой; каменное лицо офицера ВКС, затянутого в идеально выглаженную Blue-White, и срывающиеся с его губ слова «…героически погиб, защищая идеалы демократии».
– С-суки… – в сердцах бросила Лэрри, поудобнее перехватила пневмопистолет и вернулась к работе. А минут через двадцать, прикрутив на место защитную крышку и снова посмотрев на экран, выругалась куда изощреннее: на месте проданного за долги флаера дяди Энди уже висел полицейский «Хамви»!
Заниматься чем бы то ни было сразу же расхотелось. Напрочь. Но Лэрри все-таки заставила себя прогнать проверочные тесты, связаться с сервером доставки и т. д. и лишь только после этого разрешила себе подключиться к сигналу камеры, расположенной в ВИП-зале.
Гостей, вернее, хозяев жизни, заявившихся поужинать, а заодно и повеселиться, оказалось четверо. Сержант Билл Морриган, бритый наголо двухметровый громила с холодными глазами патологического убийцы, мощной шеей, широченными плечами и руками, поросшими густым рыжим волосом. Его бессменный напарник Стив Хейс, невысокий, но жилистый и быстрый, как молния, мужчина лет тридцати – тридцати двух, настороженно поглядывающий по сторонам. И два незнакомых офицера, во взглядах и жестах которых тоже чувствовалась привычка повелевать.
Полицейские пребывали в великолепнейшем настроении. Хейс, усевшийся на стул задом наперед и, по своему обыкновению, усиленно размахивавший руками, скорее всего, рассказывал что-то крайне веселое, так как черноволосый здоровяк, внешне чем-то похожий на главного героя нашумевшего сериала «Конкистадор» Энрике Эскудо, периодически задирал голову к потолку и жизнерадостно ржал. Его сосед, коренастый брюнет с крайне неприятным лицом и бегающим взглядом, тоже скалился. Иногда. Правда, при этом смотрел на окружающих с таким видом, как будто раздумывал, не вытащить ли из кобуры импульсник и не разрядить ли его в кого-нибудь. А Билли… Билли делал заказ. Естественно, не через монитор киберофицианта, а лично. Диктуя его стоящей рядом Стефани. А его рука при этом по-хозяйски оглаживала то ее правое бедро, то спину, то ягодицы.
– Какая же ты тварь!!! – прошипела Лэрри, решительно выключила все экраны, проверила, насколько хорошо заперта дверь, затем раскатала по полу пластиковый коврик, бросила на него стопку чистых полотенец и принялась раздеваться: – Заниматься не хочу и не буду. Читать и играть – тоже. Что остается? Правильно, спать. Прямо здесь. Ибо жрать уже поздновато, а искать меня в подвале ему и в голову не придет…

Глава 3
Роберт Рид

…Вылетев из-за угла коридора, разведывательный мини-дрон «Гнус» не прожил и секунды. Но информации, переданной им на мой ТК, хватило, чтобы развернуться на месте и ломануться обратно. Еще бы, ведь по обе стороны от переборки, разделяющей сектора Бета и Гамма, хищно поводили восьмиствольными «клювами» скорострельные роторные пулеметы «Nuova-Gatling», способные в считаные мгновения превратить в мелкодисперсную пыль любой, даже самый навороченный, скаф. Заламывать руки и заливаться слезами из-за того, что на станции «Солара-III» по определению не могло быть оружия такого типа, я не собирался. И уходить несолоно хлебавши – тоже. Поэтому добрался до предыдущего отсека, в котором основательно порезвился чуть раньше, присел рядом с остовом малого штурмового дройда «Гном», а через миг… оказался на потолке. Вместе с нужной мне железякой и всем тем мусором, который меня окружал.
К очередному изменению вектора гравитации я отнесся философски – искин станции, старательно следующий алгоритмам программы защиты, регулярно «радовал» меня подобными изысками. Поэтому я зафиксировал корпус дройда относительно своего скафандра сервисным силовым захватом, тремя короткими и точно выверенными импульсами лазера нагрел нужные области на крышке его «мозга» и, откинув в сторону отвалившийся кусок брони, сжег к чертовой матери крохотный бугорок, изображавший неровность сварного шва.
«Гном», до этого момента из последних сил пытавшийся сканировать окружающее пространство и щелкать приводами покореженных манипуляторов, тут же перешел в режим внешнего тестирования, что позволило мне внести в управляющие программы кое-какие изменения. В результате моих действий калека послушно отстрелил остатки оплавленного антиграва и изуродованных оружейных пилонов. После чего, чуть поверещав от возмущения, позволил присобачить к себе движки от «Гоблина», валявшиеся неподалеку.
Делом своих рук я полюбовался после очередной смены пола с потолком. Затем навесил на получившееся чудо-юдо сразу три фронтальные бронеплиты, официально запрещенной, но на редкость действенной последовательностью управляющих команд как следует «раскачал» мини-реактор и отправил дройд на встречу с вечностью. В смысле, уничтожать творения сумрачного гения инженеров известнейшей оружейной компании ФНС. А заодно с ними и мешающую мне переборку.
Шарахнуло баллов на девять. По пятибалльной шкале. Ударной волны по причине глубокого вакуума, воцарившегося на станции сразу после моего прибытия, не случилось. Зато пол коридора (в стандартных условиях потолок) тряхнуло очень неслабо.
Очередной «Гнус», отправленный на разведку уже через секунду после взрыва, пролетел за поворот, весело нырнул в здоровенную дыру, возникшую на месте двери, мимоходом показал жизнеутверждающую картинку из серии «доблестный роботизированный защитник „Селены-III“ героически борется с придавившей его балкой» и… исчез! А через мгновение вместо многоцветья экрана тактического шлема «Хамелеона» я увидел поднимающуюся крышку вирткапсулы.
– Эй, Мышонок, че с системой?! Опять зависла?! – заорал я в никуда, справившись с легкой тошнотой, появляющейся сразу после возвращения в реал.
– Система в полном порядке. А вот тренировочная программа отключена за ненадобностью… – прозвучало откуда-то из-за головы, и я, торопливо выскочив из капсулы, кое-как утвердившись на ногах и в темпе адаптировавшись к новым условиям, вытянулся по стойке «смирно» перед Кайманом:
– Господин первый лейте…
Сэсэошник недовольно оглядел меня с ног до головы и мотнул головой в сторону двери:
– Дуй в БСП!
Напоминать о том, что после успешно выполненного задания мне в теории полагается недельный отпуск, явно не стоило: судя по холодному блеску глаз, Симмонса основательно взгрело начальство. И теперь он жаждал поделиться полученным «удовольствием» с кем-нибудь еще.
Разделять с ним это счастье я был не готов, поэтому, не тормозя, перепрыгнул через соседнюю капсулу и рванул к бесконечному ряду личных шкафчиков. Дабы как можно быстрее одеться и отправиться туда, куда меня послали.
Ага, как бы не так – не успел я пробежать и пяти метров, как услышал гневный рык:
– Я сказал, в БСП! Живо!!!
«Это что-то новенькое… – мысленно отметил я, меняя направление движения. – Бегать по вирткомплексу голышом меня еще не заставляли…»
…Спустившись на лифте на минус девятнадцатый этаж, я минуты три веселил охрану, на радостях решившую хоть немного, да затянуть процесс моей идентификации. А когда, наконец, прошел все необходимые проверки, то кинул взгляд на световой индикатор над ближайшей дверью, удостоверился, что он горит зеленым светом, и шлепнул ладонью по очередному сканеру.
Бронированная створка ушла в стену. Само собой, не сразу, а после того, как получила соответствующий приказ от искина. И открыла мне вид на порядком осточертевшее за время службы помещение, называющееся комнатой самоподготовки лишь из соображений секретности. Я перешагнул через порог, привычно повернулся к вирткапсуле, надежно изолированной от внутренней сети базы, и мысленно усмехнулся, сообразив, что вкладывать в требовательно мигающий приемный лоток мне нечего.
«Нет худа без добра…» – философски подумал я, почесал затылок и шагнул к раздатчику сети доставки. Резонно рассудив, что возникший не по моей вине временной зазор можно заполнить сочетанием приятного с полезным. И заполнил. До появления Каймана уговорив средний стакан витаминизированного сока и два питательных батончика…
Чинно войдя в комнату, Симмонс шагнул к панели управления искина, на мгновение замер перед сканером, а затем в очень хорошем темпе провел обе стандартные и три специальные проверки. А убедившись в том, что целостность программной оболочки данного БСП не нарушена, системы контроля и наблюдения помещения вместе с искином работают автономно и т. д., вставил в приемный лоток капсулы чип и повернулся ко мне:
– Что ты знаешь о Дэвиде Эвансе и «Крыльях Сэйлема»?
В Сэйлеме, столице штата Новый Орегон, я бывал дважды. И оба раза по службе. Первый мой визит продлился без малого два месяца, но, к сожалению, позволил мне изучить лишь систему охраны местной тюрьмы строгого режима и прилегающие к ней районы. Второй оказался чуть короче, но заметно более информативным – прорабатывая варианты устранения главы попечительского совета Сэйлемского университета, я был вынужден примерить на себя добрый десяток разных образов, соответственно, пожил и в даунтауне, и в кампусе, и в трущобах. Тем не менее о «Крыльях Сэйлема» не слышал ничего. От слова «совсем». И не из-за своего скудоумия или лени, а потому, что в блоках информации, подготовленных для меня аналитиками ССО, о них даже не упоминалось. Да и на улицах в то время обсуждали «Белых Дьяволов» Лесли Колхема, «Крыс» Бенито Пеларатти и более мелкие группировки типа «Black Brotherhood» и «Hell’s Wolves».
– Очередная шайка плохих парней, сэр? – спросил я, на всякий случай покопавшись в архивах расчетно-аналитического блока и убедившись, что память меня не подводит.
– Что-то вроде того… – оскалился Кайман. – «Крылья» – это команда богатеньких придурков-эсперов из местного университета. А Дэвид Эванс – их капитан и неформальный лидер.
– Фанаты экстремального пилотажа? – на всякий случай переспросил я, повинуясь жесту начальника и укладываясь в капсулу.
– Угу.
– И что такого они вытворяют в свободное от учебы время, сэр? Перевозят наркоту?
Лицо первого лейтенанта на долю секунды окаменело, а глаза ощутимо потемнели.
– Вся информация по заданию – в рабочей директории. На подготовку – двое суток. Еще пять дней – на отработку действия и саму акцию. Вопросы? 
– Требуемый КР?
– От пяти до десяти…
…Первые неудобные вопросы к тем, кто формулировал боевую задачу, появились уже через полчаса после начала работы, когда я, изучив рапорты следователей ОБНТ, вычислил приблизительный маршрут доставки органов представителям страждущих клиентов. Если точку, с которой обычно стартовали эсперы, с небольшой натяжкой можно было назвать точкой подбора груза, то ни одна из зарегистрированных остановок на точку сброса не тянула. Почему? Да потому, что крыша, на которой парни зависали аж три с половиной минуты, принадлежала строящемуся офисному зданию, расположенному на территории корпорации «ELS», очень неплохо охраняемой «домашней» СБ. А у основания антенны, на которой они тусовались целых семь, располагалось старое здание городского департамента полиции. Пусть ныне и не используемое, но отнюдь не забытое. Говоря иными словами, основания обоих строений были практически усыпаны камерами наблюдения. Что, вне всякого сомнения, ставило крест на любых попытках скрытой передачи контейнера с товаром конечному потребителю.
Чуть позже, раскопав еще пяток мелких нестыковок, я выбрался из капсулы, вытребовал к себе Каймана и попросил раздобыть копии архивов Сэйлемской СУВД за последние три месяца.
Архивы он мне, конечно, приволок. Но только после того, как я письменно обосновал необходимость привязки теоретической модели планируемой акции к реальному городскому трафику. Столь странный подход Большого Начальства – а палки в колеса, как я понял, ставил не Симмонс, а те, кто заказывал музыку, – к обычному, по сути, запросу заставил меня зарыться в полученную информацию по самые уши. И заодно подвергнуть сомнению все, что можно и что нельзя, начиная с оперативной информации отдела по борьбе с незаконной трансплантологией и заканчивая заключением о степени опасности вышеуказанных лиц для социума.
С этого момента стало еще веселее: удивительно, но на протяжении как минимум двух с половиной месяцев пятеро довольно-таки посредственных эсперов, якобы обеспечивающих доставку органов страждущим клиентам, не пропустили ни одной лекции в университете! Да-да, именно так – в будние дни парни добросовестно учились, создавая себе светлое будущее, а «работали» исключительно по выходным. Причем делали это весьма своеобразно: поздно вечером, когда трафик падал до минимума, они собирались на крыше заброшенного ангара на перекрестке шестнадцатой и тридцать седьмой, где проводили от пятнадцати минут и до получаса. Далее, обычно с двадцати пяти ноль-ноль, они начинали носиться по припортовому району, держась в границах складской зоны и изредка останавливаясь на крышах одних и тех же высоток. Нарезать круги и восьмерки или, по утверждениям «экспертов» из ОБНТ, «путать следы» им обычно надоедало часам к трем ночи, и они устремлялись в центр.
По трассе доставки неслись тоже не абы как, а по строго определенному маршруту и на максимальной скорости. Останавливались дважды. На уже упомянутых точках – крыше одной из высоток и сервисной площадке заброшенной антенны. А когда добирались до противоположной окраины Сэйлема, сажали машины на землю, о чем-то недолго беседовали и разлетались по домам.
Да, чисто теоретически и эти безумные мотания, и короткие остановки на крышах небоскребов можно было счесть доказательством преступной деятельности. Но лично мне они казались обычными тренировками. Ибо ни один здравомыслящий курьер не стал бы пугать горожан ревом двигателей на форсаже, летать одним и тем же маршрутом, использовать одни и те же точки сброса и оплачивать чудовищные штрафы со вполне официальных банковских счетов. А еще эти «преступники» принципиально не пользовались акустическими компенсаторами, летали по трассам, укладывающимся в довольно узкий и поэтому предсказуемый пучок траекторий, ни разу не скрывали идентификаторы своих машин и платили, платили, платили.
Будь парни победнее и работай они на каких-нибудь начинающих наркоторговцев, я бы, может быть, поверил в существование некоего графика доставки, созданного специально под них. Но в то, что золотая молодежь работает на идиотов, а черные трансплантологи разбирают доноров на органы исключительно ночами с пятницы на субботу и с субботы на воскресенье, поверить как-то не получалось.
То, что в планировании акций мелочей не бывает, в меня старательно вбивали все девять лет службы в корпусе морской пехоты. Поэтому, просмотрев имеющиеся материалы пару-тройку раз, я значительно расширил условия анализа и загрузил в РАБ все записи со стационарных и спутниковых камер слежения, на которых хотя бы на миг появлялись флаеры эсперов. А уже через сорок две минуты получил возможность изучить места без малого полутора десятков летных происшествий, случившихся по вине эсперов за последние две недели.
При тщательном рассмотрении девять из четырнадцати я забраковал, так как в результате рискованных маневров скоростных машин тем или иным образом пострадали транспортные средства, управляемые искинами и принадлежащие небогатым компаниям, в принципе неспособным подключить к наказанию виновных Очень Серьезных Людей. Еще три «зарезал» по причине того, что разбитые гражданские флаеры до столкновения с машинами эсперов и так дышали на ладан, а их хозяева проживали в местных трущобах. Чтобы разобраться с последними двумя, пришлось снова подключить Каймана и затребовать информацию о текущих делах, рассматриваемых городскими судами. После изучения полученных протоколов я был вынужден отбраковать и их: ответчики полностью признавали свою вину, а их представители в настоящий момент оговаривали с истцами размеры компенсаций.
Для того чтобы выйти на след, пришлось еще раз изменить критерии поиска, создать виртуальные модели последних пятнадцати тренировочных полетов, бестелесным духом сопроводить машины эсперов от старта до финиша в аппаратно замедленном режиме и периодически останавливать воспроизведение, вглядываясь в нюансы происходящего на периферии.
В соответствии с законом подлости нужная зацепка нашлась в предпоследней модели. В той самой, в которой богатенькие придурки решили попугать своих сверстников и на сверхмалой высоте пронеслись над крышей ночного клуба «Фантом» в тот самый момент, когда из него повалил «уставший» от отдыха народ.
Пройди они над башенкой лифта и стоянкой флаеров минутой раньше или минутой позже, все бы обошлось. Наверняка. Но черный с золотом «Wing» Дэвида Эванса вынырнул из темноты и понесся «навстречу» очередной партии гостей клуба крайне не вовремя. То есть именно тогда, когда из лифта вывалился основательно поддатый Сэмюель Митчелл-младший, единственный сын и наследник Джона Митчелла, директора по связям с общественностью регионального представительства корпорации «Genetica».
Судя по траектории движения, парень находился в состоянии либо алкогольного, либо наркотического опьянения и переставлял нижние конечности только благодаря помощи двух весьма эффектных девиц, поддерживавших его под локти. Видимо, поэтому, увидев несущееся навстречу «Крыло», во фронтальной проекции напоминавшее стилизованную морду акулы, он дико перепугался и… обмочился! А когда последний «Wing» исчез в темноте, имел глупость повернуться лицом к башенке лифта и, оказавшись на свету десятка разноцветных прожекторов, продемонстрировал народу, охранникам и камерам наблюдения бледное лицо с трясущимся подбородком, темное пятно на модных светлых брюках и стремительно увеличивающуюся лужу под ногами…
– Ур-роды! – выругался я, поняв, что докопался до истинной причины заказа. После чего обреченно вздохнул, наскоро прикинул пяток вариантов акции, затем забрался в капсулу, подгрузил виртуальную модель, эмулирующую припортовый район с усредненным трафиком на всех магистралях, и начал прорабатывать нюансы…

Глава 4
Лэрри Акина Болдуин

– Занимаешься? – негромкий голос тети, раздавшийся из-за спины, заставил Лэрри отвлечься, оторваться от изучения страницы виртуального учебника и вернуться в реальность.
Реальность пахла медовым шампунем, ромашковым мылом и кремами от Mary Kay – любимым косметическим брендом Стефани.
– Угу… – кивнула девушка и устало потерла ладонями лицо.
– И чем на этот раз? – спросила тетушка и, подойдя к племяннице, ласково потрепала ее по волосам.
– Сейчас изучаю азы начертательной геометрии… – едва не замурлыкав от удовольствия, выдохнула Лэрри. – А до этого решала задачи по высшей математике.
Пальцы Стефани потеребили корни волос на затылке, пробежались вниз по шее и принялись разминать плечи.
– Эпюр, как его, Монжа и всякие там проекции?
– Ага!
– Если мне не изменяет память, то Энди проходил их на первом ку… – начала было тетя, но через несколько мгновений прервалась на полуслове и злобно прошипела: – У-у-у, твари!
Лэрри горько усмехнулась – принцип равенства возможностей, декларируемый правительством ФНС везде, где можно и где нельзя, в реальной жизни выглядел совсем не так, как в речах сладкоголосых политиков. Скажем, для того чтобы поступить в высшие учебные заведения Федерации, представителям социальных категорий от А-1 до С-5 хватало диплома любой общеобразовательной школы или колледжа. А вот абитуриентам категорий D-1 и ниже надо было сдавать экзамены, во время которых демонстрировать знания или навыки на уровне студентов второго-третьего курса профильных высших учебных заведений! Несправедливость такого подхода регулярно вызывала возмущение начинающих политиков. Но лишь на время – стоило им добиться желаемых должностей, как цели пересматривались. И из потенциальных борцов с несправедливостью они каким-то образом превращались в вернейших защитников уже имеющегося «порядка».
– Извини, не подумала… – запоздало сообразив, чем вызвана такая дискриминация, виновато вздохнула Стефани. – Да и с чувством такта у меня не очень!
– Зато ты меня любишь! – крутанувшись в кресле, успокаивающе протараторила девушка и… с трудом протолкнула в горло подступивший к нему комок: во время разворота вокруг своей оси ее плечо придавило к спинке краешек банного полотенца, в которое была завернута тетя. И сдернуло его на пол, продемонстрировав Лэрри чудовищную россыпь свежих кровоподтеков!
Иссиня-черные пятна были практически везде: на груди, на животе, на верхней части бедер! Они же, но уже добросовестно замазанные тональным кремом, пятнали кожу шеи, плеч и голеней! А правое подреберье и лобок покрывали практически целиком!
– Он был пьян… Как свинья… – торопливо подхватив с пола злосчастное полотенце и снова спрятав следы побоев под белоснежной тканью, еле слышно выдохнула Стефани. Потом поймала гневный взгляд племянницы и опустила взгляд к полу: – И не ведал, что творит…
– Не ведал, говоришь?! – процедила девушка и, вскочив на ноги, снова сдернула с тетки многострадальное полотенце: – Тогда объясни, от чего вот эти желтые пятна?! Разве не от его же пальцев и кулаков?!
– Ки-ин, хватит, а?
– Не хватит! Это животное тебя не только грабит и вынуждает с ним спать, но и регулярно избивает! Я сегодня же поставлю камеру в твоей спа…
– Никакую камеру ты ставить не будешь! – рявкнула тетя и, вцепившись пальцами в плечи племянницы, от души ее встряхнула. – Да, Билли конченая тварь! Но тварь НУЖНАЯ: если бы не он, наш ресторан уже давно принадлежал бы Скользкому Донни, а ты в поте лица и всех остальных частей тела работала бы на корпорацию «Genetica»! И совсем не в секретариате их городского представительства!!!
– Да, но…
– Никаких «но»: база данных ювенальной полиции округа тоже корректировалась через Билли Морригана, поэтому одно его слово – и к ним, и на сервера системы визуальной идентификации полиции упадут твои реальные голографии! Что будет потом, представляешь?
Лэрри сглотнула.
– Вот именно! Пока во всех заинтересованных структурах уверены, что ты страшна как смертный грех, им до тебя дела нет. А стоит хоть кому-то из этих уродов увидеть вот это личико, вот эти пухлые губки и грудь, которую ты себе отрастила… – палец Стефани последовательно ткнул в щеку, в верхнюю губу и в левый сосок, – как сразу же выяснится, что ты являешься носителем какого-нибудь редкого генетического заболевания! Или, наоборот, потенциальным объектом для исследований, невероятно важных для всего человечества!
– Угу… – смахнув с глаз злые слезы, поддакнула Лэрри. – А через некоторое время, когда утихнет шумиха, окажется, что исследования уже проведены, а мне пора приниматься за отработку средств, вложенных государством в мое воспитание! Ну, или Корпорацией во что-нибудь еще…
– Слава богу, сообразила! В общем, научись считать Билли меньшим злом из всех возможных и терпеть, сжав зубы. Хотя бы до тех пор, пока не поступишь в свою Академию и не подпишешь контракт с будущим работодателем!
– А ты? Ты вытерпишь?!
– А куда я денусь? – горько усмехнулась тетя и прижала девушку к себе. – Билли, хоть и скотина, но скотина хоть с какими-то тормозами. А вот сержант Шон Лоу, который патрулировал наш район до него, был вообще без них. Поэтому и загремел на семьдесят пять лет и восемь месяцев…
– За что?!
– Сначала один, а потом и вместе с напарником чуть ли не ежедневно… издевался над Тери Дженкинс и двумя ее несовершеннолетними дочками.
Коротенькая, почти незаметная пауза, сделанная Стефани после слова «ежедневно», ужас, промелькнувший в ее глазах, и легкая дрожь, пробежавшая в этот момент по ее телу, заставили Лэрри напрячься: на ее памяти тетя никогда не показывала своих страхов. Поэтому после ее ухода девушка решительно свернула в трей окно с начертательной геометрией, влезла в Сеть и вбила в браузер фамилию и имя полицейского.
Многоцветная заставка поисковика мгновенно сменилась целой «простыней» ссылок, и девушка, быстренько проглядев логотипы первых десяти, обрадованно ткнула курсором в вензель, образованный переплетением букв «С» и «Д».
«Ищете истину без прикрас? Тогда вы по адресу!» – сообщила всплывающая строка и тут же исчезла. А на смену ей на экране протаяло известное всем и каждому лицо Сэмюеля Дилэйни, одного из известнейших криминальных журналистов современности.
– Добрый день, Стефани! – грустно улыбнулся виртуальный аватар. – Неужели у такой красивой женщины, как вы, не нашлось более приятных дел, чем интересоваться преступлениями сержанта Шона Лоу?
– Не нашлось… – желчно буркнула Лэрри, выключив интерактивный режим работы. Затем ввела в появившееся еще раз сервисное окошко вторую часть личного идентификатора тети, включила воспроизведение первого ролика из имевшихся двадцати шести и откинулась на спинку кресла.
– Тридцать один год тому назад Шон Лоу по прозвищу Мясник из Нью-Лорейна был жизнерадостным и энергичным малышом, почти ничем не отличавшимся от своих сверстников. Так же как все остальные, он по нескольку раз на дню требовал материнскую грудь, спал и пачкал пеленки. Да-да, вы не ослышались – мать, любившая сына до безумия, кормила его не сбалансированным детским питанием, а собственным молоком! Мало того, она добровольно ушла из индустрии красоты, чтобы заниматься его воспитанием. Увы, отсутствие профильного образования или избыток слепой материнской любви сыграли с ребенком злую шутку. Впрочем, не буду забегать вперед… Итак, единственный сын одного из самых успешных юристов Кливленда и двукратной победительницы конкурсов красоты штата Нью-Орегон, он с самого детства слышал от родителей, что в этой жизни настоящего успеха способны достичь только те, кто готов возложить на алтарь своей мечты всего себя без остатка. Мечты у Шона были о-го-го. Поэтому, едва выйдя из младенческого возраста, Лоу-младший начал делать все, чтобы их реализовать. Первым делом, естественно, не без помощи родителей, подготовился и поступил в престижнейшую Lake Tahoe School. Где уже к концу второго года обучения выбился в тройку лучших учеников. Дальше – больше: к концу третьего года обучения он стал безусловным лидером класса, а к середине пятого – лучшим учеником школы. Все, за что бы ни брался этот мальчишка, давалось ему без видимого труда – в девять лет он выиграл первенство города по плаванию, в двенадцать стал чемпионом штата по муай-тай, а в четырнадцать попробовал свои силы на городских соревнованиях по пилотированию малых летательных аппаратов и победил… 
…Авторский текст Сэмюеля Дилэйни сопровождался соответствующим видеорядом. Коротенькие, но весьма профессионально подобранные ролики демонстрировали различные этапы жизни юного Шона. Причем не просто показывали этапы его взросления, а заставляли сопереживать. Поэтому Лэрри без всякого внутреннего сопротивления болела за мальчишку, рвущегося к стенке бассейна, восторгалась мастерски исполненной комбинацией, принесшей ему победу в финале соревнований по муай-тай, и сжималась от страха, когда крошечный «Листик» юноши слишком сильно притирался к ограждениям пилотажной трассы. Увы, всему хорошему когда-либо приходит конец, и вскоре в голосе журналиста появилась горечь:
– К сожалению, излишняя уверенность в своих силах, привычка неизменно побеждать и вера в безоблачное будущее подложили Шону свинью – в пятнадцать лет, подав документы в кадетский корпус Nevada Academy и срезавшись на экзамене по высшей математике, он… сломался! Да, именно сломался: вместо того чтобы взяться за ум и подтянуть свои знания в этой дисциплине или подать документы на факультет, не связанный с пилотированием боевых кораблей, юноша впал в депрессию. И пребывал в ней без малого год! Естественно, его сверстники на месте не стояли. Поэтому, когда парень, наконец, справился с собой и вернулся к занятиям в родной школе, оказалось, что места лидеров уже заняты другими. Казалось бы, человек, занимавшийся муай-тай и научившийся терпеть вполне реальную боль, должен был вынести этот удар без особого труда. Увы, вместо того чтобы принять их вызов и начать демонстрировать свои бойцовские качества в реальной жизни, Шон опустил руки. И возненавидел всех, к кому жизнь отнеслась лучше, чем к нему. Первой ласточкой наступающей трансформации личности послужила месть однокласснику, «посмевшему» посмеяться над неудачным ответом будущего Мясника. Несмотря на ненависть к более удачливым сверстникам, дураком Лоу-младший не был. Выросший в семье юриста, он прекрасно знал, что далеко не за каждым проступком следует наказание, и сделал все, чтобы возмездие за «оскорбление» выглядело трагической случайностью. Пара-тройка запущенных слухов, вовремя брошенная вроде бы ничего не значащая фраза – и его «обидчик» не только вступил в клуб муай-тай, но и начал исступленно тренироваться. А через четыре с лишним месяца, работая в тренировочном спарринге с Шоном, переоценил свои силы и заработал перелом основания черепа. Лоу-младшего, которого несчастный юноша пытался припечатать к полу броском с прогибом назад, признали невиновным. В результате, выйдя сухим из этой непростой ситуации, парень окончательно уверился в том, что кто умнее, тот и прав… 
Сарказм, прозвучавший в голосе Сэма Дилэйни в последней фразе, заставил Лэрри заинтересованно податься вперед.
– Только вот для того, чтобы быть «умнее», требовалось вкладывать в учебу и время, и душу. А озлобившийся юноша тратил их на осуществление безумных идей, возникающих в его воспаленном мозгу. И это отнюдь не художественное преувеличение: к примеру, для того, чтобы «наказать» одноклассницу, отвергшую его ухаживания, и при этом не загреметь в тюрьму, Шон почти полгода изучал программирование и штудировал отцовские архивы. В результате, изнасиловав девушку в извращенной форме, он снова избежал каких-либо негативных последствий! Как? Да очень просто – «оказалось», что жертва была завсегдатаем сайтов для любителей БДСМ! Причем в ее компьютере «хранилось» порядка полутора тысяч роликов соответствующей направленности, а на сервере домашней СКН имелись акустические файлы, в которых она вынуждала партнеров быть с ней предельно жестокими… 
Ссылки, предлагающие ознакомиться с материалами расследования этого этапа жизни Мясника из Нью-Лорейна и с рассказом о дальнейшей судьбе этой его одноклассницы, Лэрри смотреть не захотела. Поэтому проигнорировала предложенные файлы и продолжила слушать повествование:
– Закончив Lake Tahoe School, Шон Лоу подал документы в Юридическую Академию Доусона, сдал экзаменационные тесты и… недобрал каких-то четыре балла! Четыре балла из шестнадцати тысяч четырехсот семнадцати, требовавшихся для поступления… 
«Полюбовавшись» на желваки, игравшие на багровом от бешенства лице Лоу-младшего, спускающегося по ступенькам экзаменационного корпуса Академии, Лэрри вдруг поняла, что устала от подробностей. Поэтому переключила воспроизведение в серф-режим и стала просматривать названия имеющихся блоков.
Забавно, но даже в таком режиме просмотр жизни Мясника получился довольно информативным. Вероятнее всего, потому, что названия блоков типа «Полуторамесячный запой», «Авария, чуть было не ставшая последней» или «Драка в отделении реабилитации» не оставляли простора для фантазии.
Годы учебы в Полицейской Академии и первые шесть лет службы девушка просмотрела именно в этом режиме. И остановила мелькающее изображение только тогда, когда наткнулась взглядом на знакомую фамилию:
– Следствие установило, что четырнадцатого сентября две тысячи двести двадцать шестого года Луиза, младшая дочь Тери Дженкинс, двадцативосьмилетней официантки с окраины Нью-Лорейна, решила прогулять школу. Помахав ручкой флаеру матери, девочка вошла в двери лифта общественной стоянки и… вышла не на четвертом, а на первом этаже небоскреба. Пластиковая карточка с четырнадцатью кредитами, выменянная у подружки на замысловатую заколку в виде экзотической бабочки, грела ей и руку, и душу. А призывно распахнутые двери кондитерского магазина «World of Sweets» на другой стороне Линкольн-авеню казались входом в сказочный «Мир Шоколадного Полдня». Постояв на тротуаре минуты полторы, девочка шагнула было вправо, но сразу же остановилась: по направлению к ней, забавно переваливаясь из стороны в сторону и не обращая внимания на машины, прямо через дорогу несся улыбающийся медвежонок Чоко. Голограмма, изображающая оживший логотип компании-производителя шоколадных конфет, выглядела настолько красочной и реальной, что девочка мгновенно забыла про окружающий мир и рванула навстречу. Трагедии не произошло – искин городской СУВД вовремя среагировал на сигнал контрольных датчиков, и серо-стальная спортивная «Brezza», неторопливо плывшая параллельно тротуару, воткнулась передним обтекателем в вынырнувший из проезжей части стальной парковочный столбик. 
– Казалось бы, тут все предельно ясно, не так ли? —  иронично поинтересовался журналист. – В погоне за сверхприбылями управляющий этого магазина нарушил сразу шесть основополагающих правил использования динамических рекламных голограмм с обратной связью и, соответственно, должен был возместить материальный ущерб владельцам пострадавшего флаера и моральный – насмерть перепуганному ребенку. Увы, в той, трагической реальности на место происшествия прибыл сержант Шон Лоу. Который, разобравшись с обстоятельствами дела, решил отвезти девочку домой. По своему обыкновению, не став уведомлять хозяйку квартиры о планируемом визите… 
Фраза «по своему обыкновению» царапнула слух, поэтому Лэрри поставила было воспроизведение на паузу, но потом сообразила, что привычки, приобретенные сержантом в процессе взросления, были подробно описаны в пропущенных ею блоках журналистского расследования.
– Тери Дженкинс, накануне работавшая в вечернюю смену и потому явившаяся домой в четыре пятнадцать утра, только-только провалилась в сон. Поэтому, услышав дверной звонок, не поняла, что облачена лишь в полупрозрачную ночную рубашку. Освещение в лифтовом холле этажа было достаточно ярким, чтобы продемонстрировать Мяснику прелести молодой женщины, и у Шона Лоу начались провалы в памяти. «О чем он забыл?» – спросите вы? Да о самой малости: о нематериальной, а поэтому абсолютно несущественной вещи – голограмме, выманившей ребенка на дорогу! По его версии, Луиза бросилась под флаер сама. Ибо страстно желала потратить свои четырнадцать кредитов еще до начала первого урока и не видела ничего, кроме двери в магазин. Само собой, такая трактовка меняла все. Поэтому, когда Мясник показал потрясенной женщине чуть отредактированные записи камер наружного наблюдения и озвучил приблизительную стоимость ремонта поврежденного флаера, она села на пол прямо там, где стояла. И заплакала, ибо такого количества денег у нее просто не было. Надо ли говорить, что Шон «вник в суть проблемы» и предложил «пусть и незаконную», но помощь? 
«С прелюдией все понятно…» – остановив показ, брезгливо поморщилась Лэрри и, просмотрев заголовки следующих блоков, наткнулась взглядом на ярко-красный мигающий прямоугольник со словами «Отчеты об эксгумациях». Слово «эксгумация» показалось смутно знакомым, поэтому девушка ткнула в ссылку, быстренько промотала всю говорильню и первые пару минут сопроводительного ролика, нажала на начало просмотра и… выскочив из-за стола, сломя голову бросилась в туалет…

Глава 5
Роберт Рид

…Акустическая система типового «пенала», принадлежащего мастеру-наладчику восьмой категории Доновану Грейвзу, разродилась дребезжащим звонком древнего механического будильника ровно в двадцать два пятнадцать. Омерзительно-громкий звук с легкостью проник через тонкие пластобетонные перегородки, отделяющие квартиру от соседних. И вызвал вполне понятную реакцию: кто-то из соседей, проживающих справа, обложил владельца однокомнатной конуры многоэтажным матом, сосед слева в сердцах залепил в стену чем-то тяжелым, а снизу, из-под тоненького искусственного ковра, раздался истошный женский визг:
– Донни, придурок, выруби эту дрянь, я детей укладываю!!!
Грейвз не отреагировал. Поскольку лежал на узенькой кровати, невидящим взглядом уставился в потолок и изредка пускал слюни. Пришлось среагировать мне – протянуть руку и ткнуть пальцем в затертое до дыр поле соответствующего сенсора.
Душераздирающий звуковой сигнал, способный вызвать зубовный скрежет даже у глухонемого, тут же оборвался, а донельзя примитивный искин «пенала» продолжил запрограммированные действия – зажег плафон над входной дверью, включил автоматическую кофеварку и откинул приемное окошко ЦСД.
Есть ту синтетическую гадость, которой регулярно завтракал донор моего нового образа перед выходом в ночную смену, я не собирался, поэтому переложил питательный брикет на стул, подошел к кофеварке и налил «себе» порцию маслянистой жидкости, омерзительно воняющей какой-то химией. Последующие сорок пять минут, обычно требовавшиеся Доновану для того, чтобы прийти в сознание, перекусить и одеться, я провел в приблизительном соответствии с имеющимися записями. То есть на шестой минуте «после пробуждения» вывесил в углу экран головидео и вывел на него ленту новостей, на девятой посетил туалет, куда слил правильно синтезированную мочу, на двадцать третьей включил ионный душ, а сразу после «выхода» из него отправил упаковку с едой в утилизатор и начал «одеваться». Естественно, действовал я не только за Донни, но и за себя любимого: на четырнадцатой минуте, получив сигнал от одной из рабочих закладок, подключился к комму лидера «Крыльев Сэйлема» и убедился в том, что «единичка» начала скачивать с сервера СУВД базу данных по зоне тренировок. На двадцать шестой подключился к «Москиту» и провел его по хитросплетениям коммуникаций в нужную мне точку. А на тридцать седьмой все так же дистанционно заставил микробот подключиться к нужному кабелю и подать строго определенный сигнал.
Из квартиры я вышел на минуту и сорок секунд позже усредненного графика. И не из-за склероза, а чтобы не демонстрировать излишнюю пунктуальность. Привычно – для Донована Грейвза – закинул в рот пластинку с синтаном и, придерживая рукой трясущийся холодец накладного живота, заковылял к лифту.
Вызов начальника отдела застал меня на станции легкого метро, расположенной в четырехстах метрах от жилого комплекса: почти убитый комм Грейвза, нацепленный на запястье правой руки, легонечко завибрировал, а после активации вывесил перед 3D-рамкой лицо мистера Алана Беннета:
– Донни, где тебя носит?!
Сбруя, натянутая на голое тело, отреагировала мгновенно: серия коротеньких импульсов в нужные «мышцы» псевдоплоти – и я сгорбил спину, вжал голову в плечи, после чего подобострастно залепетал:
– Е-е-еду на работу, сэр! И… я точно… э-э-э… не опаздываю!
– Я не спрашивал, опаздываешь ты или нет! – побагровев, рыкнул мистер Беннет. – Я спросил, где ты сейчас находишься, дурень!!!
– На перроне станции Бернсайд, сэр! – опустив взгляд, чтобы не раздражать гневающееся начальство, затараторил я. – Это на углу шестьде…
Слушать мои уточнения начальник отдела не пожелал:
– Езжай на Валлидейл, четырнадцать – там авария в системе жизнеобеспечения ЖК «Астра»! Коды доступа к системе скинут в течение десяти минут.
– Как скажете, сэр! – промямлил я, дождался, пока босс отключится, и, воровато оглядевшись, довольно осклабился. Для тех, кто когда-нибудь захочет посмотреть на записи камер наблюдения и проверить мои поведенческие реакции. А что, наладка системы жилого комплекса класса «А» была делом нелегким. Значит, жители, лишенные возможности пользоваться разнообразными благами, уже пребывали в крайне расстроенных чувствах. И наверняка жаждали ускорить процесс. Соответственно, работяга, образ которого я нещадно эксплуатировал, не мог не предвкушать левый заработок…
…Проблема, возникшая в «Астре», не стоила и выеденного яйца: сбой одного из блоков главного искина ЖК, инициированный импульсом «Москита», вызвал скачкообразное увеличение давления в магистрали системы утилизации бытовых отходов. В результате одна из труб, лопнув, затопила своим содержимым добрую треть сервисного этажа. Вправив мозги «сбрендившему» искину и заодно убрав все следы диверсии, я перенаправил стоки в другую магистраль, заказал в «родной» конторе трубу нужного диаметра и длины со всеми требующимися расходниками и начал собираться.
Поняв, что я вознамерился куда-то сваливать, начальник охраны ЖК, мрачный, как грозовая туча, мужчина лет эдак сорока – сорока двух, до этого момента контролировавший чуть ли не каждый мой чих, вопросительно выгнул левую бровь:
– И куда это ты намылился?
– Первичные последствия аварии устранены. Устранением вторичных, как положено по договору, наша компания начнет заниматься в течение ближайших трех суток…
Видимо, опыта общения с моими «коллегами» у «грозовой тучи» было предостаточно, так как вместо гневного рыка с его уст сорвалось коротенькое и идеологически правильное утверждение:
– Мы умеем быть благодарными…
Я задумчиво изучил трехмерный план пострадавшего этажа, почесал не очень чисто выбритый подбородок и пробежал пальцами по сенсорам виртуальной панели управления:
– Если заблокировать вот эту… эту… и эти две двери, а потом включить систему принудительной вентиляции, то неприятный запах перестанет чувствоваться. Что касается откачки отходов… хм… с этим сложнее – техника, требующаяся для проведения всего комплекса работ, выделяется не мною. Думаю, в течение двух дне…
– Каких, к дьяволу, двух дней?! – не выдержал он. – Отходы НАДО откачать до рассвета! Надо, понимаешь?!
Я скептически наморщил лоб и вывел перед ним рабочую страничку «нашей» компании, после чего ткнул пальцем в самую нижнюю строку:
– Как видите, сэр, ваша заявка уже в очереди. Вот тут… – я открыл следующее окно, – отражается степень загрузки техники и приблизительное время, требующееся ее операторам для того, чтобы справиться с текущими заказами. Район у вас старый, коммуникации изношены, а аварии случаются часто. Поэтому иногда образуется, так сказать, живая очередь, сдвинуть которую… довольно сложно…
Паузу в последнем предложении я сделал совсем коротенькой, но мой собеседник мгновенно сделал стойку. А потом, демонстративно выключив служебный комм, вытащил из кармана простенький банковский чип на предъявителя:
– Сколько?
Ломаться и набивать себе цену настоящий Донни стал бы вряд ли – парень знал свой потолок и никогда не наглел. Поэтому я вырубил и свой комм, после чего негромко пробормотал:
– Если в конторе дежурят нужные люди, то кредитов пятьсот – пятьсот пятьдесят. На всех заинтересованных лиц, включая меня. Если нет, то, боюсь, ничего не получится, так как… хм… аппетиты руководства я, честно говоря, не представляю.
Начальник охраны воткнул чип в личный комм, набрал на виртуальной панели какую-то сумму и вложил пластиковую пластинку в нагрудный карман моего комбинезона:
– Тут восемьсот кредитов. Если получится устранить ВСЕ последствия аварии до шести утра – докину ЛИЧНО ТЕБЕ еще двести!
Сумма была очень солидной. Для Донована Грейвза. Поэтому я без лишних слов повернулся к рабочей панели и забарабанил по виртуальным сенсорам со скоростью пулемета. Не забывая негромко бубнить себе под нос:
– Та-а-ак… Если придержать на складе во-от эту и эту хрень… могли же детали оказаться бракованными?… то вылеты наладчиков на Вудмир-авеню и в ресторан «Denny’s» станут бессмысленными… А если чуть покрутить с логистикой, скажем, вот так… то наша заявка передвинется еще на четыре позиции вверх… А кто у нас сегодня на оформлении? Нансен? У-у-у, этот упрется, как баран… И что же теперь делать?
Естественно, «грозовая туча» очень внимательно вслушивался в мое бормотание. Но не комментировал – видимо, поверил, что я действительно очень хочу заработать.
Я перебирал варианты минут семь-восемь. Открывая и закрывая сайты и рабочие окна своей компании и нескольких сторонних, изучая непонятные статьи каких-то положений, характеристики ремонтных флаеров, роботизированных комплексов и т. д. Ну, и параллельно поглядывал на картинки со спутников, на которых флаеры эсперов слетались к точке сбора. Потом, наконец, «принял решение», свернул все ненужное и вывесил перед начальником охраны кусок трехмерной схемы их жилого комплекса:
– В общем, так, один вариант нашелся, но он… как бы это сказать…
– Говори как есть!
– …несколько… э-э-э… неожиданный!
– В смысле?
– Ну… как я уже говорил, сэр, все серьезные  последствия аварии уже устранены. То есть системы жизнеобеспечения вашего ЖК работают в штатном режиме, а отходы, разлившиеся по сервисному этажу, в жилые зоны гарантированно не протекут. Согласно действующему законодательству и в соответствии с духом договора наша компания имеет полное право поставить ликвидацию так называемых вторичных последствий в живую очередь.
– Ты хочешь сказать, что если бы трубу прорвало не в подвале, а, скажем, в любой из квартир…
– …то мы были бы обязаны принять меры немедленно!
– Ты что, хочешь устроить еще одну аварию? – взбеленился начальник охраны.
– Я что, похож на идиота? – искренне удивился я. – Любое вмешательство в работу искинов протоколируется, а отчеты о действиях наладчиков отправляются как в нашу, так и в вашу контору и обязательно проверяются. Заработать полтора кредита, а потом загреметь лет на десять куда-нибудь на урановые рудники? Нет, простите, но я в такие игры не играю!
– Что тогда?
– Посмотрите, пожалуйста, во-о-от сюда… – полюбовавшись на глубокую складку, появившуюся между бровей собеседника, и не глядя ткнув пальцем в экран, вкрадчиво предложил я. – Толщина слоя отходов на этом участке коридора составляет двадцать четыре сантиметра. А высота технологических отверстий, скрытых фальшпанелями, – двадцать. Если бы их прорвало здесь, здесь и здесь, то отходы затекли бы в короба с энерговодами, попали во-о-от в эти колодцы и через некоторое время залили бы распределительные щиты…
– И что бы произошло в каждом отдельном случае? – начиная что-то понимать, спросил начальник охраны.
– Авария в зоне, которую я сейчас подсвечу синим цветом, вызвала бы остановку четвертого, пятого и шестого блока лифтов, отключение освещения коридоров и холлов второго корпуса, а также системы кондиционирования… – тем же тоном продолжил я, параллельно раскрашивая виртуальными маркерами соответствующие части схемы. – Авария в желтой зоне вырубила бы ЦСД все в том же втором корпусе и с довольно большой долей вероятности устроила бы коллапс в системе водоснабжения. А если бы отходы протекли в оранжевую, то…
– То что?
– …короткое замыкание обесточило бы одиннадцать внешних камер и сорок три эффектора СУВД, сожгло бы пару десятков датчиков привода разгонного коридора N-6 и вынудило бы диспетчера вашей зоны изменить схему полетов грузовых флаеров.
– Как я понимаю, повреждение уплотнений технологических отверстий должно произойти механическим путем… во время перезагрузки системы наблюдения?
– Ага.
На то, чтобы принять окончательное решение, моему собеседнику потребовалось меньше двух секунд:
– Ты гарантируешь, что отходы попадут ТОЛЬКО в оранжевый короб?
– Да.
– Действуй…
…Серия коротких замыканий в оранжевой зоне произошла на шесть минут раньше запланированного – в двадцать четыре минуты первого. А уже в ноль часов тридцать три минуты меня, выбравшегося за пределы ЖК, отловил мистер Беннет, сообщил о неожиданных последствиях недавнего прорыва и приказал возвращаться обратно. Заодно уведомив о том, что ко мне уже отправлен универсальный ремонтный комплекс «Паук-2 М».
Судя по тому, что за хорошую работу мне была обещана премия, отдел стоял на ушах. Впрочем, ничего удивительного в этом не было – если аварийные сигналы от искинов ЖК автоматически направлялись на сервер компании, то сообщения о поломках в системе обеспечения СУВД дублировались еще и на комм Большого Босса. Чтобы тот гарантированно заставил включиться в работу всех заинтересованных лиц.
Начальник охраны встретил меня в фойе комплекса с распростертыми объятиями. В смысле, с довольной улыбкой. И, не тратя времени зря, лично проводил обратно в операторскую. А в ноль часов пятьдесят три минуты, получив из офиса коды доступа к «Пауку», я, наконец, занялся делом: переключил на себя управление транспортером, подлетающим к границе аварийной зоны, вывел его из-под контроля СУВД и направил к ближайшей шахте грузового лифта.
Следующие тридцать восемь минут я валял дурака. То есть усиленно делал вид, что контролирую работу «Паука», а сам висел в служебном канале СУВД и параллельно наблюдал за маневрами тренирующихся эсперов.
Как было и в предыдущие выходные, парни собрались в припортовом районе, посовещались, а потом принялись носиться среди построек. Летали на сверхмалых высотах, нещадно гоняя машины на предельных режимах и не задумываясь о цене сжигаемого топлива. Хотя, на мой взгляд, в разы эффективнее было бы засадить те же деньги на аренду нормальных вирткапсул и покупку устаревших армейских программ пилотажной подготовки. Кстати, особой слетанности и единства они не демонстрировали, «косяча» чуть ли не на каждом маневре. Сглаживали или компенсировали чужие ошибки тоже только случайно. А еще довольно часто выходили из себя. Что, как полагается, только усугубляло нервозность явного аутсайдера команды, управлявшего вечно отстающим «Крылом». В чем это конкретно выражалось? Ну, скажем, на прошлых тренировках парень, управляющий «двойкой», мог позволить себе потерять крыло лидера и либо свечой уйти в ночное небо, либо дать форсаж и начать метаться между строениями и опорами эстакад. Видимо, для того, чтобы хоть как-то унять бешенство. В этот раз он буйствовал относительно «мягко». После второго неудачного маневра «пятерки» выпал из строя на двадцать секунд; после шестого крутанул мертвую петлю; после одиннадцатого изобразил «Кобру». А после тринадцатого, во время которого самое слабое звено команды чуть было не врезалось в опору эстакады, посадил флаер на землю, выбрался наружу и демонстративно оперся на обтекатель. Так и простоял все то время, пока «пятерка» под руководством «единички» отрабатывала прохождение не получающегося участка…
Оттачивать отдельные элементы пилотажа парни закончили без двадцати три. Немного отдохнули, расселись по флаерам и дали полную тягу на движки. Правда, прежде чем отправиться на «соревновательную» трассу, рванули в сторону реки и сделали поворот на девяносто градусов в узком «каньоне», образованном складами «ELL Spaceships».
Прошли как по ниточке, умудрившись и выдержать оптимальный скоростной режим, и не смять строй. Горизонтальную спираль вокруг эстакады с проходами тоже исполнили на пять баллов. А затем, почувствовав кураж, решили еще немного позабавиться.
Сначала, перестроившись цепочкой, спиралью ввинтились в ночное небо, используя в качестве оси вращения шестидесятиметровый портовый кран. Потом, собравшись в компактный ромб и «поставив» его на ребро, стремительно упали к речной глади, разогнались над водой и, не снижая скорости, протиснулись между бортом тяжелого сухогруза и причальной стенкой. Потом описали несколько замысловатых кривых в лабиринте из тяжелых морских контейнеров и, наконец, вырвались на оперативный простор.
Первые минуту и двенадцать секунд полета по городским улицам команда держала строй, двигаясь динамическим треугольником. При этом первой летела «единичка», на концах ее крыльев висели двойка и тройка, далее пеленгом вправо-влево шли четверка и пятерка. Ширина фигуры постоянно менялась: там, где позволял «рельеф местности», «крылья» расходились в стороны, и каждый пилот проходил маршрут по своей «полосе». Там, где двигаться в псевдоодиночном режиме не получалось, они складывались, и строй огибал препятствия последовательно, копируя технику лидера. При этом парни старательно отслеживали «площадь» получающихся фигур, не давая формации расплываться.
Кстати, пока «Крылья» мчались по хорошо освещенной, но практически безлюдной Пенмар-авеню, их пилотаж смотрелся очень даже ничего. Но после поворота на Ривердейл-роуд красота эволюций начала тускнеть. Еще бы, тут, в каких-то пятидесяти двух километрах от центра города, движение не затихало даже глубокой ночью, и парни были вынуждены осторожничать.
После поворота на Мэлроуз-авеню в маневрах команды снова появилась утерянная было легкость. Но только потому, что лидер перестал строить из себя аса и активировал режим «подсказок». То есть разрешил искинам флаеров команды обращаться к базе данных по планируемому трафику, в режиме реального времени скачиваемой с сервера СУВД. С этого момента в эволюциях «Крыльев Сэйлема» напрочь пропал элемент неожиданности: увидев на эволюционном экране приближающуюся метку, скажем, слева, строй тут же смещался вправо или взмывал вверх. Увидев помеху справа – уходил влево или прижимался к земле. Ну а встречные или попутные флаеры «обрабатывались» ими так, что у меня опускались руки: парни притирались «коробочками», «кольцами» или «ромбами» только к тем машинам, которые двигались по жестко заданным траекториям. Зато частные машины, управляемые не автопилотами, а живыми владельцами, предпочитали облетать за километр!
Тем не менее они себе нравились. Поэтому останавливаться на крыше недостроя корпорации «ELS» не захотели, а «протиснулись» между первым и третьим корпусами университета, описали кольцо вокруг Патрик Хай Скул и рванули к жилым массивам.
Таймер обратного отсчета я врубил, когда они прошли первую контрольную точку – пешеходный мостик через Мэделайн-крик. Потом сдвинул окно с динамически меняющимся изображением на периферию, убедился, что «Паук» завершил санацию последнего коридора, и довольно потер руки.
– Вот и все, лопнувшая труба заменена, система работает штатно, а сервисный этаж практически стерилен. Сейчас отправлю ремонтный комплекс на следующую точку, а сам займусь датчиками привода разгонного коридора.
Мог бы и не говорить – начальник охраны, отслеживавший каждое мое действие, видел результаты не хуже меня.
– Держи, заслужил… – от души врезав мне по плечу, буркнул он и положил еще один банковский чип под мою левую руку.
«Оклемавшись» от удара – искин «Сбруи», отслеживающий поведение контролируемого объекта согласно прописанному образу, заставил меня съежиться, неловко отшатнуться в сторону и потерять равновесие, – я расплылся в довольной улыбке. А через пару мгновений, спрятав неучтенный и необлагаемый налогами заработок в нагрудный карман рабочего комбинезона, отправил «Паука» к транспортеру.
Четыре минуты и восемь секунд, потребовавшиеся ему, чтобы свернуть манипуляторы, добраться до платформы, занять штатное положение и намертво зафиксироваться на ней, я делал вид, что изучаю оставшийся фронт работ. А сам смотрел то на таймер, то на маневрирующее «Крыло» и считал оставшиеся мгновения…
…Минута пятнадцать: сложенный в «лезвие» строй машин эсперов простреливает площадь Четырех Фонтанов, эффектно срезая крыльями девять из десяти подсвеченных струй, после чего синхронно делает «бочку» и втягивается в узенькую Рейнбоу-авеню. Одновременно с этим платформа с «Пауком» медленно вплывает на аппарель, ведущую к лифту… 
…Пятьдесят три секунды: почти полностью раскрывшееся «Крыло» взмывает вертикально вверх вдоль правой стены «Миррор-Плаза», выполняет «горку», на миг зависает в верхней точке траектории и стремительно падает вниз вдоль левой стены. А платформа легонечко вздрагивает и начинает двигаться вверх… 
…Тридцать семь секунд: флаеры перестраиваются в «ромб» и, почти касаясь днищами коротко стриженной травы одной из полян парка Фишберн, пролетают между стеклянными павильонами «Right» и «Left». Тем временем подъемный стол грузового лифта набирает полную скорость и возносит «Паука» к еще закрытой диафрагме… 
…Девятнадцать секунд: разогнавшись вдоль пологого склона безымянного холма, «Крыло Сэйлема» уходит в боевой разворот, притираясь к стеклянному ограждению обзорного павильона на первом ярусе башни «Black Tower». А между расходящимися лепестками диафрагмы вспыхивает искорка какой-то звезды, и ее отражение загорается ярким пятнышком на обтекателе «Паука»… 
Последние десять секунд я наблюдал за происходящим сразу с двух ракурсов. Через камеру, установленную на боковой стене третьего корпуса, и со спутника МВБ, висящего над геометрическим центром города. С первой точки открывался роскошный вид на черную дыру лифтовой шахты, пустую стоянку для грузовых флаеров и разгонный коридор, а со второй – на весь жилой комплекс и прилегающие к нему районы.
Команда Сэйлемского университета влетела на территорию ЖК вытянутой цепочкой – их лидер, более-менее трезво оценивающий способности своих друзей, считал, что проходить этот кусок траектории в сомкнутом строю им пока рановато. Первый маневр – переворот на крыло с виражом, выводящим флаеры под балкон пентхауса девятого корпуса, – группа отработала на славу: пять стремительных теней пронеслись от силы в метре от его массивного керамопластового основания, а выхлоп от их движков раскрасил черную матовую поверхность цветами побежалости. Второй – полубочка с поворотом на тридцать градусов и проходом впритирку с верхней кабинкой пассажирского лифта шестого корпуса – тоже. Потом «единичка» ускорилась и оторвалась от основной группы, кинула очередной запрос искину СУВД и, получив в ответ одни «нули», вошла в боевой разворот – «облизала» ограждение крыши, пролетела между рядами дорогущих флаеров и нырнула в узенький проход между двумя сервисными башенками.
Цифры на основном таймере мигнули шестью нолями, «Москит», «сидевший» на искине флаера и генерировавший нужные отзывы, самоуничтожился, и скоростная машина, выйдя из слепого виража, со всего размаха воткнулась в топливные баки «Паука», только-только вынырнувшего из шахты лифта…

Глава 6
Лэрри Акина Болдуин

…Поднявшись на вершину холма, Снежок остановился. Сам. И негромко всхрапнул, словно восторгаясь открывшимся видом. Ласково потрепав единорога по шелковистой гриве, Лэрри окинула взглядом бескрайнее море воистину Серебряного Леса, привычно удивилась невероятной синеве безоблачного неба и восхищенно вздохнула: в искрящемся облаке водяной пыли, висящей над водопадом Разбитых Надежд, горела и переливалась восхитительно яркая радуга!
Увы, краткий миг звенящей тишины и единения с миром был прерван чуть хрипловатым баритоном порядком поднадоевшего графа Эдриеля Эделлара:

Моих здесь воздух полон воздыханий,
нежна холмов суровость вдалеке,
Здесь рождена державшая в руке
и сердце – зрелый плод, и цветик ранний…
Здесь в небо скрылась вмиг, и чем нежданней,
тем все томительней искал в тоске
ее мой взор; песчинок нет в песке,
не смоченных слезой моих рыданий.
Нет здесь в горах ни камня, ни сучка,
ни ветки или зелени по склонам,
В долинах ни травинки, ни цветка,
нет капельки воды у ручейка,
зверей нет диких по лесам зеленым,
не знающих, как скорбь моя горька…

Чтец из него был неважный. Поэтому красивый и образный сонет Франческо Петрарки вызвал у Лэрри лишь чувство раздражения чуть ли не с первых строчек. Однако игнорировать куртуазный комплимент влюбленного юноши, да еще и в присутствии такого количества свидетелей, было бы воспринято двором крайне негативно, и девушка нехотя изобразила намек на улыбку. О-о-о, что тут началось – решив, что первая красавица Дивноморья пребывает в романтическом настроении, все представители сильного пола старше пятнадцати лет бросились в поэтическую битву!
Первые минуты полторы стихи декламировали одновременно. В результате до Лэрри доносились лишь обрывки фраз соревнующихся мужчин да недовольное сопение их спутниц.
Барон Диего Одриер, вдруг позабывший про молодую жену, вдохновенно цитировал Бернса:

Любовь, как роза, роза красная
Цветет в моем саду…

Виконт Огюст Митч, вроде бы все еще скорбящий по недавно скончавшейся супруге, – Пушкина:

Я помню чудное мгновенье:
передо мной явилась ты…

Баронет Жан Ульфгард, еще вчера увивавшийся за младшей дочкой первого министра двора, – Хайяма:

Могу я вместе с вами быть
В своих видениях и снах…

Им вторил даже королевский шут. Правда, в отличие от других чтецов он не воспевал, а язвил:

Когда твое чело избороздят
Глубокими следами сорок зим,
Кто будет помнить царственный наряд,
Гнушаясь жалким рубищем твоим?
И на вопрос: «Где прячутся сейчас
Остатки красоты веселых лет?» —
Что скажешь ты? На дне угасших глаз?
Но злой насмешкой будет твой ответ…

Естественно, интерес вызвал только последний отрывок, поэтому Лэрри вызвала подсказку, отложила в памяти фамилию автора и, прочитав последние строчки, с трудом сглотнула подступивший к горлу комок:

Достойней прозвучали бы слова:
«Вы посмотрите на моих детей.
Моя былая свежесть в них жива,
В них оправданье старости моей».

Пускай с годами стынущая кровь
В наследнике твоем пылает вновь!

Желание продолжать играть сразу куда-то испарилось, и девушка, вызвав меню, активировала выход. Темно-синее небо, серебристая листва могучих лесных великанов и ярко-зеленый ковер травы, покрывающей вершину холма, тут же подернулись легкой рябью и начали стремительно бледнеть. Последним «прощай» выключающейся игры стала вспышка солнечного света, отразившегося от белоснежного рога Снежка, и взгляд очнувшейся Лэрри уперся во внутреннюю поверхность крышки капсулы.
Как бывает обычно, возвращение в себя настоящую ознаменовалось легким головокружением и приступом тошноты – сознание, привыкшее к иной реальности, в меру своих сил пыталось адаптироваться к новым условиям. Дождавшись, пока неприятные ощущения сойдут на нет, девушка нащупала пальцами левой руки панель управления, но испуганно замерла, услышав еле слышный шелест сдвигающейся двери:
– У-у-у, какое старье!!! Слышь, Стеффи, ты бы купила девочке ящик посовременнее, а то этот – ровесник моей прабабушки!
«Билли!» – узнав ненавистный голос, мысленно взвыла Лэрри. А через миг, поняв, что чуть было не предстала перед сержантом Морриганом во всей красе, покрылась холодным потом. Тем временем полицейский продолжал высказывать свое мнение по поводу ее игровой капсулы:
– Слушай, а в этом ящике есть хоть что-нибудь, кроме блока интерактивного обучения?
– Там есть все, что нужно! – твердо ответила тетя и попыталась увести Билли из комнаты Лэрри. – Завтрак стынет. Пошли кушать…
Однако сержант и не думал уходить:
– Сколько уже девочке? Четырнадцать? Пятнадцать?
– Семнадцать с половиной.
– И она все еще играет в этом гробу?! Стеффи, да она ведь уже СОЗРЕЛА! Ей нужны не только знания, но и ощущения! Не жмись, купи ей что-нибудь посовременнее: пусть девочка ловит кайф хотя бы в виртуале!
– Я откладываю деньги на полную коррекцию ее внешности… – напомнила тетя. – Еще каких-то месяцев пять-шесть – и у Кинни появится лицо, фигура и нормальное счастливое будущее! Со всеми, как ты выразился, ощущениями. А если я куплю ей новую капсулу прямо сейчас, то этого самого будущего ей придется ждать лишние полгода-год! Впрочем, если ты настаиваешь, то давай возьмем что-нибудь посовременнее на те деньги, которые я должна будут тебе заплатить в конце месяца! Согласен?
– Если бы львиная доля этих денег шла мне, а не моему начальству, я бы согласился не раздумывая! – после небольшой заминки выдал сержант Морриган. Потом, видимо, повернулся лицом к капсуле, так как его голос стал существенно громче: – Ладно, детка, потерпи еще чуть-чуть! Шесть месяцев – это совсем немного. Они пролетят, словно один день, и ты станешь самой прекрасной девушкой во Вселенной!
«Ого, сколько пафоса! – презрительно поморщилась Лэрри. – Прям не полицейский, а кандидат в президенты…»
Закончив излагать свои мысли, «кандидат в президенты» вдруг вспомнил про стынущий завтрак и, вытолкав Стефани в коридор, собственноручно закрыл двери. По своему обыкновению, не рассчитав силы и саданув створкой по косяку так, что задрожали стены.
«Сила есть – ума не надо…» – мысленно отметила девушка, выждала минуты полторы, потом выскользнула из-под крышки капсулы, быстренько заблокировала дверной замок и отправилась в ванную…
…Как это ни странно, однако, опустившись в горячую воду, покрытую толстенным «ковром» из ароматизированной пены, девушка не почувствовала никакого облегчения. Наоборот, ощущение горечи, которое появилось в момент прочтения концовки сонета Шекспира, стало еще сильнее. Не помогла и любимая композиция группы «The Fire», прослушанная четыре раза подряд: несмотря на жизнеутверждающий припев, обычно настраивавший Лэрри на романтический лад, настроение стремительно ухудшалось.
Повалявшись в ванне эдак с полчаса и поняв, что справиться с ним не получится, она дотянулась до комма, лежавшего на полочке для косметики, и вывела на большой голоэкран первый попавшийся ролик из семейного архива. А когда увидела улыбающуюся и почти совсем трезвую мать, несущую к столу собственноручно испеченный и украшенный торт, зажмурилась изо всех сил и заревела…
…В момент, когда пусть и дешевый, но совсем новенький «Ангелок», подаренный ей на день рождения, только-только начал снимать начинающееся торжество, Лэрри была почти счастлива. «Почти» – лишь потому, что большая часть души десятилетней девочки истово жаждала самого приятного сюрприза на свете – неожиданного прилета отца. Ну и, конечно же, связанных с его возвращением восхитительных изменений в жизни. А в том, что они будут восхитительными, она нисколько не сомневалась, ибо в тот день еще была уверена, что ее отец – старший помощник капитана тяжелого разведывательного крейсера «Магеллан», отправившегося исследовать просторы Дальнего Космоса. Поэтому, пододвинув к себе тарелку с куском торта, она то и дело поглядывала на голограмму потрясающе красивого мужчины, затянутого в парадный китель ВКС, и мечтала, чтобы он вдруг возник в дверном проеме, ослепительно улыбнулся и негромко сказал: «Привет, девочки! А вот и я! Соскучились?» Увы, в тот день ее мечты так и остались мечтами. А буквально через год с небольшим, когда Лэрри вдруг взбрело в голову влезть в Сеть и поискать там информацию об этой экспедиции, вообще обратились в прах: оказалось, что «Магеллан» давно уже вернулся, а его старшего помощника, капитана второго ранга Миядзаки Даики, на космодроме встречала жена с двумя детьми. И хотя после долгого и крайне неприятного разговора с матерью она поняла причину, вынудившую последнюю «назначить» отцом дочери единственного более-менее известного офицера-японца, вернуть их отношениям прежнее тепло так и не получилось. Нет, конечно же, изредка что-то такое возвращалось. Например, с середины мая и до конца июля две тысячи двести тридцать второго года мать не пила. Вообще. Поскольку усиленно лечилась прямо на дому. Как тогда считала Лэрри, от профессиональной травмы. И хотя все это время мать не работала, то есть денег катастрофически не хватало даже на еду, ежевечерние разговоры ни о чем постепенно стали доставлять обеим море удовольствия. 
Увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается: стоило матери снова выйти на работу, как эти разговоры практически прекратились. Да и когда им было общаться, если по утрам, когда Лэрри уходила в школу, мать спала, вечером носилась по квартире, одеваясь и наводя марафет, а возвращалась далеко за полночь? Впрочем, три-четыре дня в месяц они все-таки беседовали. Но и этот период продолжался относительно недолго, уже к концу года мать снова начала пить, а к середине весны следующего года подсела на наркоту… 
Услышав звон бьющегося стекла и вспомнив, чем закончился тот «праздник», Лэрри закусила губу и торопливо потянулась к комму. Но не успела. Вернее, успела и дотянуться, и ткнуть пальцем в сенсор выключения. Но 3D-голограмма потухла уже после того, как лицо мамы перекосилось, а с губ сорвалось обидное «с-с-сучка»…
Потоки детского «Шампанского», выплеснувшиеся из разбитого бокала, стремительно преодолели расстояние от относительно целого обломка ножки до края стола и пролились на подол ее белого платья. Оказалось, что одноразовый наряд, купленный по случаю на какой-то распродаже, не был рассчитан на воздействие столь токсичной жидкости, поэтому в ткани сразу же начали протаивать безобразные дыры. Мать, никогда не отличавшаяся особой терпеливостью, мгновенно забыла о том, что у дочери день рождения, и, особо не выбирая выражения, высказала ей все, что думает. А потом, видимо, назло дочери, выключила голограмму с изображением «отца». И ушла «успокаиваться». В ванную. Не забыв прихватить с собой литровую бутылку с дешевым виски… 
Смотреть другие ролики расхотелось, поэтому девушка тяжело вздохнула, решительно выбралась из ванны и, наскоро вытеревшись полотенцем, уселась перед пультом управления порядком устаревшего, но еще вполне рабочего «Кутюрье». Прикоснулась к сенсору включения, дождалась, пока перед ней задрожит виртуальное зеркало с логотипом компании-производителя, и быстренько ввела в окошко идентификации коротенький пароль.
По дымчатой плоскости пробежали строчки рекламного слогана, после чего перед Лэрри появилась совсем коротенькая череда директорий.
– «Милашка»… – скривив губы, выдохнула Лэрри и, повернувшись к шкафу с бельем, вытащила из нижнего ящика пакетик с «Чистой линией».
Тонюсенький и практически прозрачный комплект поддерживающего белья сразу после надевания повис на теле, как простыня. Тем не менее посылать формообразующий импульс от «Кутюрье» девушка не торопилась. Сначала уселась на вращающийся стульчик и дала команду начинать.
Манипуляторы косметического комплекса принялись за работу. Первым делом очистили кожу лица специальным составом и придали нужную форму бровям. Затем нанесли make-up primer и тон, откорректировали линию скул и добавили цвет бровям. Добившись нужного эффекта, приступили к макияжу глаз и одновременно занялись губами. Не забывали и о «мелочах» – зафиксировав голову Лэрри, «Кутюрье» аккуратно впрыснул в ее глаза по порции полимера, придавшего радужкам омерзительный коричневато-зеленый цвет; дождавшись, пока девушка откроет рот, наклеил на десны прозрачные накладки, придавшие лицу некоторую одутловатость; чуть позже вставил в ноздри специальные расширяющие кольца и т. д.
Несмотря на то что процесс изменения внешности, согласно модели «Милашка», Лэрри проходила перед каждым выходом из дома, смотреть на свое стремительно уродующееся лицо было неприятно. Еще неприятнее было отдавать последнюю команду. Ту самую, которая задавала силу натяжения компенсирующих лент в подложке формообразующего белья. Однако выбираться под всевидящие объективы СКН без подобной маскировки было бы самоубийством, поэтому девушка в очередной раз собралась с духом, скорее выплюнула, чем высказала, слово «форма» и стоически перетерпела первую вспышку довольно болезненных ощущений.
– Совпадение с заданными параметрами – девяносто семь целых шесть десятых процента! – механически доложил косметический комплекс. После чего сменил тембр голоса на мужской и с придыханием выдал комплимент, сгенерированный донельзя примитивным аналитическим блоком: – Лэрри, ты выглядишь просто потрясающе! Будь я мужчиной – пал бы к твоим ногам со вдребезги разбитым сердцем…
«Угу, потрясающе…» – мысленно усмехнулась девушка, кинула взгляд на свое скособоченное отражение и, чуть приволакивая левую ногу, поковыляла в сторону двери, ведущей в ресторан. Отрабатывать официальную зарплату и своим внешним видом подтверждать легенду, скормленную искинам ювенальной полиции…

Глава 7
Роберт Рид

– Заказчик в восторге! – поиграв желваками, нехотя буркнул чем-то очень недовольный Кайман. – Просил передать исполнителю свою искреннюю благодарность за великолепно выполненную работу…
Благодарность заказчика акции меня волновала мало. А вот перепады настроения первого лейтенанта, признаюсь, пугали до дрожи в коленках. И вот такие многозначительные паузы в конце предложения – тоже. Ибо меня, одного из тысяч безвестных «одноразовых» исполнителей, некоторое время используемых Службой Специальных Операций, не списывали в расход лишь благодаря заступничеству Джозефа Симмонса. Нет, безусловно, на протяжении всех девяти с лишним лет службы в корпусе морской пехоты я чуть ли не ежедневно доказывал Большому Начальству, что продление моего существования намного выгоднее превентивного устранения. И что я предсказуем, управляем и абсолютно не болтлив. Однако без молчаливой поддержки куратора я бы прожил от силы года три. Или, согласно очень неофициальной статистике, два года, семь месяцев и четырнадцать дней.
Слава богу, из окончания прерванной фразы выяснилось, что плохое настроение Каймана вызвал не я:
– …а Марк Эйсис подал очередной рапорт!
Эта новость тоже пугала, но значительно меньше – мой личный психолог, второй лейтенант Эйсис, переведенный на Колдспрингскую базу в декабре прошлого года по протекции высокопоставленного родственника и по просьбе последнего приставленный к исполнителю с наивысшим коэффициентом боевой эффективности, ненавидел меня всеми фибрами души. И не просто ненавидел – он на полном серьезе считал меня наихудшей помесью классического властолюбца с миссионером. А еще был искренне уверен в том, что я представляю серьезнейшую опасность для общества, особенно в преддверии приближающегося увольнения в запас, и просто изнывал от желания отправить меня на тот свет. Причем не «классически», в результате неосторожного обращения с оружием, взрывчаткой, боевой техникой или непрофильного применения спецпрепаратов, а посредством использования электрического стула или смертельной инъекции. Однако его рапорты, автоматически попадающие на служебный сервер кабинета первого лейтенанта Симмонса, обычно там и застревали.
– И что ему не понравилось на этот раз, сэр? – состроив подходящее ситуации выражение лица, поинтересовался я. – Задание вроде бы выполнено, посторонние лица не пострадали, разрушения городской инфраструктуры минимальны, а КР, по последним данным, застыл в верхней трети требуемого промежутка…
Первый лейтенант постучал по столешнице пальцами правой руки, набрал в грудь воздуха и с большим трудом удержал рвущийся наружу рык:
– Он идиот! Причем клинический!
– Дайте я догадаюсь, сэр! – язвительно усмехнулся я. – Второй лейтенант Эйсис аргументированно доказал, что последняя акция – это одна сплошная сублимация моих патологических желаний?
Кайман с хрустом сжал кулаки и… отрицательно помотал головой:
– Нет. В последнем рапорте этого придурка эта акция упоминается от силы раза три. И то мельком…
Я не поверил. Ведь психолог-истеричка не мог проигнорировать новые доказательства моей абсолютной неадекватности! Не мог, и все.
– Не может быть, сэр! Вы, наверное, прочли не все приложения, ссылки или сноски! Посудите сами – если лидер «Крыльев Сэйлема» погиб практически мгновенно, то его ведомые, сгоревшие заживо, ушли из жизни в адских муках. Кто спланировал взрыв окислителя в баках покореженного флаера «единички», да еще и с такой временнóй задержкой? Я! Значит…
Кайман уперся ладонями в край столешницы и откинулся на спинку кресла:
– Рапорт Эйсиса посвящен Бойне в Нью-Фриско! По большому счету он представляет собой аналитическую модель, показывающую зависимость количества невинных жертв от типа, веса и места расположения использованного ВВ. Что касается приложений… в них краткие выжимки из досье каждого из погибших, а также голографии их родителей, жен, мужей и детей, оставшихся сиротами!
– Эк его проняло-то, а?! – мысленно поежившись, буркнул я. И решил, что надо чуть обострить ситуацию, дабы получить как можно больше жизненно необходимой информации: – Отправить в корзину ТАКОЙ визуальный ряд, сэр, сможет не каждый. Значит, Большое Начальство вскоре в очередной раз задумается о моем будущем…
Взгляд сэсэошника потемнел. И мне это о-о-очень не понравилось. Поэтому я внутренне подобрался и на всякий случай включил ассоциативно-логический блок.
– О твоем будущем Большое Начальство действительно задумывалось. Причем не один и не два раза… – пристально глядя мне в глаза, сказал первый лейтенант. – А еще снова изучило твое досье и даже вызвало меня на личную беседу…
Я невольно затаил дыхание.
– Твое устранение признано нецелесообразным и в этот раз… – выдержав о-о-очень длинную паузу, как-то уж очень невесело усмехнулся Кайман. – И знаешь, почему?
– Никак нет, сэр! – основательно покривив душой, рявкнул я.
– Потому, что девяносто девять процентов своего свободного времени ты тратишь на подготовку к поступлению в Академию Морской Пехоты. И занимаешься этим не только на базе, но и на конспиративной квартире в Питтсбурге, по Шедоу-стрит, сто двадцать два, существование которой ты так изобретательно скрывал от ССО последние семь лет!
– Ну… – начал было мямлить я, но был прерван нетерпеливым жестом.
– Увы, оказалось, что дядя Эйсиса не только занимает весьма серьезную должность в министерстве юстиции, но и обладает весьма обширными связями в самых верхах…
– И что с того, сэр? Я выполняю боевые задачи под грифом АА-3 и выше. Соответственно, если этот самый дядя договорится даже с министром, получить доступ к нашим архивам ему не удастся. А без веских доказательств, как вы понимаете…
– Марк попросил дядю организовать спецпроверку.
– Спецпроверка – дело неприятное… – подумав, признал я. – Но не особо. Ведь пока там, наверху, решат, кто и что будет проверять, можно успеть… многое. Опять же, для того чтобы ее инициировать, нужны очень веские основания.
Первый лейтенант прищурился, потер переносицу и удовлетворенно кивнул:
– Да, времени у нас предостаточно. По нашим расчетам, порядка трех недель. Кроме того, в связи с тем что второй лейтенант Эйсис нарушил режим секретности и отстранен от выполнения своих обязанностей, у нас появились неплохие возможности для маневра. В общем, если ты перестанешь валять дурака и немножечко поможешь, то мы выкрутимся…
– В каком смысле «валять дурака», сэр?
– Для того чтобы гарантированно прикрыть задницы, нам нужен материал определенной направленности. И по возможности модерируемый. Если еще конкретнее, то нам требуются нормальные человеческие реакции. Твои. Некоторый объем мы уже набрали – подняли записи всех подготовительных фаз проведенных акций, изменили даты и залили соответствующие «обманки» в архивы СУВД, полиции и МВБ. Но получающаяся картина пока еще выглядит крайне неубедительно, и ее надо дополнять. Короче говоря, мне требуются записи, в которых ты развлекаешься. В баре, на пляже, на танцполе и, что самое главное, – тут он подался вперед, уперся грудью в столешницу и, не мигая, уставился мне в глаза, – в постели! Хоть с бабой, хоть с мужиком, хоть с животным, но в ней, понял?!
Намек был понятен. Более чем. Поэтому я скрипнул зубами и на всякий случай опустил взгляд. А Симмонс, словно не заметив моей реакции, продолжил в том же духе:
– Это требование появилось не просто так – мы вскрыли комм Эйсиса, проанализировали выкладки, изложенные в письме к дяде, и разработали оптимальную стратегию защиты. Говоря иными словами, если мы докажем, что ты абсолютно нормален, то утрутся любые проверяющие. Если нет – будет плохо. Всем…
Предложение звучало логично, и я заставил себя успокоиться – ушел в себя, погонял ситуацию в расчетно-аналитическом блоке, прикинул десяток наиболее вероятных способов выхода из сложившейся ситуации и решил, что с совестью можно будет договориться и в этот раз:
– Что ж, если нужно, значит, уйду в отпуск. Готовить материал. Скорее всего, сегодня же…
…Пострелять вволю и тем сорвать свое плохое настроение на мишенях мне не удалось – не успел я завалиться на полигон, получить патроны и выйти на огневую позицию, как рядом с тренажером снова нарисовался Кайман:
– А скажи-ка мне, парень, что ты тут делаешь? Если мне не изменяет память, мы кое о чем договорились!
– Хотел слегка размяться, сэр! – угрюмо буркнул я. – Вылет рейсового челнока на Рокфорд – в двенадцать часов дня. Собираться от силы минут тридцать. Соответственно, оставшееся вре…
– А куда ты собираешься отправиться после Рокфорда? – чуть успокоившись, поинтересовался Симмонс.
– В Даллас, сэр!
– Почему?
– Во-первых, туда есть прямые рейсы военных бортов, сэр. Во-вторых, и сам город, и примыкающая к нему территория входят в зону контроля искина двенадцатой полковой авиагруппы третьей дивизии морской пехоты, а значит, в экстремальной ситуации я смогу вызвать наш патруль  и тем самым гарантированно не попасть на ментоскопирование. Ну и, в-третьих, в штате Новый Техас запрещено ношение любых видов оружия, включая травматическое и холодное, что существенно упроща…
– А то, что на Золотых пляжах толпами шарятся отпускники ВКС, ВМС и Береговой Охраны, жаждущие приключений, тебя не колышет?
– Как говорит подполковник Миллер, сэр, «если морской пехотинец боится соседа по кубрику, то чем и как встретит он врага»?
– Хороший настрой, правильный! – ухмыльнулся первый лейтенант и тут же посерьезнел. – В каком образе полетишь, уже решил?
– Да, сэр, – предельно серьезно ответил я. – В своем же. Но только конца пятого года службы.
Взгляд Каймана поплыл – видимо, он решил подстраховаться и влезть в мое досье:
– Та-ак, тогда ты был мастер-сержантом… с девятью военно-учетными специальностями и с семью имплантатами. А что у тебя было из наград? А, вижу: один-единственный Военно-морской крест, Серебряная звезда, медаль военно-морского флота и корпуса морской пехоты, Пурпурное сердце…
– Если вы ищете медаль «За выдающуюся службу», сэр, то я получил ее позже! – негромко сообщил я.
Симмонс меня не услышал – продолжал копаться в инфоблоках и что-то неразборчиво бубнить. Поняв, что он прикидывает другие варианты, я вывел на голоэкран страничку с вариантами условий стрельбы и принялся колдовать с настройками усложнений боевой задачи. Увы, закончить подготовку не успел – минуты через три Кайман свернул мое досье и удовлетворенно хмыкнул:
– Что ж, пожалуй, вариант далеко не худший!
– Значит, я могу продолжить самоподготовку, сэр?! – сдуру спросил я. И тут же пожалел, что открыл рот.
– Никак не уймешься? Что ж, примем меры… Та-а-ак… твои коды доступа в ВИКи… р-раз… и аннулированы! Идентификаторы «дублей»… заблокированы! Доступ к банковским счетам на территории базы… заморожен! Все, Рид, до возвращения из отпуска ты сможешь попасть только в казарму, столовую, терминал ожидания космодрома и в «Чистилище»! Да, ты не ослышался – для того чтобы ты не маялся дурью еще и в отпуске, рекомендую… нет, приказываю пройти процедуру «Всплеск», а уже потом валить в казарму и готовиться к вылету. Вопросы?!
Отказываться от «Всплеска», а также напоминать Кайману о наличии у меня целого букета ВУС, позволяющих вскрывать большинство как электронных, так и механических замков, было равноценно самоубийству. Поэтому я состроил подобающее моменту выражение лица, дождался, пока первый лейтенант закончит меня строить, отдал честь и отправился в медцентр…
…Мое появление на дорожке, соединяющей здание ВТК и комплекс зданий медцентра, получилось эффектнее некуда: личный состав второго взвода роты «Браво», возвращавшийся с утренней пробежки под «I Got a Girl in a Mississippi Town», прервал дикий рев, называемый песней, и сбился с шага. Ничего удивительного в этом не было, ибо для любого военнослужащего отдельного разведывательного батальона шестой дивизии морской пехоты Федерации Независимых Систем словосочетание «сержант-майор Роберт Рид» ассоциировалось исключительно со словом «тренировка». И никак не сочеталось со словами «отдых», «безделье» и тем более «прогулочный шаг».
Мазнув равнодушным взглядом по ошарашенным лицам парней, я коротко кивнул в ответ на приветствие штаб-сержанта, «выгуливавшего» это стадо, и продолжил променад. Пока добирался до корпуса «Бета», шокировал еще пару сотен встречных и поперечных, потом вошел в холл, спустился на минус шестой этаж и, пройдя процедуру идентификации, сдался маньякам-яйцеголовым…

Глава 8
Лэрри Акина Болдуин

Когда-то, в далеком и уже почти забытом детстве, самым любимым днем недели Лэрри был понедельник. Именно в этот день ее мать уходила из дому не в час дня, а в половине десятого вечера. Соответственно, успевала и нормально выспаться, и поваляться в ванне с чашечкой дешевого кофе, и посмотреть выпуск-другой любимого шоу. Даже такие немудреные возможности расслабиться и забыть о ненавистной работе, как правило, улучшали ее настроение. Иногда настолько сильно, что женщина устраивала дочери небольшие сюрпризы. Например, могла приехать в школу после второго урока, забрать Лэрри с занятий и отвезти ее в игровой центр для фанаток кукол Wendy. Или после школы полететь не домой, а в ближайший детский парк развлечений и прокатить дочь на каком-нибудь аттракционе. И пусть такие из ряда вон выходящие события случались не так уж и часто, в тот период своей жизни Лэрри ждала каждого понедельника почти так же истово, как возвращения отца. Увы, после смерти матери и переезда к тете Стефани ассоциативный ряд «понедельник – это праздник» быстренько сменился своей диаметральной противоположностью – «понедельник – самый скучный день недели». Ведь именно в понедельник космодром, рядом с которым располагался ресторан Финчей, работал в авральном режиме. И совсем не из-за недельного пика плотности грузопотока, а потому, что в этот день о космодроме вспоминали Большие Боссы. С девяти утра и до двух часов дня свой офис навещал один из совладельцев «Millennium Inc.» мистер Брайан Дж. Финнеган. В двенадцать тридцать на таможенный пост прибывала бригада проверяющих ОБНОНС, дабы поучаствовать в осмотре пары-тройки разгружающихся и загружающихся кораблей. А с шести и до одиннадцати вечера в конференц-зале терминала «F» проводилось еженедельное заседание членов независимого профсоюза докеров. В итоге после окончания всей этой нервотрепки желающих промочить горло оказывалось на порядок меньше, чем в другие дни недели. А та часть любителей опрокинуть кружку-другую пива, у которой еще оставались силы «отдохнуть», все-таки вваливалась в «Звездный приют», но «отрывалась» без особого энтузиазма.
Этот понедельник ничем не отличался от десятка предыдущих. Первый клиент, разбитной журналист-фрилансер, по слухам, обитающий где-то на Ковентри-авеню, заявился в ресторан только в начале четвертого. Чем-то здорово загруженный, он заказал стандартный обед, быстренько поел и ушел, причем за это время оторвался от виртуального экрана своего комма только дважды: для того чтобы сделать заказ и расплатиться. Следующим клиентам, решившим пообедать в ресторане Стефани Финч после него, тоже было не до Лэрри – устроившись за любимым столиком, пожилая семейная пара Огилви со Сто четырнадцатой улицы сделала заказ, вывесила над столиком голоэкран и прикипела взглядами к какому-то слезливому сериалу. Эти, по своему обыкновению, сидели до тех пор, пока не досмотрели все три новые серии, потом расстроенно вздохнули, вспомнили о существовании реального мира и, поддерживая друг друга, отправились домой. Слава богу, оставив Лэрри щедрые чаевые.
С момента их ухода и до конца восьмичасовой рабочей смены в «Звездном приюте» было пусто, как на сельском кладбище в полночь. И девушка занималась всякой ерундой. Гоняла робота-уборщика по залу, заставляя беднягу по новой полировать и без того практически стерильные столы и стулья. Ковырялась в базе контрактов с поставщиками, пытаясь еще больше оптимизировать товарооборот. Лазила по Сети в поисках рецептов дешевых блюд, не требующих использования нестандартных компонентов. А еще загружала их в память киберповара, корректировала меню и т. д.
Появление сонной тетушки встретила с несказанным облегчением – вскочила на ноги, а когда левая нога, которую она умудрилась отсидеть, подогнулась, судорожно вцепилась руками в стойку бара и виновато улыбнулась:
– Добрый вечер, Стефани! У нас все тихо и споко…
– Да не вскакивай ты так! – поморщилась тетка. – Чай не чужая.
– Дневная выручка соста…
– Какая может быть выручка в понедельник днем? – жестом заставив ее заткнуться, саркастически поинтересовалась Финч. Потом добралась до ресторанного комма, коснулась сенсора своим коммом и четко произнесла: – Лэрри Акина Болдуин. Сегодняшняя смена зачтена. Можешь быть свободна.
Уступив «хозяйке» рабочее место, девушка кое-как выбралась из-за стойки. А уже минут через пять, ворвавшись в ванную, стянула с себя поддерживающее белье и с облегчением выпрямилась:
– Фууу…
– У тебя был тяжелый день? – участливо поинтересовался «Кутюрье». – Как насчет расслабляющего массажа под инструментальные композиции от «Sweet Dreams»?
– Соблазнительно, но нет… – встав на цыпочки и изо всех сил потянувшись пальцами рук к потолку, выдохнула девушка. – После восьми часов в скрюченном состоянии мне требуется хорошая тренировка!
– Что ж, если что – то ты знаешь, где меня искать… – пошутил искин косметического комплекса и, дождавшись, когда Лэрри усядется перед его «зеркалом», принялся удалять с ее лица и шеи уже ненужный макияж…

Универсальный тренажерный комплекс «Титан», на котором когда-то занимался дядя Энди, комплиментов не признавал. Стоило Лэрри перешагнуть порог зала, как мгновенно включившийся искин язвительно фыркнул:
– Ну, и чего ты скрючилась, как отжившая свой век старушка? Разверни плечи, выстави вперед грудь и марш разминаться!
Спорить с тренером, пусть и виртуальным, себе дороже, поэтому девушка послушно скорректировала осанку, встала перед загоревшимся голоэкраном и принялась повторять движения своего зеркального двойника.
Как бывало обычно, первые минуты три-четыре искин тренажера, автоматически подключившийся к медблоку комма Лэрри, «играл» с интенсивностью нагрузок. А когда нащупал оптимальный режим, начал поддавать жару. В результате уже к концу разминки девушка основательно разогрелась, а к концу четвертого подхода на тяге блока сверху поняла, что до конца тренировки просто не доживет. Тем не менее выкладывалась по полной – четко фиксировала положение корпуса, тянула перекладину спиной, а не руками и дышала так, как положено.
Ее старания были оценены достаточно высоко. Балла на четыре. С минусом. Чем, учитывая невероятную придирчивость «Титана», можно было гордиться.
– Ну-у-у, для такой дохлятины, как ты, неплохо.
– Стараюсь изо всех сил! – довольно улыбнулась девушка и, отдохнув положенные сорок секунд, перебралась на тренажер для гиперэкстензии.
– Для особо непонятливых: мы качаем спину, а не ягодицы! – напомнил искин, как только увидел, что она заняла исходное положение и скрестила руки на груди. – Работаем только поясницей, корпус выше горизонтали не поднимаем и не используем инерцию движения!
Мог бы и промолчать – это упражнение Лэрри нравилось, поэтому она всегда делала его со всем возможным тщанием.
– Три подхода по сорок повторений с полуторасекундной фиксацией в верхней точке! Поехали!
Во время первого подхода «Титан» не вмешивался – только контролировал технику выполнения упражнения да считал. Зато с самого начала второго стал проявлять свой гнусный нрав: при повторении на пятом металлопластовая полоска, вшитая в тренировочный топик на уровне лопаток, начала ощутимо тяжелеть. На пятнадцатом-двадцатом, по ощущениям Лэрри, локальное изменение гравитации соответствовало дополнительному грузу килограммов в десять-двенадцать. К середине третьего десятка нагрузка выросла еще процентов на пятьдесят. Ну а последние пять повторений пришлось разгибаться практически только на силе воли.
– Достойно, однако… – прокомментировал искин ее старания. А в третьем подходе загрузил так, что девушка взвыла.
Впрочем, ее возмущенный вопль был привычно проигнорирован: «Титан», оценивающий реальное состояние третируемого организма через медицинские датчики комма, считал, что нагрузка продолжает оставаться оптимальной. Поэтому продолжал измываться.
– Слушай, железяка, я девушка, а не погрузочный робот!!! – оклемавшись после гиперэкстензии, воскликнула Лэрри. – Имей хоть чуточку совести!!!
– Совести у меня нет. Зато я могу озвучить ту самую фразу, которую ты озвучила Энди Финчу в тот день, когда вы выбирали сложность самого первого цикла тренировочных программ: «Красота – дело десятое: главное – сдать вступительные экзамены по физподготовке!» Помнишь такую?
– Да, но…
– Ты что, передумала поступать?
– НЕТ!!!
– Тогда сожми зубы и работай! И вообще, время отдыха уже вышло! Упражнение «Подъем таза, лежа на полу». Три подхода по сорок повторений. Начали…
…К концу тренировки и топ, и шорты, и белье, в которых занималась Лэрри, пропотели насквозь, а она сама еле стояла на ногах. Тем не менее на дорожку она забралась без понуканий. И, постепенно ускоряясь, рванула по привычной трассе: выбежала из дому, свернула на Грин-лейн, птицей перелетела через пешеходный переход над двадцать шестой, вынеслась на беговую дорожку, вьющуюся вдоль Сансет-Бич, и с наслаждением почувствовала кожей лица первый порыв пахнущего морем ветра.
Ее старенький «Марафонец» сегодня работал как точнейшие часы: на обложке журнала, кем-то «забытого» на одном из столиков придорожного кафе, были видны даже мелкие буквы в названии, на клумбах вдоль бульвара вместо разноцветных пятен прорисовались разнообразные цветы, а в одежде отдыхающих стала чувствоваться индивидуальность. Невесть чему обрадовавшись, девушка чуть добавила скорости. И совершенно не зря: на восьмой минуте, когда ее не без труда обогнал Мак-Алистер, она с наслаждением уставилась на предмет вожделения чуть ли не всей слабой половины человечества – круглые, твердые даже на вид, ягодицы, сочно перекатывающиеся под обтягивающими их эластичными спортивными штанами.
«М-да, хороша… – налюбовавшись задницей № 1 обитаемой части Вселенной, подумала девушка. Потом перевела взгляд чуть выше и неожиданно для самой себя поморщилась: – А вот спина, пожалуй, узковата. У Даррена Дэниэлза, лайнбекера „Алабама Дэвилз“, она шире раза в два!»
Словно почувствовав ее недовольство, Лесли Ураган нарастил темп и попробовал оторваться. Но не тут-то было: Лэрри без особого труда подхватила предложенный темп и продолжила удерживать ту же дистанцию.
По сторонам поглядывала без особого интереса, но заметила, что искин тренажера тут же скорректировал программу визуализации. Мегги Торнтон, обычно просто открывавшая рот при виде бегущей «парочки», на этот раз уронила мороженое и основательно испачкала подол новенького платья. Девица из кафе «Летний Бриз», явно прошедшая курс пластической коррекции под модную певицу Диту Энгельгард, увидев пробегающую мимо звезду, опрокинула чашечку кофе. А жеманный парень из открытого спортивного «Торнадо», не справившись с управлением, чиркнул обтекателем о краешек тротуара…
В самом конце пробежки настроение поднялось настолько сильно, что Лэрри решила похулиганить – обогнала своего кумира, чуточку погордилась собственной крутизной и почти сразу же свернула на второстепенную Черри-роуд. После чего прикоснулась ладонью к сенсору деактивации тренировочного режима и выключила изображение.
– Установлен личный рекорд. Ты пробежала дистанцию на сорок две секунды быстрее, чем когда-либо! – сообщил «Марафонец». – Произвожу программную коррекцию твоих возможностей…
– Вот спасибо! – кое-как переведя дыхание, язвительно ответила ему девушка. – Это значит, что в следующий раз мне придется выкладываться еще сильнее?
– Естественно! – подал голос «Титан». – Иначе зачем ты тренируешься?
– Злые вы. Уйду я от вас… – вздохнула Лэрри, спрыгнула с замедляющейся дорожки и, на ходу стягивая насквозь мокрый топ, двинулась в сторону ванной комнаты.
– Вот так всегда… – сварливо пробурчал искин универсального тренажера. – Никакой благода…
– Внимание, внимание!!! – перебил его встревоженный голос искина системы безопасности ресторана. – Обнаружено несанкционированное вторжение во внутреннюю сеть! Рекомендуется немедленно уведомить соответствующий отдел районного департамента полиции и снять программные ограничения на обмен информацией с сервером компании «ITRS»!
Подобного рода вторжения происходили по три-пять раз на дню, поэтому Лэрри даже не замедлила шаг. И, уже выходя в коридор, лениво поинтересовалась:
– Ориентировочная степень опасности вирусной атаки?
– Восемь и три… – так же лениво ответил искин. А секунд через пять уточнил: – Вернее, девять и две десятых…
– Ну, и стоило так напрягаться? Справишься без посторонней помощи! – фыркнула девушка, прошла по коридору и ввалилась в ванную.
Искин промолчал. Ибо знал, что решения Лэрри не изменит ни подробное перечисление всех проигнорированных законов штата, ни сумма штрафа, который придется платить в случае, если эти нарушения все-таки всплывут, ни мольбы, обращенные к ее гражданской совести.
Удовлетворенно усмехнувшись, девушка стянула с себя шорты и трусики, распустила волосы и шагнула в прозрачную пластиковую кабинку.
Прикосновение к сенсорной панели, пара мгновений на активацию предустановленных настроек режима – и из сотен мелких форсунок брызнули тугие струи горячей воды.
– Какой кайф… – простонала Лэрри, покрутилась вправо-влево, затем закрыла глаза и запустила пальцы в основательно потяжелевшие волосы.
Увы, получать удовольствие от водных процедур удавалось недолго – стоило девушке расслабиться, как ожили динамики акустической системы:
– Степень опасности вирусной атаки – четыре и две десятые! Поправка: три и семь! Поправка: два и четыре!! Поправка: один и один!! Ноль восемь!!! Ноль два!!! Ноль один!!! Ноль!!!
Доклады сменяли друг друга так быстро, что к моменту, когда прозвучало слово «ноль», девушка еще пребывала в прострации. Впрочем, недолго – решив, что она не реагирует, так как ушла в себя и не слышит, искин системы безопасности перехватил управление над простеньким процессором душевой кабинки и подал в форсунки ледяную воду.
– Степень опасности вирусной атаки – ноль целых, ноль десятых! Возможность выхода в сеть заблокирована извне! Перехожу в параноидальный режим!!!
– Ты что, сдурел?! Я же не глухая!!! – выпрыгивая из кабинки, проорала Лэрри и, на ходу обтираясь попавшимся под руку халатом, метнулась к «Кутюрье». – Ну, включайся же ты, тупость электронная!!!
Виртуальное зеркало появляться и не подумало!
– Мощности всех имеющихся процессоров задействованы в полном объе… – деловито забубнил искин системы безопасности.
– Вруби «Кутюрье», дурень! Я не могу предстать перед полицейскими такой, какая есть на самом деле!! Ну же!!!
«Зеркало» развернулось практически мгновенно и отразило в себе силуэт, вытаскивающий из шкафа очередной пакет с «Чистой линией», торопливо разрывающий одноразовую упаковку и натягивающий на себя поддерживающее белье.
– «Страшилу»! И максимально быстро!!!
Услышав не особенно часто употребляющуюся команду, косметический комплекс выстрелил чуть ли не всеми манипуляторами сразу. Первые четыре, метнувшись к голове девушки, намертво зафиксировали ее в пространстве, а остальные, порою размазываясь в воздухе от скорости, начали создавать требуемый образ.
– Отражение к черту! Связь со Стефани! – приказала Лэрри сразу после того, как старательный «Кутюрье» наклеил на десны прозрачные накладки и оставил в покое ее нижнюю челюсть.
– Она разговаривает с клиентом! – сообщил искин. – Я отправил на ее комм тревожный сигнал минуту и двенадцать секунд назад, однако она не отреагировала.
Девушка поморщилась:
– Покажи-ка мне и ее, и клиента!
В «зеркале» немедленно протаяли два окна. Первое показало чем-то очень недовольную тетушку, замершую у шестого столика, подобно соляному столпу, а второе – ослепительно улыбающегося молодого и очень коротко стриженного парня лет двадцати двух.
– Дай звук! – быстренько оценив стоимость одежды ухажера и его возраст, потребовала Лэрри.
– …итительны! За одну благосклонную улыбку я готов бросить к вашим ногам всю Вселенную! Да что там Вселенную – я готов измениться сам! Причем именно так, как будет угодно вам, моя королева!
«…а если скажете, что готовы измениться сами, то не устоит ни одна!» – неожиданно вспомнила девушка фразу, услышанную во время серфинга по сайту Сэмюеля Дилэйни, и похолодела:
– Покажи его левое ухо! Крупным планом! Быстрее!!!
Требуемое возникло в третьем окне. И не с самого удачного ракурса: чуть сверху и сбоку. Но буквально через секунду парень чуть склонил голову к правому плечу и дал Лэрри возможность полюбоваться и на аккуратную мочку, и на болтающееся под ней замысловатое украшение.
– Увеличь серьгу! – хрипло попросила девушка. Но дождаться выполнения команды уже не успела: голова парня резко сдвинулась вперед, за пределы экрана, и события понеслись кувырком.
Первым делом мигнуло «зеркало». То есть сначала пропали все три окна, а затем на их месте появилось аварийное. Дающее изображение не с обычной, а с одной из резервных камер, установленных в большом зале. Затем обе фигурки на мгновение слились в одну, и та, что повыше, вдруг метнулась в сторону выхода, а та, что пониже, начала оседать на пол. Еще через мгновение здание ресторана содрогнулось, где-то за окном завыли сирены системы оповещения при экстренных ситуациях, а из динамиков акустической системы раздался сухой и абсолютно бесстрастный голос искина:
– Судя по показаниям медицинских датчиков личного комма Стефани Финч, она только что получила повреждения, несовместимые с жизнью. Расчетная вероятность успешной реанимации менее одного процента! Повторяю…
– Это сюрвайвер… – выйдя из ступора, одними губами произнесла девушка. А потом поняла смысл прозвучавшей фразы и вырвалась из захвата манипуляторов: – Что?!
– Возможности имеющегося в ресторане дроида экстренной медицинской помощи заблокированы вирусом. Связь с экстренными службами – тоже…
– Но ты ведь только что взорвал энергетическую подстанцию, значит, ближайший флаер полиции уже на подлете!
– Если отталкиваться от среднестатистического трафика на скоростных магистралях, прилегающих к зданию ресторана, и от известных маршрутов передвижения патрульных экипажей полиции, можно сделать вывод, что помощь прибудет не раньше, чем через четырнадцать минут! А если убийца перепрограммировал ближайшие датчики СУВД…
– А я?! Я ведь могу помочь, правда?! – сглотнув подступивший к горлу комок, спросила девушка.
Искин сделал небольшую паузу, словно собираясь с духом, а затем негромко сказал:
– Увы, нет: лезвие ножа пробило левый глаз, затем мозг и остановилось, только уперевшись в заднюю стенку черепа…

Глава 9
Роберт Рид

Разгонный бот «Каракатица» с батальонного космодрома опустился на крышу казармы ровно в одиннадцать сорок. А уже через семнадцать минут, от души попетляв по хитросплетению воздушных коридоров базы, лихо спикировал к тяжелому грузовому «Thunderbird», замершему на посадочной пятке, и предупредительно распахнул передо мной десантный люк.
«Ну что ж, пора…» – мысленно буркнул я, подхватил с соседнего сиденья рюкзак и спрыгнул на пластобетон.
– Слышь, сардж, ты че такой мрачный? Ты ж вроде не на губу, а в отпуск собираешься! – сочувственно поинтересовался молодой темнокожий парнишка в комбинезоне техника по загрузке, отирающийся рядом с аппарелью.
– Не выспался… – угрюмо буркнул я первое, что пришло в голову.
– А-а-а, так еще, небось, и головка бо-бо?! – непонятно чему обрадовавшись, спросил он.
– Ну, есть немного.
– Могу предложить патентованный «Клоидекс-М». Дороговато, правда, зато поможет наверняка. А если у тебя на счету завалялась лишняя сотня кредитов… – оценив стоимость моей «гражданки», продолжил он, – то и настоящий хайланд-флинг! Если ты, конечно, знаешь, что это такое.
О традиционном шотландском средстве, используемом для борьбы с похмельем, я слышал не раз от соседей по казарме, но в принятии его на грудь не нуждался. Поэтому поблагодарил техника за предложение, закинул рюкзак на плечо и шагнул на аппарель.
– Ну, как знаешь… – расстроенно буркнул парнишка, затем схватился за клипсу служебного переговорника, закрепленную на левом ухе, на некоторое время завис, после чего сварливо добавил мне вдогонку: – Так, давай-ка, шевелись чуть порезвее – до взлета чуть больше двух минут, а ты еще не в «люльке»!
В каком режиме обычно взлетают военные борта, я знал более чем хорошо. Поэтому прибавил шаг, протиснулся в узкий проход между намертво принайтованным планетарным танком «Леон-Абрамс-616» и манипулятором погрузочного комплекса, перешагнул через направляющий рельс, добрался до первой попавшейся индивидуальной ячейки, в темпе затолкал рюкзак в оружейный ящик и рухнул на сиденье. Вовремя: не прошло и минуты после фиксации замков привязных ремней, как ожило бортовое радио и голосом командира корабля пожелало пассажирам доброго пути:
– Хе-хе, девочки, добро пожаловать в ад!
Как ожидалось, перелет до Рокфорда прошел в теплой и дружественной обстановке. В смысле, температура воздуха в грузовом трюме, конечно же, «совершенно случайно», не падала ниже тридцати пяти градусов по Цельсию, а экипаж «Thunderbird» в лице знакомого мне техника, периодически пробегающего мимо «люлек», честно пытался угодить всем и каждому. Конечно же, не бесплатно: скажем, самое обычное средство от тошноты, продающееся в любом супермаркете по полкредита за пачку, на борту транспортника стоило десятку. Предложенный мне «Клоидекс-М» – целый четвертак. Пластиковый контейнер с едой – полтинник. А бутылка дрянного виски «Джек Дэниэлс» – целых полторы сотни! Что интересно, несмотря на о-о-очень завышенные цены, торговля шла довольно бойко, благо покупателей было предостаточно. Например, компания из двенадцати коротко стриженных парней в «гражданке» активно отмечала первые часы отпуска и периодически требовала спиртного. Двое рядовых первого класса, судя по форме одежды, летящих в увольнение и основательно «напраздновавшихся» еще накануне, втихаря похмелялись хайланд-флингом. Правда, при этом старательно изображали трезвенников, дабы не действовать на нервы троице младших капралов, сопровождающих бронетехнику и поэтому ненавидящих тех, кто имел полное право употреблять недоступное им спиртное. Ну а сами капралы, страшно потея в полном боевом облачении, вынужденно сублимировали желание надраться, уминая суши и запивая их безалкогольными напитками. Ну, и для полного счастья – все вышеперечисленное пассажирам военного борта приходилось делать в экстремальном режиме, то есть при постоянной смене вектора ускорения, величины крена и т. д.
А вот на пассажирском лайнере «Катти Сарк», на который я пересел в Рокфорде, все было с точностью до наоборот. Цены в обширнейшем меню гражданской машины, стоящей на балансе ВС ФНС, ни на кредит не отличались от цен в армейских столовых. Заказы доставлялись не техником по погрузке, а молоденькими, довольно симпатичными и очень доброжелательными стюардессами. Ну а сам среднемагистральный лайнер, совершающий регулярные рейсы в Даллас и обратно, разгонялся и маневрировал так, как будто перевозил не военных, а ВИП-персон.
Его пассажиры вели себя соответственно. То есть если пили, то в меру. Если обращались к девушкам, то крайне корректно и с улыбками на лице. Если вставали с кресел – то исключительно для того, чтобы дойти до туалета и вернуться обратно. Само собой, сие благолепие объяснялось отнюдь не воспитанностью перевозимого контингента, а тем, что на борту транспорта не было ни одного квадратного метра, не просматриваемого системами наблюдения и контроля военной полиции.
Перелет в таких рафинированных условиях должен был стать скучным до безобразия, поэтому, как только лайнер набрал высоту, я влез на сайт Далласского филиала корпорации «Genetica», нашел страничку эскорт-услуг и, мрачно оглядев трехмерные голографии наиболее востребованных красавиц, завис над стандартной формой выбора. Нет, первые шаги – определение верхней и нижней границы возраста, а также требуемый пол модели – я определил сразу. А вот с цветом кожи, ростом, весом, цветом глаз, требуемыми «навыками» и еще сотней-другой параметров получалось как-то не очень. Если я во всех полях выбирал слово «несущественно» и нажимал на сенсор «показать», то программа начинала предлагать мне дамочек из серии «столько не выпить даже под страхом смерти». А если начинал умничать, отсекая все «лишнее», то в голографиях красавиц обязательно находил хоть какое-то сходство с Дайаной. В итоге, промучившись больше часа, но так и не определившись с выбором, я быстренько вбил в форму параметры, соответствующие внешности Эмми Вонг, кинул взгляд на одиннадцать однотипных голографий и, сглотнув, вырубил сайт к чертовой матери. Почему? Да потому, что за полтора месяца подготовки покушения на сенатора Жиффара-Пресли виртуальная личность моей «штатной любовницы», размещенная на сервере компании-прикрытия ССО, успела осточертеть до крайности.
«…если мы докажем, что ты абсолютно нормален, то утрутся любые проверяющие. Нет – будет плохо. Всем» , – мысленно повторил я, затем кинул взгляд на световое табло, на котором загорелось сообщение о том, что лайнер начинает снижение, и в сердцах пробормотал:
– Докажу. С той, кого бог пошлет…
…Бог услышал и послал. Не меня, а мне. Что особенно приятно, через считаные минуты после посадки. Правда, довольно своеобразно: не успел я выйти в зал прилета, как ко мне навстречу шагнула невысокая – эдак метр пятьдесят в прыжке с вытянутыми руками – девица с огненно-рыжими волосами. Восхищенно оглядев меня с ног до головы, она плотоядно облизнулась и развернула хрупкие плечики. Скорее всего, для того, чтобы натянувшаяся ткань практически прозрачной маечки еще нагляднее продемонстрировала мне небольшую, но крепкую грудь с крупными темно-коричневыми сосками. И заодно лишила остатков иллюзий.
– Вау, парень, а ты нам нравишься! – радостно сообщила она и плотоядно облизнулась.
Как оказалось, местоимение «нам» относилось отнюдь не к продемонстрированным достоинствам: буквально через секунду после того, как пигалица озвучила эту фразу, рядом с ней нарисовалась девица повыше.
В отличие от первой, относившейся к категории «хорошенькая», эта выглядела настоящей красавицей – угольно-черные волосы, породистое, со вкусом накрашенное лицо, умопомрачительная фигура, подчеркиваемая грамотно подобранной одеждой. И… взгляд, в котором, кроме безграничной уверенности в себе, присутствовала такая же безграничная чувственность.
Подтверждать или опровергать слова подруги черноволосая сочла лишним – шагнула вперед, оценивающе пощупала мой правый бицепс, затем ткнула кулачком в грудную мышцу и игриво провела пальчиком по животу.
«Будет плохо. Всем…»  – мысленно напомнил себе я и, удушив приступ бешенства, остался на месте.
Невесть как почувствовав, что я все-таки решил продолжить процесс знакомства, девушка довольно улыбнулась и потрогала шрам на тыльной стороне ладони, попробовала обхватить пальчиками запястье и повела пальчик вверх по предплечью, видимо, собираясь пощупать бицепс. Но не довела – когда ее ноготок приподнял рукав гавайки и открыл взгляду сгиб локтя, черноволосая вдруг прикипела взглядом к еле заметному треугольному пятнышку над веной. А через миг уставилась мне в глаза взглядом, в котором вдруг появилась воистину безумная похоть! Что интересно, она не играла: ее зрачки расширились, ноздри затрепетали, губки враз пересохли, а кожа шеи и лица ощутимо покраснела!
– Э-эй, Линси, его нашла я!!! – оценив состояние подруги, возмущенно затараторила рыжая, тут же вцепилась в тоненький блестящий поясок и попыталась дернуть соперницу на себя.
Ага, так ей это и удалось – в этот момент для Линси не существовало никого, кроме меня:
– Ты в отпуске или в увольнении?
«Будет плохо. Всем…»  – в очередной раз подумал я и заставил себя пожать плечами – мол, какая разница?
Девушка закусила губку, затем решительно тряхнула волосами и тихо выдохнула. Так, чтобы не слышали окружающие:
– Это – след от специнъектора. Значит, ты был в «Чистилище». Вчера вечером или сегодня утром…
Информацию об этой процедуре в свободном доступе не найти, поэтому я внутренне подобрался, активировал боевые имплантаты и, приобняв Линси за шею, притянул ее к себе. Наверное, несколько грубовато.
– Откуда ты знаешь про «Чистилище»?
– Мой личный номер лямбда-омега четырнадцать сорок девять двести шестьдесят восемь двенадцать… – даже не подумав отстраняться, призналась она. – Я отработала пять с половиной лет в госпитале отдельного разведывательного батальона второй дивизии морской пехоты. Потом, дура, вышла замуж, а через восемь ме… в общем, это не важно. Главное, что о побочных эффектах процедур, проводимых в «Чистилище», я знаю все!
Пока она рассказывала эту душещипательную легенду, я работал. На двух уровнях сразу: на первом, визуально контролируемом со стороны, тыкал пальцами в сенсоры комма и запрашивал пакет информации по озвученному личному номеру. А на втором копался в архивах далласской системы контроля и наблюдения, «отматывая» назад жизнь стоящих передо мной девиц.
Судя по некоторым нюансам поведения, черноволосая это прекрасно понимала. Поэтому, когда рыжая попыталась перехватить инициативу и что-то там затараторила, иносказательно попросила ее заткнуться:
– Бекки, он думает!
– Что он о себе возо…
– Дай ему несколько минут. ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!!!
Та дала. В смысле, заткнулась. И молчала, изумленно поглядывая то на меня, то на свою подругу все то время, пока я штудировал досье, анализировал перемещения их флаеров за последний год и т. д.!
Как оказалось, Линси Хейс действительно работала в госпитале Джонсвилла. Доступа к информации о линейке препаратов, используемых в «Чистилище», она не имела, зато почти восемь месяцев жила с мастер-комендором Вилли Хейсом и, соответственно, на самом деле имела возможность почувствовать на себе действие некоторых побочных эффектов.
Кстати, в ее поведении после гибели мужа тоже не было ничего необычного: первые восемь месяцев после несчастного случая, унесшего жизнь супруга, Линси провела в глубочайшей депрессии. Нет, пить – не пила. И антидепрессантов не принимала. Просто не вылезала из загородного дома и медленно угасала. Вернуться к жизни ей помогла Рыжая – школьная подруга по имени Бекки Дженкинс, в какой-то момент нарисовавшаяся рядом и насильно окунувшая молодую вдову в мир удовольствий.
Отрывались девицы на славу – сутками зависали в ночных клубах и на танцполах, катались с вечеринки на вечеринку, не вылезали с игровых серверов разноплановых многопользовательских игр и т. д. При этом партнеров для своих развлечений они старались выбирать преимущественно среди военнослужащих.
Знакомиться с ними могли где угодно, но самыми любимыми местами для охоты считали зал прилета космопорта и шестой причал далласского морского порта, к которому швартовались шлюпки с кораблей ВМС. Что еще интереснее, по статистике, либо то, либо другое место они посещали не менее двух раз в месяц.
Заарканив добычу, девочки сначала выгуливали ее в городе, а затем увозили в загородный дом покойного Вилли Хейса. Конечно же, так везло далеко не каждому их избраннику – те, кто по каким-то причинам отбраковывался, беззастенчиво посылались куда подальше. Зато со счастливчиками гудели на славу, иногда не вылезая из дому по три-четыре дня.
А вот после анализа имевшейся информации расчетно-аналитическим блоком «Перри» вышеописанная картина заиграла совсем другими красками. Оказалось, что сладкая парочка выбирала партнеров не абы как, а по определенной системе. Знакомились не просто с хорошо сложенными парнями определенного роста, телосложения, внешности и т. д., а отдавали предпочтение сержантам корпуса морской пехоты, ВМС или ВКС, дослуживающим последние год-полтора. Далее, несмотря на весьма «размазанные» рамки сексуальных интересов, в восьмидесяти шести процентах случаев Линси и Бекки притаскивали к себе в логово не пару жертв, а одну-единственную. Ну а после невероятно чувственного прощания напрочь забывали о ее существовании! То есть не пытались встретиться еще раз, не звонили на комм и не обменивались текстовыми и голосообщениями!
Было еще «в-четвертых», «в-пятых» и т. д., но я, придя к определенным выводам, решил не переводить время впустую и взял быка за рога:
– Убедился: в госпитале ты действительно работала и можешь знать многое. Что дальше?
– Подари мне хотя бы одну ночь! Пожалуйста!!! – вцепившись в мое предплечье, умоляюще прошептала мисс Хейс.
– Что значит «мне»?! – возмутилась Рыжая. – «Нам»!
– Я сделаю все, что ты захочешь! – не услышав крика души своей подруги, торопливо продолжила черноволосая и одарила меня взглядом, которым можно было возбудить труп недельной давности. – Вообще все!
– О-о-о!!! – потрясенно выдохнула мисс Дженкинс. – Линси, ты что, на «колесах»?
– Ты во мне не разочаруешься! – зачем-то встав на цыпочки и прижавшись ко мне грудью, пылко пообещала страждущая. – Обещаю!!!
«Если мы докажем, что ты абсолютно нормален, то утрутся любые проверяющие…»  – в очередной раз напомнил себе я, не без труда отбросил все негативные эмоции, еще раз оглядел обеих девиц и обворожительно улыбнулся:
– Ладно, девочки, убедили: эта ночь – ваша…

Глава 10
Лэрри Акина Болдуин

За последние полтора года северная окраина Нью-Лорейна с говорящим названием Слам ничуть не изменилась. Хотя нет, все-таки изменилась. В худшую сторону. Облицовочные панели типовых домов для малоимущих стали еще обшарпаннее. А поляризованные пуленепробиваемые стекла автоматических прачечных окончательно скрылись под невесть каким по счету слоем самых разнообразных рисунков и надписей. Остовы игровых сооружений на детских площадках и некогда аккуратные лавочки рядом с ними проржавели насквозь и стали напоминать декорации к съемкам голофильмов в жанре постап, а прилегающая территория оказалась захламленной настолько, что могла с легкостью соперничать с городской свалкой. «Вечное» дорожное покрытие, которое, по утверждениям представителей городских дорожных служб, могло выдержать выхлоп взлетающего на форсаже военного крейсера, покрылось трещинами и ямами, а настенные плафоны уличного освещения приказали долго жить.
Проживающее в Трущобе население, без особого пиетета относящееся ко всем силовым структурам, вместе взятым, не обошло своим вниманием и датчики СКН. На месте штатных гнезд камер наружного наблюдения зияли безобразные дыры. От акустических сенсоров и химических анализаторов не осталось даже проводки. А ненавистные «бляхи» биометрических сканеров были либо оплавлены, либо вмяты вглубь «сверхпрочных» установочных гнезд.
Кстати, крайне негативное отношение местных жителей к какому-либо контролю со стороны государства выражалось не только в вандализме: стоило поднять голову и окинуть взглядом уходящие к стремительно темнеющему небу высоченные жилые башни, как глаз тут же натыкался на ажурные решетки самодельных эффекторов радиоэлектронной защиты. И хотя абсолютной уверенности в том, что незаконно установленные девайсы гарантированно прикрывают район от вездесущих спутников, не было, практически все прохожие предпочитали передвигаться не вдоль домов, а чуть ли не по центру проезжей части. И совсем не по скудоумию, а из банального прагматизма. Ведь центр дороги был равноудален от зияющих провалов подъездов, арок и подворотен. А значит, давал хоть какую-то защиту от возможности оказаться насильно утянутым навстречу не самым приятным приключениям.
Ломиться в самую глубь Слама, да еще и в сгущающихся сумерках, было страшно до безумия. А с такой манерой передвижения местных – так вообще. Но Лэрри, «не замечая» никого и ничего, стремительно неслась вперед. Огребать – не огребала, бог миловал. Но оскорблений и проклятий слышала столько, что вяли уши, а пальцы сами собой сжимались в кулаки.
Тяжелее всего было не реагировать на несущиеся вслед угрозы, особенно если они произносились уверенным мужским голосом: в такие моменты спина девушки холодела, слабели колени, а во рту становилось сухо, как в пустыне в жаркий летний полдень. Тем не менее ни оглядываться, ни ускорять бег она себе не позволяла – сжав зубы, сохраняла выбранный темп и старательно удерживала на лице выражение дикого ужаса.
Три четверти пути, до поворота в сквозную арку, ведущую с двести шестнадцатой улицы на Дормейн-авеню, такая тактика себя оправдывала. Но стоило Лэрри свернуть направо и пробежать десяток шагов по направлению к еле-еле различающемуся впереди сероватому прямоугольнику выхода, как окружающая ее тьма сгустилась в две широченные мужские фигуры:
– Стоя-а-ать!!!
Если бы не матовый проблеск на уровне правого бока заговорившего силуэта, девушка попробовала бы прорваться. Но натыкаться на выстрел из шокера или, того хуже, станнера, да еще в каком-то километре от цели, совершенно не хотелось. Поэтому она послушно остановилась и, не без труда задавив в себе приступ накатившей дрожи, развела руки в стороны:
– Не тратьте время, парни, я пуста, как каюты «Святой Марии» на восьмой день после прилета «Оникса»!
Шутку на тему «самоотверженного» труда спасателей, целую неделю трудившихся над демонтажом убранства потерпевшей крушение круизной яхты мегазвезды Анрио ди Вайо, но не нашедших минутки, чтобы заглянуть в корабельную оранжерею и вызволить запертого в ней хозяина, никто не оценил.
– Ничего, поделишься шмотьем. И отработаешь. Натурой…
– Да не вопрос! – усмехнулась Лэрри и начала расстегивать ширинку на широченных брюках. – Я готова и, как видишь, уже раздеваюсь. Только, чтобы потом не было обид, сначала посвети мне в лицо и посмотри на правое запястье…
Темноту почти одновременно разорвали два мощных луча света.
– О, черт!!! – отшатываясь назад, воскликнул герой-любовник. – Что у тебя с кожей?!
– Вытяни руку и переверни ее ладонью вверх! – через долю секунды проухал его напарник, оказавшийся обладателем невероятно густого баса. – И не двигайся, а то пристрелю!
– Синдром Йохансена-Штольца… – прищурившись, чтобы не ослепнуть, горько усмехнулась девушка. – Фаза неполной ремиссии…
– А если попроще?
– Подарок от покойного отца – мутировавший штамм боевого вируса, применявшегося во время Девонского конфликта. Фаза ремиссии – это период течения хронической болезни, во время которого значительно ослабляются ее симптомы.
– При своевременной вакцинации препаратами серии эн-экс-ти двести тридцать девять и при кратковременном тактильном контакте биологической опасности не представляет… – пробасил второй, успевший провести над запястьем Лэрри коммом с включенным сканером.
– При кратковременном?! – возмущенно переспросил первый.
– Ага! Вакцинация проведена шестнадцатого марта текущего года. До следующей еще четыре месяца… – подтвердил его товарищ.
– Там, чуть пониже, есть еще одно заключение, которое может представлять для вас интерес… – подсказала Лэрри. – Согласно заключению Мемфисского отдела перспективного развития корпорации «Genetica», интереса для исследовательских лабораторий я не представляю.
– Ты че, сдернула из их разделочной?! – изумленно спросил первый. – А за что тебя туда загребли?
– Никто меня не загребал. Просто после смерти мамы меня забрала к себе тетка. Сначала приставила к делу. А через восемь месяцев меня шарахнуло вот этим. Ну а в период обострения те, кто болеют этой дрянью… – тут Лэрри замялась, – в общем, я ничего не соображала. И выглядела… хм… крайне неаппетитно. Устав со мной возиться, тетя подумала и отвезла меня вроде бы лечиться…
– К Гиенам? Лечиться?!
– О том, куда она меня привезла, я узнала только на пятый или шестой день. Когда перестала бредить и начала нормально соображать.
– Ну, у тебя тетка и сучка! – восхитился любитель плотских удовольствий. – Нет, ну надо же – сдать на органы родную племянницу!!!
– Так как ты оттуда сдернула? – перебил его напарник, не терявший нити разговора.
Лэрри пожала плечами и отрицательно помотала головой:
– Оттуда не сдернешь, даже если очень захочешь: охраны больше, чем «обследуемых»! Меня просто выставили на улицу, сказав, что корпорация не имеет возможности меня содержать.
– Правдоподобно. А че ты приперлась в Слам? Побираться?
– Угу, подадут мне, как же… – скривилась девушка и для пущего эффекта в сердцах сжала кулачки. – Я иду в Давилку.
– Так она же заброшена!
– Мне сказали, что не совсем! Что оставшимся там подразделением обслуги командует бывший подчиненный моего отца, переведенный на землю за какой-то проступок. Насколько я знаю, он остался должен папе одну услугу. И если о ней вспомнит, то, быть может, найдет для меня работу… и место, куда приткнуться…
– Как зовут этого друга?
– Чарли Эпплтон. Но его, говорят, больше знают по прозвищу Насос!
Парни переглянулись и жизнерадостно заржали чуть ли не на весь район:
– Подразделение обслуги, а-ха-ха!!
– Услугу, гы-гы-гы!!
– Найдет работу, а-ха-ха!!!
Пока они веселились и хлопали друг друга по плечам, Лэрри «злобно» играла желваками. А когда почувствовала, что они начинают успокаиваться, поочередно посмотрела на обеих «собеседников»:
– Ну да, действительно смешно: последний раз меня кормили перед выпиской, то есть позавчера утром. Денег с собой, естественно, не дали. В общем, еще три-четыре дня на такой диете – и период ремиссии сменится очередным обострением. Тогда я, вероятнее всего, снова превращусь в овощ. Но на этот раз не дома, а на улице. Заплатить за вакцину будет некому, и я сдохну от голода, предварительно заразив синдромом Йохансена-Штольца всех, кто окажется поблизости…
– Слышь, подруга, мы смеялись не над тобой, а над Насосом! – примирительно выставив перед собой открытые ладони, затараторил незадачливый герой-любовник. – Просто он любит называть свою службу подразделением обслуги, а на самом деле командует ассенизаторами. Ну, и единственная работа, которую он может тебе предложить, – это обслуживание очистительных сооружений заброшенной базы, складов мобилизационного резерва и космодрома.
– У вас есть для меня должность получше? И место, где я могла бы жить?
Парни отрицательно помотали головами.
– Тогда какая у меня альтернатива?
– Комм у тебя есть или отобрали? – внезапно спросил тот, который сканировал медицинскую метку.
– Есть. При выписке «Genetica» одарила «пустышкой»… – угрюмо буркнула Лэрри и, вытянув руку, продемонстрировала примитивный девайс для малолетних детей и людей, страдающих слабоумием. – Отдать?
– Подтверди соединение – кину немного денег!
– И еще… – подал голос его напарник, – если кто тормознет по дороге, скажи, что ходишь под Лазером и Басом…
Универсальный пароль от сердобольной парочки пригодился целых четыре раза. И срабатывал без осечек: услышав, что Лэрри ходит под весьма уважаемыми в районе личностями, желающие чем-нибудь поживиться мгновенно теряли к ней всякий интерес. Поэтому до угла Двести сороковой улицы и Мэддок-авеню девушка добралась минут на двадцать раньше запланированного. Вышла на перекресток, сразу же повернула налево и, увидев в сотне метров от себя глухой серый забор заброшенной военной базы, запустила руку в карман, после чего, затаив дыхание, сжала простенькую металлизированную клипсу со встроенным бипером.
Следующие пять минут тянулись, как резиновые – время упорно отказывалось двигаться вперед, как бы она его ни торопила. Впрочем, истекли и они. И Лэрри, в этот момент проходившая мимо широченных глухих ворот с полустертой эмблемой ВКС, свернула к мощной бронированной двери в проходную.
Дядин «Сквознячок» не подвел – стоило девушке приблизиться к пластине, защищающей сенсоры идентификатора от вандалов, та сдвинулась в сторону:
– Добрый вечер, техник-сержант Уэйн! Ваш доступ подтвержден. Желаете пройти на территорию базы?
– Так точно! – «рявкнула» она.
– А где бабы и выпивка? – сменив тембр и тон голоса, внезапно поинтересовался искин.
Лэрри опешила. Но потом вспомнила рассказы дяди Энди о вечных шуточках Риччи, курсанта, который хакнул систему безопасности базы, и нашла подходящий ответ:
– Я ходила за травкой. А баб и выпивку обещали подогнать другие!
– Ответ принимается! – хохотнули динамики, а потом язвительно поинтересовались: – А что с твоей системой навигации?
– Курсовой компьютер сбоит! – честно призналась Лэрри.
– Видимо, травка оказалась забористая! – восхитился искин и, сдвинув в сторону дверь, подсветил алым пунктирную линию маршрута, ведущего в курсантский схрон. – Давай уже, шевели подкрылками. А то увидит кто – проблем не оберемся…
Шагая по подземным коридорам Давилки, девушка то и дело вспоминала, как шла по ним первый раз. И видела перед глазами то дядю Энди, что-то рассказывающего взахлеб и изредка очень многозначительно поглядывающего на жену, то счастливую донельзя тетю Стефани, изыскивающую любую возможность, чтобы нежно прикоснуться к мужу. То вспоминала себя, подростка, вдруг догадавшегося, что напрашиваться на эту «экскурсию», вероятнее всего, не стоило.
Нет, ни дядя, ни тетя ни словом, ни взглядом не показывали, что она тут лишняя. Наоборот, всю дорогу от входа на базу и до курсантского схрона Энди травил байки.
Рассказывал о Ричарде Гордоне, одном из лучших выпускников штурманского факультета Академии ВКС за всю ее историю, как-то по пьяни пообещавшем радикально решить Главную Проблему Всех Курсантов – проблему безопасного ухода и возвращения из самоволок. Выполнение обещания затянулось на полтора месяца, но результат превзошел самые смелые ожидания – оказалось, что Риччи хакнул искин системы безопасности базы! Причем не по мелочам, как большинство курсантов, когда-либо экспериментировавших в этой области, а системно. То есть создал и программно залегендировал существование сразу четырех виртуальных личностей, «служащих» в постоянном составе, и прописал возможность их активации на самые обычные гражданские биперы. Что и как творил он в процессе взлома, Энди волновало мало. Главное, что система работала. Да еще как: виртуальные личности несли виртуальную службу, а зарплату, разнообразные выплаты и даже премии, ежемесячно начисляемые им, получала четверка неразлучных друзей. Она же беззастенчиво пользовалась всеми благами младшего командного звена – четырьмя отдельными жилыми блоками, возможностью выхода за пределы базы в любое время дня и ночи, полным доступом к базам данных и т. д. и т. п.
В процессе нещадной эксплуатации системы «Сквознячок» был выявлен и исправлен не один десяток недоработок, благо с фантазией у четверки друзей было все в порядке. В итоге к моменту окончания Академии искин системы безопасности базы начал обеспечивать скрытный уход и возвращение самовольщиков без какого-либо вмешательства с их стороны. Естественно, парни отрывались на славу – таскали в «свои» жилые блоки спиртное, травку и баб, устраивали там неслабые оргии и отсыпались после особо удавшихся пьянок.
Кстати, во время той «экскурсии» у Лэрри сложилось стойкое ощущение, что отношения между дядей Энди и тетей Стефани начались в том самом жилом блоке, в который он их и приволок. Ибо уж очень мечтательным взглядом эта парочка поглядывала на не особо широкую и откровенно жестковатую кровать. И слишком уж сильно обрадовалась, когда их племянница, в душе обиженная на недостаток внимания к себе любимой, выказала желание прогуляться по базе «в компании» искина. Дабы «пропитаться духом военно-космических сил и посмотреть на боевую технику, стоящую на консервации».
Последние метры до знакомого тупичка оказалось пройти сложнее всего – перед внутренним взором девушки стояло то первое возвращение, во время которого она, нагулявшаяся по базе до гудения в ногах, свернула в это ответвление коридора, услышала счастливый смех своих родственников и страшно позавидовала их счастью.
«Какая же я была дура! – сглотнув подступивший к горлу комок, подумала Лэрри, проследив взглядом за услужливо сдвинувшейся в сторону дверью и боясь заглянуть внутрь помещения. – Обижалась, завидовала и иногда даже ненавидела тех, кто меня по-настоящему любил!»
– Слышь, Уэйн, так почему ты без бабы? – вдруг послышалось из-под потолка.
Искать ответ на очередную плоскую шутку искина не было ни сил, ни желания, поэтому Лэрри быстрым шагом вошла в жилой блок, заблокировала дверь и, оглядев до боли знакомое помещение, изо всех сил вытаращила глаза, чтобы удержать рвущиеся наружу слезы.
– Молчишь. И правильно делаешь… – ехидно заключил искин. – Ибо если ты скажешь, что теперь твой удел – одиночество, я умру со смеху…

Глава 11
Роберт Рид

Невероятное, воистину умопомрачительное желание, испытываемое Линси, плюс гормональный взрыв, устроенный мне яйцеголовыми из «Чистилища», сотворили самое настоящее чудо. Уже через считаные минуты после прилета в загородное логово сладкой парочки я рухнул в пучину удовольствия. Напрочь забыв о Каймане, крайне расплывчатых перспективах на ближайшее будущее и Дайане. То, что со мной творили две эти оторвы, невозможно описать словами. Да и не словами тоже: Линси, напрочь сорвавшаяся с катушек, играла первую скрипку, да так, что даже Бекки, вроде бы имевшая возможность изучить все грани характера и сексуальных пристрастий подруги, периодически выпадала в осадок.
Я тоже выпадал. В этот самый осадок. Но не от удивления, а от чувственного исступления, до которого меня раз за разом доводили. Мало того, в те редкие мгновения, когда ко мне возвращалась способность связно мыслить, я не проверял состояние «сторожка» в собственном сознании, не пытался анализировать поведение девиц, не рефлексировал и не уходил в прошлое, а упивался своими ощущениями! И, что самое невероятное, жаждал получить еще и побольше! Что автоматом перебрасывало меня на новый виток чувственной спирали. Ибо даже самый легкий намек на это самое мое желание возносил мисс Хейс на седьмое небо и вдохновлял ее на новые свершения. Причем вдохновлял так сильно, что обещание сделать все, что я захочу, данное ею на космодроме, было с гаком перевыполнено еще до заката. После чего Линси начала реализовывать остальное – то, что я хотел, но стеснялся озвучить, мог когда-нибудь захотеть… или не мог, но это было теоретически возможно.
Накал страстей был так силен, что мы с ней не заметили момент, когда «потеряли» Бекки. Просто в какой-то миг, решив перебраться из джакузи на лежаки, вдруг заметили, что один из них занят. Рыжей. Дрыхнущей в той же позе, в которой ее забыли.
Посмеялись. Упали на соседний лежак и отвлеклись. А еще через вечность, буйствуя уже в бассейне, краем глаза заметили рыжий водопад волос, стекающий с края лежака на пол и струящийся по облицовочной плитке.
Сколько времени длилось это чувственное безумие, не скажу даже под пытками. Помню лишь, что в какой-то миг ощутил полную, всепоглощающую пустоту в душе и понял, что все хорошее, что было у меня в жизни, уже в прошлом. А в будущем – один тлен, серость да суета.
Линси, нашедшаяся слева от меня, вероятнее всего, испытывала нечто похожее, так как лежала на спине, мертвым взглядом смотрела в розовеющее небо, а из уголков ее глаз одна за другой скатывались слезинки. Слава богу, сгинуть в этой эмоциональной бездне нам не дали – в тот самый миг, когда я чуть было не растворился в невыносимом отчаянии, где-то неподалеку скрипнула дверь, а через некоторое время в поле моего зрения возникло заспанное рыжеволосое чудо с двумя стаканами:
– Пить хотите, маньяки?!
До ее вопроса я не испытывал никаких желаний. Вообще. Но, увидев воду, вдруг понял, что просто умираю от жажды и за один-единственный глоток готов отдать половину жизни! Еще через пару мгновений, когда мой стакан показал дно, о себе напомнил и желудок. Нет, не урчанием, а режущей болью.
– А как насчет пожрать? – словно почувствовав мое состояние, ехидно поинтересовалась Бекки.
– Хотим! – тут же отозвался я, решительно встал с лежака, поднял Линси на руки и, еле переставляя подгибающиеся ноги, понес ее в дом. Зачем? Да просто кинул взгляд на небо, заметил яркую искорку спутника, висящего на стационарной орбите, и решил, что материала для коррекции моего досье снято уже достаточно.
М-да. Настоящий размах пережитого я ощутил, переступив порог спальни и увидев, во что она превратилась: комната, еще вчера днем показавшаяся мне олицетворением образцового порядка и уюта, стала выглядеть как припортовое кафе после драки персон эдак пятидесяти! Ее святая святых, здоровенная четырехспальная кровать, когда-то стоявшая между двумя окнами, оказалась небрежно сдвинутой в правый угол. Четыре из шести подушек, оба одеяла и некогда свежая простыня, скрученная жгутом, валялись в левом. Пятая подушка на пару с завязанной узлом занавеской застряла между ножками перевернутого кресла. А на шестой, валяющейся слева от входной двери, лежал сорванный со стены динамик акустической системы.
С мелкими предметами обстановки было еще веселее. Скажем, кристаллодиски равномерно рассеялись по всем горизонтальным поверхностям, включая пол, полки двух модерновых шкафов и подоконники. Вазы, когда-то стоявшие в одном из шкафов, и одна из картин почему-то лежали на полу. А одежда… отдельные ее элементы можно было обнаружить чуть ли не на потолке!
– Да уж, повеселились мы на славу! – оглядев все это великолепие, потрясенно выдохнул я.
– Хочу еще… – мурлыкнула Линси, ласково провела ладонью по моей груди, томно потянулась, но тут же закусила губу. Не игриво, а так, как будто пыталась справиться с болью.
Я, все еще чувствующий эмоции девушки так же сильно, как свои, осторожно опустил ее на кровать и встревоженно спросил:
– Что-то не так?
– Все так! – язвительно хихикнула Бекки. – Ты же слышал: она хочет еще! Но уже не может!
– В смысле?!
– Натерла. Все и вся. А вот я свежа и чиста, как первый снег, поэтому после завтрака компенсирую тебе все, что ты недополучил от этой ленивицы!
К моему удивлению, это заявление вызвало в Линси не ревность, не недовольство, а что-то вроде облегчения… с легким оттенком горечи. Поэтому во время завтрака я не столько ел, сколько анализировал ее поведение и пытался разобраться в эмоциях, испытываемых обеими девицами.
К десерту, свежим булочкам с заварным кремом и чаю, кое-что стало вырисовываться, поэтому, когда мисс Хеэйс отвалилась от подноса, перевернулась на другой бок и как-то уж очень твердо попросила ее не будить минимум восемь часов, я вопросительно посмотрел на мисс Дженкинс.
Девушка забавно наморщила носик, а затем тряхнула огненно-рыжей гривой:
– Чуть позже, ладно?
Я согласился. И, упав в джакузи, попытался рассчитать вероятность того, что за столь своевременным появлением сладкой парочки стоит первый лейтенант Симмонс. Увы, сосредоточиться на анализе не удалось – не прошло и пяти минут, как рядом со мной оказалась Рыжая. И мне пришлось отвечать уже на ее взаимность.
Кстати, если мисс Хейс отдавалась страсти целиком и полностью, бездумно сгорая дотла и тем самым заставляя сгорать меня, то Бекки занималась любовью вдумчиво и целеустремленно, ни на миг не теряя головы. Она вслушивалась в каждый мой вздох, движение или эмоцию и очень осторожно экспериментировала. Словно стараясь адаптировать некую усредненную программу поведения под мои привычки и желания. Не могу сказать ничего плохого – выкладывалась она тоже по полной и позволяла делать все, что мне хотелось или моглось. Но по сравнению с лесным пожаром чувств Линси ее страсть казалась в лучшем случае небольшим костерком. Видимо, поэтому и я вел себя так же – расчетливо берег дыхание. И нарабатывал нужный материал, периодически подстегивая гормональный фон имплантатами. А параллельно, само собой, анализировал, анализировал, анализировал.
То, что у встречи с этой парочкой есть второй, более глубокий слой, по своеобразному поведению Бекки читалось без особых проблем. А вот четко определить заинтересованное лицо, работая с РАБом урывками, увы, никак не получалось. Даже с короткими экскурсами в маленькое, но довольно разноплановое досье обеих девиц. Поэтому часам к двенадцати дня, когда Бекки начала уставать, я решил, что любовь любовью, а быка, в смысле телку, пора брать за рога. Разговаривать на серьезные темы под камерами спутников не стоило, поэтому, активировав имплантат с говорящим названием «Купол», я уволок Рыжую в ванную комнату.
– Ну что, может, побеседуем начистоту? – спросил я, втолкнув девушку в стеклянную кабинку, подобрав температуру воды и включив душ.
Как я и предполагал, ссылаться на усталость, желание отдохнуть и т. д. она не стала – утвердительно кивнула, затем выдавила на ладонь жидкое мыло и принялась деловито намыливать мою грудь.
Собиралась с мыслями недолго, секунд двадцать. А потом задала наводящий вопрос:
– Скажи, каким ты видишь свое будущее?
– Пока никаким. А что, есть варианты?
Рыжая склонила голову к плечу, задумчиво провела пальчиком по моей правой ключице, нервно облизала порядком припухшие губки и насмешливо фыркнула:
– А то ты не понял!
– Понял… – не стал спорить я. – Но мне бы хотелось оценить ваши условия. Желательно озвученные сразу по верхней планке.
– На мелочи не размениваешься?
– Неа. Да и вы, как я понял, предлагаете подобное трудоустройство далеко не каждому.
– Не дурак… – удовлетворенно заключила она. И ни с того ни с сего грустно вздохнула: – А жаль: Линси повесится…
– Почему?
– Ты похож на ее Вилли. Не внешне, а… – она неопределенно покрутила рукой перед моим лицом, не нашла подходящего слова и виновато развела руками, – ну, не знаю, молчаливостью, наверное. А еще уверенностью в себе и надежностью. Если окажешься к тому же и умным – так вообще ужас: умные и сильные мужчины – ее слабость.
Как это ни странно, в ее отношении к Линси я не почувствовал и тени фальши – девушка действительно переживала за подругу и действительно желала ей счастья. Хотя какое счастье с мужчиной могло быть при такой работе, я понимать отказывался.
– Прости, отвлеклась… – поняв, что разговор ушел не в ту степь, извинилась девушка. – Итак, о чем мы говорили?
– Я просил озвучить условия. По верхней планке. И обозначить личность или компанию работодателя.
– Работодатель – корпорация «Genetica». Условия по верхней планке озвучить не могу, так как не владею соответствующей информацией. Зато могу озвучить те цифры, которые мне назвали: на время испытательного срока ты будешь получать пятьсот тысяч кредитов в год. Естественно, без учета премий. Кроме того, получишь полный соцпакет, жилье, личный транспорт и связь по категории «С».
Условия были неплохими. Не ах, конечно, но для начала очень даже ничего. Было только два минуса. Первый – вероятность того, что это предложение появилось с подачи Каймана, была исчезающе мала. Второй – меня не устраивал работодатель. От слова «совсем». Тем не менее отказываться от трудоустройства или как-то показывать свое негативное отношение к этой корпорации было глупо, поэтому я чуть склонил голову, показывая, что принял услышанное к сведению, затем повернул девушку к себе спиной и подставил ладонь под контейнер с жидким мылом.
– А где ответ? – покорно уперевшись руками в стенку и слегка оттопырив аппетитную попку, томно выдохнула Бекки.
– Ваше предложение услышано. Увы, оно было самым первым. А я никуда не спешу… – намыливая хрупкие плечики, усмехнулся я. – Выслушаю все стороны, сравню предлагаемые условия и выберу самую заинтересованную во мне любимом.
– Логично. А ты бы не мог продублировать мне то предложение, которое сочтешь самым лучшим? Естественно, до того как дашь окончательное согласие? Вдруг мы изыщем резервы и предложим больше? – попросила девушка и чуть расставила ноги. Видимо, для того, чтобы мне было удобнее намыливать внутреннюю поверхность бедер.
– Почему бы и нет?
– Значит, контакт оставишь…
– Угу.
– Спасибо. Особенно от Линси!
Вторая часть предложения у нее получилась какой-то уж очень искренней, поэтому я невольно остановил руку. Рыжая отреагировала мгновенно – повернулась вполоборота, встревоженно заглянула мне в глаза и, что-то в них прочитав, неожиданно серьезно заявила:
– На корпорацию «Genetica» работаю только я. А она все еще пытается забыться. Поэтому, если будет возможность, иногда напоминай ей о себе, ладно?

Глава 12
Роберт Рид

Загородный дом Хейсов я покидал через двое суток. Один – обе девицы, вымотанные прощальным постельным марафоном, пребывали в бессознательном состоянии и вряд ли среагировали бы даже на рев баззеров боевой тревоги, установи я таковые в их спальне. Уходить, не попрощавшись, я считал неправильным, поэтому перед тем, как подняться на крышу к заблаговременно вызванному муниципальному такси, нашел в ванной помаду поярче и написал на каждой из двух прелестных попок по короткому, но игривому комплименту. Потом вспомнил про обещание оставить айдишку личного комма и запечатлел длинный цифровой ряд на оконном стекле.
Программа дальнейшего «отдыха» была проработана еще на базе, поэтому, забравшись в салон древнего «Мустанга», я с ходу озвучил название отеля, в котором заранее забронировал номер, опустился на сиденье, откинул спинку, закрыл глаза и ушел в себя.
Удивительно, однако никакого неприятного послевкусия я не чувствовал. Камня на сердце и пустоты в душе – тоже: воспоминания о Дайане, не дававшие мне нормально жить все предыдущие годы, словно отодвинулись далеко-далеко и уже не жгли, а просто грели. А вот ненависти стало больше. Причем намного: черная пелена, последние двенадцать лет моей жизни незримо присутствующая где-то на краю сознания, пододвинулась чуть поближе и налилась еще более жуткой тьмой.
Разбираться в причинах таких изменений не было никакого желания, поэтому я активировал РАБ, вывел на экран задачу по астронавигации повышенной сложности и напрочь загрузил мозги.
Расчет прыжка из пояса астероидов Крио-3 к спасательной орбитальной базе Дилара-4 без помощи соответствующих программ занял одиннадцать с половиной минут. А еще через полторы после того, как я рассчитал все исходные данные, флаер покинул скоростной коридор D-22 и, постепенно замедляясь, начал снижаться к гостиничному комплексу «Holyday Inn Dallas». Решив, что для отпускника я слишком равнодушен к окружающей действительности, я открыл глаза, приказал искину такси включить обзорный режим и с интересом огляделся.
Небо над городом напоминало аквариум: огромное облако из десятков тысяч гражданских машин окружало «Мустанг» со всех сторон. Поблескивающие на солнце разноцветные пятнышки свивались в толстые жгуты вдоль разгонных и скоростных магистралей, стремительными искорками простреливали по горизонтальным хордам, рассыпались мерцающей пылью над крышами домов и окутывали туманом темные каньоны улиц. Относительно чисто было лишь над полоской пляжей, но уже в полукилометре от берега воздух был забит зеркальными дисками экскурсионных платформ, скоростными айрбайками и им подобной мелочью.
Пока я, изображая интерес, разглядывал будущий ТВД, такси завершило снижение и, на миг зависнув над одним из нескольких десятков посадочных квадратов, плавно опустилось на опоры. Сообщив о том, что точка назначения достигнута, искин флаера поблагодарил меня за то, что я воспользовался услугами их компании, пожелал приятного отдыха и открыл боковую дверь. Буркнув в ответ привычное «спасибо», я выбрался наружу, с наслаждением вдохнул влажный, горячий и пахнущий морем воздух, расстегнул две верхние пуговицы рубашки и прогулочным шагом направился к зеркальной лифтовой башенке. При этом, естественно, не забывал изображать вояку, изголодавшегося по отдыху, то есть с плотоядным интересом поглядывал на всех без исключения представительниц женского пола, попадающихся на пути, презрительно ухмылялся их кавалерам и предвкушающе скалился.
С аппаратным противодействием внешнему контролю не заморачивался, ибо не видел в этом действии никакого смысла: сотни, если не тысячи, камер наблюдения, как ведомственных, так и гражданских, понатыканные чуть ли не через каждый сантиметр, позволяли наблюдать за гостями и жителями отеля совершенно легально. А чтобы разобраться с мотивами каждой подключившейся к ним личности, требовались расчетные мощности главного искина базы. Зато визуальным противодействием занимался по полной программе – привычно отмечал каждую вспышку внимания, запечатлевал в памяти искина лица, фигуры и моторику движений потенциальных наблюдателей, оценивал степень угрозы и т. д.
Заселялся в режиме «super fast». То есть просто переоделся, раскидал шмотки по шкафам, все более-менее ценное сунул в сейф, а всяких там сторожков ставить не стал. И уже через двадцать минут стоял на пороге китайского ресторанчика, занимавшего в тематическом рекламном проспекте для гурманов почетное первое место.
Несмотря на середину дня, со свободными местами оказалось плоховато: незанятых столиков не было даже внутри, а на веранде был полный аншлаг. Тем не менее мне повезло – пока я ковырялся на сайте отеля и искал другое заведение с китайской кухней, мимо меня стремительно пронеслась стайка насытившихся и наболтавшихся девиц, а нарисовавшийся рядом официант сообщил, что один столик уже освободился и его уберут и сервируют через три минуты.
Не успел я усесться в кресло, убедиться, что контролирую оба входа, и вывесить над столом голограмму меню, как дверь, ведущая в фойе, скользнула в сторону, и в ресторан вплыла чрезвычайно красивая, ухоженная и со вкусом одетая женщина лет тридцати. Высокая, под метр восемьдесят пять, с великолепной фигурой, созданной не руками косметических хирургов, а стараниями очень грамотных тренеров, она выглядела небожительницей, на миг отложившей свои божественные дела и зачем-то спустившейся на грешную землю.
«По мою душу… – мысленно фыркнул я. – Сейчас оглядится, увидит, что в зале мест нет, затем выйдет на веранду и поинтересуется, жду я кого-нибудь или как…»
Она действительно огляделась, увидела, что мест нет, вышла на веранду, посмотрела вправо-влево, скользнула взглядом по свободному креслу передо мной и… двинулась к выходу. То есть не изобразила, что колеблется, а решительно устремилась к двери.
На ногах я оказался раньше, чем понял, что мое предсказание не сбылось.
– Девушка, не торопитесь уходить! Если вы настроились позавтракать именно в этом ресторанчике, то почему бы не присесть за мой столик?
Богиня остановилась, развернулась на месте, оглядела меня с ног до головы, зачем-то задержала взгляд на предплечьях и заколебалась.
– Я один и никого не жду. Если вы не жаждете общения, доставать не буду.
Густые, аккуратно накрашенные ресницы дрогнули и чуть-чуть опустились, не взгляд, а ощущение взгляда скользнуло по моей шее и плечам, а между бровей красавицы на мгновение нарисовалась вертикальная складка.
– Девушка, я ни в коем случае не настаиваю. Просто буквально пять минут назад я сам искал свободное место. И успел прочувствовать всю горечь рухнувших надежд…
– Поэтично… – оглядев меня снова, с легким удивлением в голосе заключила она. – И, пожалуй, убедительно…
Низкий, грудной голос, чем-то похожий на голос Дайаны, резанул по нервам и на миг заставил пожалеть о дурацком порыве. Тем не менее отодвинуть кресло я все-таки догадался.
Девушка села. Настолько пластично и сексуально, что боль куда-то сдуло. А я завис, как неоткалиброванный блок наводки РСЗУ. И на заданный вопрос среагировал с некоторой задержкой.
– Вы, наверное, военный?
– Э-э-э… да! Мастер-сержант морской пехоты Роберт Рид. Можно просто Робби.
– Элизабет Торндайк. Можно просто Лиз… – с непонятной горечью в голосе представилась она. Потом грустно улыбнулась и добавила: – Я врач. До смерти устала от проблем, поэтому сбежала с работы и решила где-нибудь забыться. А вы?
– Я в отпуске. Только устал не от проблем, а от службы.
– А почему вы один? – коснувшись пальчиком с идеальным маникюром сенсора вызова официанта и тряхнув роскошной шевелюрой так, будто на что-то решилась, спросила она. После чего попробовала пошутить: – Мне почему-то казалось, что бравые морпехи ходят только повзводно, а питаются исключительно в заведениях типа «Пьяной акулы» или «Сломанного якоря».
Я пожал плечами:
– Вы жертва стереотипов. Да и я, собственно, тоже. Ведь еще пять минут назад я был убежден, что богини красоты на землю, в принципе, не спускаются. А если и спускаются, то осчастливливают возможностью себя лицезреть исключительно посетителей элитных ресторанов. Таких как «Петерман» или «Альпийская роза»…
Глаза мисс Торндайк заискрились сдерживаемым смехом:
– Ну, вы и льсте-е-ец! Пожалуй, я начинаю вас бояться!
– Бояться? Почему?
– Ну, как вам сказать? Большинство по-настоящему сильных мужчин интеллектом как-то не блещет. А по-настоящему умные почему-то занимаются собой не слишком регулярно и в результате радуют женщин раз в три-пять лет. То есть в первый месяц после очередного посещения клиники косметической хирургии.
– Ну, и кто из нас льстец? – поинтересовался я, а затем «растерянно» сглотнул: – Или вы хотите сказать, что мне, как просто сильному, пора вставать и откланиваться?
Элизабет расхохоталась:
– Два – один в вашу пользу!
– Сдаетесь?
– Что, вот так сразу?
К моему искреннему удивлению, начавшаяся пикировка с мисс Торндайк не вызвала во мне и тени неприятия. Наоборот, почувствовав, что процессом наслаждается и она, я вдруг ощутил азарт:
– А как надо?
– Вообще или лично мне?
– Вы считаете, что в ВАШЕМ присутствии меня могут интересовать принципы или мнение представительниц слабого пола, не заслуживающих статуса небожительниц?
– А в мое отсутствие что, может?
– Вы уже начинаете ревновать?!
– Вы не будете против, если мы на минуточку прервемся? – дотронувшись до моего запястья, вдруг спросила Лиз. – А то официант заждался. Да и вы, наверное, голодны.
Честно говоря, я был против. Но парня, тактично застывшего метрах в десяти, все-таки подозвал и предложил Элизабет заказывать первой.
Мисс Торндайк умудрилась отстреляться меньше чем за минуту: четко, не колеблясь и не заглядывая в меню, озвучила названия блюд, затем поинтересовалась, есть ли в наличии «Токайское» девяносто третьего, и откинулась на спинку кресла.
Я побил ее рекорд. Секунд на десять. Просто решил ограничиться двойной порцией свинины в кисло-сладком соусе, копчеными свиными ушками и вишневым соком.
– Не пьете? – спросила Элизабет, когда парень исчез. – Или так хорошо отметили начало отпуска с сослуживцами?
– Куда мне еще? Я уже пьян без всякого вина! – улыбнулся я.
– А если серьезно?
– Если серьезно, то сегодня я планировал посетить парк развлечений «EX-Stream», а там нужна трезвая голова.
– Планировали или посетите? – не очень понятно уточнила девушка.
Я нахмурился, перебрал в голове десяток вариантов мотивов, которые могли бы сподобить ее на этот вопрос, а потом рассмеялся:
– Лиз, я не из тех мужчин, которые ограничиваются одним лишь планированием, дабы была возможность озвучить свои намерения. Если есть желание, можете убедиться лично. После того как мы поедим…
Парк развлечений «EX-Stream», что-то вроде Мекки для любителей экстремального спорта, раскинулся на берегу моря в двенадцати километрах от шестого транспортного полукольца. Огромная территория, размером с небольшой город, была исчерчена линиями наземного метро. А каждый из трехсот семидесяти шести аттракционов окружен десятками смотровых трибун, целыми гроздьями ресторанов, мини-отелей и офисов букмекерских контор, боксами для техники, вспомогательными помещениями и т. д. Единственное, чего там не было, это стоянок для личного транспорта: те, кто прилетал в «EX-Stream» своим ходом, оставляли флаера на перехватывающих паркингах, а дальше выбирали средства передвижения по своему карману. Впрочем, на мой взгляд, особой разницы, на чем передвигаться, тут не было – что пятидесятиместный вагон надземки, что семейный «Family», что двухместный «Tulip» управлялись одной и той же местной СУВД.
Я взял «Тюльпан». Но не для того, чтобы выпендриться, а из чувства самосохранения: перед тем как вылететь из отеля, Элизабет убежала переодеваться. И переоделась. «Во что-нибудь», как выразилась она, «поудобнее». Безусловно, отрываться в парке развлечений в легких спортивных тапочках, коротких шортах и плотном топе было в разы удобнее, чем в летнем платье. Но полупрозрачный верх, по последней моде демонстрирующий всем и каждому правую грудь во всей ее красоте, да «стеклянные» врезки нижней части комплекта, позволяющие любоваться… хм… толком ничего не прикрывающие, действовали на всех окружающих мужчин как красная тряпка на быка. И мне совершенно не улыбалось выяснять отношения со всеми желающими к ней подкатить.
Упав в мягкие подушки, заменявшие сиденья, и с наслаждением вытянув безупречные ножки, она активировала панель управления, с интересом оглядела трехмерную карту, возникшую в центре салона, и склонила голову к правому плечу:
– Откуда начнем?
– «Начнем» или «начну»? – на всякий случай переспросил я, выделив интонацией последние слоги.
– «Начнем»! – без тени неуверенности заявила девушка. – Я хочу понять, что именно тебе нравится. И надеюсь разделить планируемое удовольствие.
– Что ж, тогда сначала к «Эвересту»…
– А там куда? – заметно удивившись, спросила она.
– Увидишь…
Пока «Тюльпан» добирался до первой контрольной точки, мисс Торндайк в панике изучала голографии четырех из пяти аттракционов, пытаясь сообразить, на какой именно я ее потащу. Однако к окончательному решению так и не пришла. «Одуванчик» забраковала сразу, решив, что я, морпех, вряд ли предложу ей медленное и абсолютно безопасное парение на антиграве, пусть даже и с высоты в полтора километра. Бейс-прыжок в «Каньон Дьявола», подумав, тоже отмела. Вероятнее всего, потому, что поставила себя на мое место и пришла к выводу, что я вряд ли получу удовольствие от ее прыжка в тандеме с инструктором-мужчиной. В итоге склонилась к выводу, что я потащу ее либо на «Ниагару», гигантский каскад больших и маленьких водопадов, по которому можно было сплавляться на утлых одно- и двухместных лодчонках, либо на «Сумасшедший Пикировщик», крупнейшие «Русские горки» на планете.
В прозрачную кабинку лифта, поднимающего экстремалов на вершину рукотворного «восьмитысячника», Лиз зашла на подгибающихся ногах и белая как мел. Пока кабинка ползла вверх, кусала губы и пыталась смять пальцами никелированный поручень. А когда группа из семи веселящихся скайдайверов вытолкнула нас на обдуваемую всеми ветрами площадку, посмотрела вниз, вцепилась в мое предплечье и натянуто улыбнулась:
– Вид – просто застрелиться…
Я согласился. Затем пропустил мимо куда-то опаздывающую девицу с ярко-фиолетовыми волосами и десятком колец в нижней губе и свернул налево, к «Delirium Drive». Увидев перед собой иссиня-белую голограмму со стилизованным изображением одной из самых безумных искусственных «снежных» трасс обитаемого космоса, мисс Торндайк остановилась как вкопанная. А когда я повернулся и недоумевающе посмотрел на нее, хрипло поинтересовалась:
– Ты куда?
– Туда…
– Издеваешься?
– Нет.
В этот момент стеклянная дверь, ведущая к кассам аттракциона, ушла в сторону, и к нам вышли двое молодых и чертовски смазливых парней.
Меня, конечно же, не заметили. А вот Элизабет дораздевали взглядами и расплылись в слащавых улыбках:
– О-о-о, девушка, вы захотели распробовать Настоящее Удовольствие?
Лиз их, кажется, не услышала. Или услышала, но не поняла, что именно они говорят, так как смотрела на меня остановившимся взглядом и пыталась сформулировать вопрос.
Пришлось «помочь».
– Аттракцион «Delirium Drive». Перепад высот – тысяча пятьсот метров. Девять трасс. Самую простую называют «единичкой» или Чертовой лестницей. Самую сложную – «девяткой» или Харакири. Можно спускаться в одиночку или в тандеме с инструктором. Использовать лыжи, доску или спортивные сани…
Решив, что я отбиваю у них хлеб, парни, перебивая друг друга, принялись цитировать рекламный проспект:
– Одиночный спуск – только при наличии категорий…
– Для трасс с первой по четвертую – «D»…
– С пятой по восьмую – «F»…
– Для девятой – «E»…
Что самое смешное, и тот и другой периодически поглядывали на меня с нескрываемым презрением. Видимо, думали, что прокатиться собирается Элизабет, а я ее отговариваю.
– Несмотря на высочайшую сложность всех девяти трасс, спуск в тандеме абсолютно безопасен: мы, высококвалифицированные инструкторы, являемся истинными профессионалами, а СК-99 А, новейшие спасательные комбинезоны с искинами класса «Эрих-122» и интегрированными антигравитационными блоками, способны вытащить посетителей аттракциона из любой нештатной ситуации.
– Господа, вы бы не могли оставить нас наедине? – жестом заткнув «истинных профессионалов», внезапно попросила Лиз.
Парни снова одарили меня презрительными взглядами, расправили плечи и гордо удалились.
– Может, не стоит? Нет, я понимаю, что в детстве, увидев рекламный ролик «Delirium Drive», ты пообещал себе когда-нибудь обязательно съехать по самой крутой из имеющихся трасс, а достаточную сумму заработал только сейчас…
Я ухмыльнулся. Молча.
– Будь ты ребенком или подростком, я бы не сказала ни слова! Но сейчас ты взрослый мужчина, в полтора раза крупнее, чем любой из этих парней! Как бы хорошо ты ни вел себя в тандеме, все равно они будут чувствовать собственное превосходство! Что касается меня… я вижу, что ты готов на все… и УЖЕ оценила!
– Лиз, в детстве мне было не до рекламных роликов. И прокатиться я хочу без инструкторов…
Она поперхнулась.
– Мои допуски позволяют… многое. Мало того, если ты захочешь составить мне компанию, то мы можем прокатиться вдвоем!
Девушка зависла. Почти на минуту. Потом сглотнула, зачем-то подергала себя за кончик носа и… зажмурилась:
– По какой трассе?
– По «девятке»…
– По какой?!!
– А чего мелочиться? – улыбнулся я. – Отрываться – так по полной программе!
Девушка куснула себя за нижнюю губу и нервно поежилась:
– А «вдвоем» – это значит только ты и я?
– Да.
Думала она долго, минуты две с половиной. Невидящим взглядом уставившись в стену за моей спиной. Потом покосилась на голоэкран, на котором демонстрировалась нарезка из особо впечатляющих спусков, и наконец решилась:
– Хм. А почему бы и нет?
…Когда порядком ошарашенные инструкторы захлопнули шлем «Эриха-122», сильно упрощенного аналога учебного армейского «ТКС-ВУ», решимость Элизабет куда-то испарилась, а ее саму ощутимо затрясло. Чуть изменив настройки обратной связи, дублирующей мне ее состояние, я активировал нужные имплантаты, прогнал тесты системы сопряжения, опустил линзу и включился во внутреннюю сеть:
– Ли-из?
Девушка отозвалась далеко не сразу – видимо, искала в себе силы хоть что-то сказать:
– А?
– Может, останешься?
– Нет!
– Точно?
– Точно!
– Тогда соберись и попробуй получить удовольствие! – усмехнулся я, приглушил входящий акустический сигнал до минимума и подал корпус вперед. Соскользнув со стартовой колодки, скоростная доска от «F amp;K» встала в разгонную колею и неторопливо повлекла нас к сепаратору.
Зону невозврата, последний отрезок, двигаясь по которому при желании можно было уйти на любую трассу или укатиться в «отказник», мы преодолели секунд за десять. Потом выехали на гребень, на долю секунды зависли над пропастью и ухнули вниз. Двенадцать метров свободного падения, дикий крик мисс Торндайк, основательно порезанный искином, – и я, мягко приземлившись на «подушку» из искусственного снега, ушел в правый вираж. А через пятьдесят шесть метров, перекинув жесткую связку из двух сто двадцать вторых «Эрихов» влево, влетел в кулуар под названием «Ледяная Пасть».
Полторы сотни метров безумного метания между скальными «Зубами», торчащими чуть ли не через каждый метр, – и трасса вынесла нас на «Трамплин». Небольшой доворот перед участком стабилизации, отрыв, полет – и мы, просвистев между двумя устрашающими «Клыками», вписались в самую середину «Костедробилки». Коснулись наста, ушли в левый вираж – и тут Элизабет наконец перестала орать. Зато изо всех сил сжала руки на моей пояснице и столь же добросовестно вдавила шлем мне в правое плечо. Вернее, попыталась вдавить, но система стабилизации наших комбезов компенсировала ее движение ко мне, слегка отодвинув «Эрих». А через две целых семнадцать сотых секунды вернула его обратно – испугавшись, что может мне помешать, девушка все-таки заставила себя расслабиться!
Относительно комфортно я себя чувствовал не так уж и долго. До момента, когда следующий виток трассы привел нас к очередному трамплину, где я исполнил прыжок с вращением на триста шестьдесят градусов.
Приземление на подушку перед «Щеткой», участком трассы, поросшим низкорослыми и на редкость корявыми деревьями, прошло в том же стиле, что и первая часть спуска, – под визг моей напарницы. Потом девушка снова заткнулась. Видимо, переводила дыхание. Обрадовавшись тишине, я увел доску на «Перила» и, крутанув заднее сальто с последнего метра, нырнул под «Козырек». Намеренно притираясь к нависающей над колеей скале.
Слабость в коленях мисс Торндайк, которую я чувствовал с самого старта, тут же прошла – побоявшись зацепиться попкой за стремительно проносящиеся мимо камни, девушка снова попыталась вжаться в мое тело. А когда мы вылетели на «Зеркало», разогнались и долгие шесть секунд изображали птицу-мутанта, почему-то решила, что я где-то ошибся, и поэтому нас уже подхватили антигравитационные пояса:
– Все, отката…
Закончить вопрос не успела, так как доска снова коснулась наста, я кинул наш тандем влево, обошел каменюгу размером с трехэтажный дом и влетел в «Тоннель».
Одна-единственная секунда относительной темноты и еще более душераздирающего визга – и мы, вылетев на свет, оказались на «Полке». Четыре скоростных виража, перелет через овраг, и трасса, свернув направо, вынесла нас к «Лезвию Бритвы» – пятидесятиметровому куску опорного рельса, переброшенному через трещину. На него я запрыгнул с вращением на пол-оборота, сошел с вращением на полтора, а через восемь секунд, вписавшись в чертовски узкую и крутую, но почти не опасную «Каменную Щель», ехидно поинтересовался:
– Готова поприветствовать благодарных зрителей или ну их куда подальше?
– Что?!
Повторять вопрос было уже поздно, поэтому я выбрал в меню искина один из стандартных режимов, и правый рукав «Эриха» мисс Торндайк вскинул ее руку в жесте победителя. Как раз вовремя: доска, плавно обогнув последнее препятствие, вынесла нас к трибунам.
– Зрители в диком восторге! – включив внешние акустические сенсоры и дав ей оценить накал страстей, сообщил я. – Кстати, ты как, шлем снимать будешь или сначала наведешь красоту?
Девушка не ответила, так как смотрела то на белоснежную громадину «Эвереста», то на огромные голограммы, раз за разом демонстрирующие зрителям отдельные элементы нашего спуска. Потом вдруг повернулась ко мне, откинула линзу своего шлема и уставилась в линзу моего.
– Роберт?
В голосе Лиз прозвучали какие-то странные нотки, и я перестал валять дурака:
– Что?
– А ты можешь спустить меня по этой же трассе еще раз? Эдак через полчаса, когда у меня перестанут трястись коленки?
…Во время второго спуска по «девятке» мисс Торндайк не заорала ни разу. Ойкать – ойкала. На каждом «страшном» участке. И дважды попыталась переупрямить свой «Эрих». Но, в отличие от рекрутов во время первого «боевого» десантирования с орбиты, ни разу не закрыла глаза.
С доски слезла сама. Сама сняла шлем, дождалась, пока я последую ее примеру, и, ничуть не стесняясь взглядов беснующихся зрителей и реющих в воздухе «Ангелочков», подарила мне страстный поцелуй.
– Куда дальше? – поинтересовался я, с трудом оторвавшись от ее губ.
Элизабет прищурилась, несколько секунд смотрела куда-то сквозь меня, а затем хищно оскалилась:
– Сначала в душ. Потом в «Парадиз». А часам к шести – в «Лазурную Лагуну»!
С первым пунктом программы я согласился, не задумываясь: несмотря на то что нательный слой «Эриха» абсорбировал любые выделения, после его снятия рекомендовалось принять душ. А вот второй и третий мне не понравились:
– Не хочу тебя расстраивать, но ни в «Парадиз», ни в «Лагуну» я не ходок. Не та социальная категория и не тот уровень доходов.
– Ты показал мне эту грань жизни. Я покажу тебе ту… – обняв меня за талию, улыбнулась девушка. А когда я криво усмехнулся и отрицательно помотал головой, перестала играть словами: – Пока я буду принимать душ, просмотри, пожалуйста, файл, который я тебе сейчас скину. Главный герой ролика – мой жених. Место съемки – «Лазурная Лагуна». Время – вчерашний вечер…
Ролик оказался презанятным. Для начала он был снят микроботом детективного агентства «Пинкертон и Ко», и соответственно, считался документом, имеющим юридическую силу. А ведь двадцатиминутная нарезка с неизменным информатором в правом верхнем углу экрана демонстрировала все стадии измены: съем двух проституток на Фрайдей-роад, копию оплаченных электронных чеков, заверенных личным ID некоего Александра Митчелла-Третьего, пьянку в ресторане «Лагуны», несколько оргий в ее президентском люксе, на пляже и т. д. Апофеозом грехопадения, если я правильно понял расставленные акценты, являлся финальный сорокасекундный отрывок, на котором мистер Митчелл, пребывающий в состоянии наркотического опьянения, дарил одной из ночных фей платиновую цепочку с крестиком от ювелирного дома «Tiffany amp;Co».
Что такое жажда мести, я знал не понаслышке, поэтому быстренько ополоснулся, оделся, вышел из раздевалки и, дождавшись Лиз, озвучил свое решение…
В «Парадизе», торговом центре для очень состоятельных граждан, мне пришлось основательно потратиться: одежда, подобранная для меня мисс Торндайк, стоила как новенький флаер средней ценовой категории. Лиз, пытавшаяся взять все траты на себя, слегка обиделась. А потом отомстила, подарив дорогущий комм от «INT» и совершенно фантастические солнечные очки. Потом она затолкала меня в салон красоты, о чем-то пошепталась со стилистами и куда-то упорхнула.
Два часа сорок минут изощреннейших пыток я перенес стоически – ушел в вирт, где решал задачи по астронавигации, в условиях активного противодействия врага. А когда вернулся в реальность и увидел себя в трехмерной динамической модели, «прогуливающейся» по салону, потерял дар речи. Еще бы, образ, который создала троица совсем молоденьких девиц, выглядел на миллион кредитов или что-то около того. Еще через шесть минут, когда в салон ворвалась Лиз, я потерял еще и способность связно мыслить: мастерски подобранный макияж добавлял ее и без того идеальному лицу немалую толику чувственности. Коротенькое коктейльное платье, как-то уж очень эротично подчеркивающее линии фигуры, пробуждало совершенно безумные фантазии. А изменившаяся пластика, легкая поволока во взгляде и будоражащий аромат духов заставляли чувствовать себя чем-то вроде праха у ног богини Страсти!
Кстати, такие сильные ощущения Элизабет вызвала не только у меня: две из трех девиц, работавших со мной, смотрели на нее с плохо скрываемым вожделением, а третья – с черной завистью.
Лиз это почувствовала. И переключила их внимание на меня:
– Милый, может, ну ее, эту вечеринку, а? Давай вернемся домой, отключим коммы и снова завалимся в спальню!
– Коммы можно выключить прямо сейчас… – скользнув к ней, плотоядно ухмыльнулся я. – И начать… в флаере… по дороге домой…
Предложение было принято на ура, и я, подхватив мисс Торндайк под локоток, повел ее к ближайшему лифту. Шли быстро, демонстрируя нетерпение. Во время подъема на крышу кусали губы, обжигали друг друга прикосновениями и «плавились» от сдерживаемого желания. А когда вышли из башенки, я легонечко придержал Лиз за руку и без тени улыбки поинтересовался:
– А ничего, что вот такое твое поведение тоже можно счесть… э-э-э… предосудительным?
– Уведомление о безусловном расторжении брачного контракта я отправила еще вчера. Подтверждение из мэрии уже получила. Значит, имею полное право творить все, что хочется и можется.
Творить все, что хочется и можется, Элизабет начала еще на крыше «Парадиза». Вызвав не такси, а лимузин. Чуть позже, ввалившись в «Лазурную Лагуну», сняла один из шести «платиновых» номеров. А затем потащила меня в сауну.
Особой логики в ее поведении я не заметил. Но подыгрывал, как мог, – от ресепшена до двери номера нес ее на руках, от души попарился, принял душ, без возражений прошел в спальню, включил там тихую музыку и, как был, мокрым, завалился на кровать.
Следующие три часа мы болтали. О чем? О голофильмах и экстремальном спорте, о поэзии и архитектуре, о путешествиях и юмористических шоу. Хотя нет, говорила в основном Элизабет. И показывала записи со своего комма. А я слушал, смотрел и получал удовольствие.
Часа через три, закончив демонстрировать понравившиеся ей рисунки, увиденные, кажется, в галерее гиперреализма Нью-Нагано, она вдруг вырубила 3D-проекцию и посерьезнела:
– Алекс – один из совладельцев «Лагуны». О том, что я прилетела сюда с мужчиной, ему наверняка доложили. Систем видеонаблюдения в Платиновых и Золотых люксах нет, запустить к нам микроботы без его санкции охранники не посмели бы, следовательно, о том, что мы с тобой сейчас вытворяем, он может судить только по расходу электроэнергии…
«В Сеть мы не выходили, после сауны включили акустическую систему в спальне, значит, занимаемся любовью…» – мысленно прокомментировал я.
– Он сейчас в диком бешенстве… – после небольшой паузы продолжила девушка. – Во-первых, потому, что ты сложен в разы лучше его. Во-вторых, я с ним только парилась, а тебе «позволила» все. И, в-третьих, мы с тобой в постели уже четвертый час. А он, по уверениям одной из его бывших баб, способен продержаться от силы минут двадцать. Да и те – на стимуляторах или под дурью…
Спрашивать, зачем ей был нужен такой «красавец», я счел нетактичным, поэтому промолчал. И заслужил благодарный взгляд.
– В принципе, можно улетать уже сейчас. Но мне бы хотелось нанести сoup de grâce… э-э-э…
– Удар милосердия.
– Ага!
– Как именно?
– Я обожаю плавать по ночам. Какой бы я ни была уставшей, приехав в «Лагуну», я обязательно захожу в море и провожу в воде минимум полчаса. А сейчас выйду на пляж, кое-как доковыляю до беседки, упаду на ложе и буду млеть от прикосновения твоих губ и рук…
– Можно еще мурлыкать и счастливо улыбаться.
– Угу…
– А потом сказать что-нибудь вроде: «Поехали к тебе, милый, я хочу заснуть в твоих объятиях…» – усмехнулся я.
– Скажу обязательно. И попрошу отнести меня в флаер на руках…
Три десятка метров до моря мисс Торндайк преодолела лишь с моей помощью. Эдак с полминуты постояла у прибоя, потрогала пальчиками правой ноги воду, вымученно вздохнула и повлекла меня к беседке:
– Нет, не смогу…
На широченное ложе практически упала. Собравшись с силами, перевернулась на спину, похлопала ладонью рядом со своим бедром и закрыла глаза.
– Ты фантастически красива… – ничуть не кривя душой, выдохнул я и нехотя вернул на место крошечный треугольник, обычно прятавший левый сосок, но съехавший с него во время переворота на спину.
– А ты фантастически нежен… и если бы у меня осталась хоть капелька сил, я бы опять отплатила тебе той же монетой…
– Совсем-совсем не осталось? – ехидно поинтересовался я. – А если найду?
– Попробуй, я буду только рада… – хрипло произнесла Элизабет и легонечко прогнулась в пояснице, отчего ее грудь тяжело колыхнулась.
«…и буду млеть от прикосновений твоих губ и рук…» – мысленно напомнил себе я и ласково прикоснулся указательным пальцем к мочке ее уха.
По телу девушки прокатилась волна мелкой дрожи. Затем Лиз облизнула пересохшие губки и закрыла глаза.
Я повел палец вниз, по шее, коснулся хрупкой ключицы и замер.
Девушка затаила дыхание и пододвинулась чуть ближе. Так, чтобы мне было удобнее ее ласкать.
Я наклонился вперед, коснулся носом ее волос и вдохнул волнующий запах. Провел пальцем по плечу, уперся в бретельку лифчика и свернул вниз, по направлению к груди. На мгновение остановился перед треугольником из ткани, поколебался и скользнул вниз, описывая дугу вдоль края восхитительного полушария.
Лиз задрожала снова, по ее коже побежали мурашки, а сосочки чуть было не проткнули тонкую ткань.
Изобразить такую реакцию, не испытывая желания, было невозможно, поэтому я отбросил сомнения, сдвинул в сторону мешающее препятствие и коснулся губами краешка светло-розовой ареолы…
Грохот распахнувшейся двери и вопль, раздавшийся со стороны веранды, заставили меня прервать ласки, приподняться на локте и недоуменно повернуться ко входной двери.
– Лиззи, ты что, обкурилась?! Ты что творишь, похотливая дура?!
В реале бывший жених мисс Торндайк выглядел еще непритязательнее, чем в записи. Нет, фигура у него была более-менее ничего. То есть он мог гордиться пропорциональным сложением, средненьким мышечным корсетом, наработанным в косметической клинике, загорелой кожей с минимальным количеством подкожного жира и модным в этом сезоне V-образным волосяным покровом на груди. «Аристократическое» лицо с тонким носом, четко очерченными скулами и аккуратным подбородком тоже могло бы смотреться достаточно неплохо. Да, могло бы. Если бы не кривилось от бешенства.
– Пшел вон! – даже не подумав прикрыть грудь покрывалом или отстраниться от меня, презрительно бросила Элизабет.
– Слышь, ты, придурок! – не услышав ее «настоятельной просьбы», заорал мистер Митчелл. Уже, как я понял, обращаясь ко мне: – Убери руки от груди моей невесты и вали к чертовой матери, пока жив!
Особо теплых чувств к этой личности Лиз вроде бы уже не испытывала, поэтому я перетек на ноги и шагнул навстречу несущемуся ко мне отвергнутому жениху:
– Молодой человек, вы только что нарушили как минимум три статьи криминального кодекса: вторглись на частную территорию, оскорбили мисс Торндайк и меня, а также угрожа…
– Криминальный… кодекс… здесь… представляю… я!!! – умудрившись сорвать дыхание во время двадцатиметровой пробежки, заявил он и, подпрыгнув, попытался ударить меня ногой в живот.
Я сместился в сторону, и Митчелл-третий, пролетев мимо, грохнулся на мокрый песок. Основательно приложившись копчиком и левым локтем.
Вторая атака в его исполнении получилась не намного результативнее. Начав ее с прямого удара в голову, он нарвался на примитивный шомен цки шихо наге кузуши, совершил красивый кульбит и грохнулся набок.
Обиделся – жуть. Еще бы, его падение сопровождалось обидным до слез хохотом «неверной» невесты. Увы, последовать ее совету и пойти вон он счел невозможным. Поэтому грозно сжал кулаки и… позвал охранников!
Два здоровенных лба, судя по нагрудным нашивкам, закончивших академию телохранителей «Байярд», ворвались на крошечный пляж буквально через пару секунд. Оценили диспозицию, попробовали объяснить работодателю, что он не прав, но не преуспели. Вылететь с работы с волчьим билетом не захотел ни один из них, поэтому два куска «мяса» бросились в атаку. На меня.
Работать в паре их учили. И вроде бы неплохо. Но скоростные и физические характеристики этих парней, а также гражданские имплантаты позволяли им чувствовать себя орлами исключительно с обычными злоумышленниками. То есть с обывателями без мускульных усилителей, хорошими спортсменами, занимающимися боевыми искусствами, да с вояками из самых мелких гражданских охранных предприятий. Ну а поскольку я не относился ни к одной из вышеперечисленных категорий, бедняги огребли по полной. В прямом смысле этого слова: идиоту, перед второй атакой догадавшемуся вытащить тонфу, я сломал в локте правую руку. А его напарнику, расстроенному судьбой друга и поэтому решившему выстрелить в меня из парализатора, перебил обе ключицы.
– Еще одно шевеление или писк – и я вызову военную полицию… – поймав за глотку пытавшегося что-то вякнуть «защитника», предупредил я. – А этим парням плевать на такие живые воплощения криминального кодекса Федерации, как вы. Вопросы?
Вопросов у мистера Митчелла не оказалось. Предложений тоже. Поэтому я выпустил его кадык и повернулся к Лиз:
– Извини, милая, но в этом заведении оказалось совсем не так уютно, как нам обещала реклама. Может, продолжим у меня?

Глава 13
Лэрри Акина Болдуин

Пиратская копия программной оболочки «Ghost-Turbo» оказалась далеко не «турбо» и совсем не «призраком»: убив аж сорок четыре часа на анализ голоархивов одних лишь общеобразовательных учебных заведений планеты, она вдруг сообщила, что обнаружена, и начала спешно обрубать хвосты. Мгновенно проснувшаяся Лэрри не стала полагаться на счастливый случай и подгрузила в помощь «мечте всех хакеров Вселенной» старенькую, но довольно надежную «Кицуне». А затем, подумав, попросила помощи еще и у искина базы.
Пока смешливая огненно-рыжая лисичка и забавный бритоголовый здоровяк в повседневном комбезе ВКС уводили укутанное саваном и гремящее цепями облачко эктоплазмы от стайки хищных пираний, девушка пребывала в полнейшем раздрае. А когда следы виртуального взломщика, наконец, затерялись в необъятных просторах Сети, вдруг почувствовала, что смотрит на трехмерный экран комма сквозь злые слезы.
Всхлипнула. Вытерла заплаканные щеки рукавом. Затем заставила себя проглядеть итоговую таблицу с результатами поиска искомого изображения и выругалась: вместо ожидаемых трех-четырех десятков предельно близких соответствий «призрак» нашел целых три тысячи сто восемьдесят шесть штук! И это – не успев закончить работу!!!
– Эталонная модель внешности «Шарль д’Этамп»… – прокомментировала крик ее души программная оболочка. – Держалась на пике моды с начала марта две тысячи двести семнадцатого и по конец января две тысячи двести девятнадцатого года. Согласно данным, полученным с сайта компании «Genetica», только за это время в клиниках корпорации было проведено порядка сорока двух тысяч операций по пластике ушных раковин под этот стиль. За следующие десять лет модель привлекла внимание еще четырех с половиной тысяч желающих. А последняя подобная аурикулопластика проведена позавчера, в четыре пятнадцать дня по локальному времени в клинике города Аштон.
– Принято… – автоматически ответила девушка, с ненавистью покосилась на трехмерное изображение левого уха сюрвайвера, неторопливо вращающееся вокруг своей оси в правом верхнем углу виртуального экрана, а затем угрюмо поинтересовалась: – А что по остальным вопросам?
Вместо того чтобы коротко и ясно ответить на поставленный вопрос, программная оболочка заюлила. Сначала сообщила, что возможности нелицензионной копии – ничто по сравнению с возможностями оригинала. Затем посетовала на то, что изначально условия поиска были ограничены слишком жесткими рамками. А когда Лэрри начала закипать, предложила ей раскошелиться и «за чисто символическую сумму» приобрести последнюю версию «Ghost-Turbo», заодно пообещав, что та наверняка избавит ее от всех проблем. Продемонстрируй «эктоплазма» возможности, сопоставимые с обещанными рекламой на хакерском сайте, девушка еще подумала бы. Но после столь впечатляющего фиаско со взломом сервера самого обычного колледжа не колебалась ни мгновение:
– Мне. Нужен. Результат. Какой есть. Немедленно.
Призрак сдался – развел в стороны цепи и замогильным голосом начал перечислять предварительные выводы.
Ничего обнадеживающего в них, к сожалению, не было. Судя по некоторым особенностям пластики, для маскировки личности сюрвайвер использовал устаревший, но еще не утративший актуальности студенческий учебно-тренировочный комплект «Лицедей»; для обмана химического анализатора – соответствующим образом настроенный модулятор запахов «Феромон»; для взлома искина ресторана – довольно специфический, но не особенно редкий комплект программного обеспечения «Тень».
– Если отталкиваться от себестоимости использованного оборудования и информации с профильных сайтов… – подытожила «эктоплазма», – то можно сделать вывод, что на момент подготовки к акции убийца Стефани Финч располагал не менее чем сотней тысяч «игровых» кредитов. Или, говоря другими словами, имел ранг от Подмастерья до Посвященного. А из этого следует, что он либо вплотную приблизился, либо только-только миновал так называемую «точку невозвращения»…
Последние двое суток Лэрри практически не вылезала с сайтов сюрвайверов, поэтому согласно кивнула головой и тут же заскрипела зубами: да, деятельность убийцы ее тетушки действительно уже должна была вызвать интерес соответствующих отделов полиции. Но шансов хакнуть их серваки с помощью ущербной «Ghost-Turbo», дабы найти нужную информацию там, у нее НЕ БЫЛО!
Дальнейшие факты, озвучиваемые «призраком», били все в ту же болевую точку, и в какой-то момент Лэрри поняла, что вот-вот заревет от бессилия. Поэтому выключила программную оболочку и невесть в который раз за последние двое суток полезла на новостные сайты.
Задавать условия поиска, само собой, не стала, а начала с верхних строчек рейтинга. Борясь с тошнотой, наскоро посмотрела кошмарнейший репортаж с места падения флаера сборной штата по плаванию. «Налюбовавшись» на мешанину из покореженной стали, обгоревшего пластика и фрагментов человеческих тел, нажала на первое попавшееся рекламное окошко и оказалась на страничке группы «Wild», анонсировавшей новое четырехмесячное турне по планете. Пока приходила в себя, оценила фрагмент заглавной песни нового альбома, «изучила» график концертов и цены на билеты в разных концертных залах планеты. Потом перепрыгнула на страничку «Ежегодное шоу ледяных скульптур в Айстауне», где добрых минут двадцать летала вместе с виртуальным «Ангелочком» по искрящемуся средневековому замку и, останавливая бота рядом с особо удачными творениями человеческих рук, якобы восторгалась их красотой.
Увы, стандартный вид сетевого серфинга оказался пустой тратой времени – за двое суток, прошедших с момента убийства тети Стефани, эта «горячая» новость успела основательно остыть и покинула не только первую сотню, но и первую тысячу позиций виртуального рейтинга. Пришлось сужать область поисков, то есть перемещаться с сайта на сайт только по ссылкам на новости криминальной направленности. Браузер отреагировал на смену фокуса ее интересов уже на третьем прыжке, и в контекстной рекламе по правому краю странички замелькали анонсы о преступлениях самой разной направленности. Еще через несколько переходов, удостоверившись, что репортажи о финансовых аферах, крупных кражах и угонах дорогих флаеров ее тоже не интересуют, искин сетевого портала, наконец, определился с ее потребностями. И вывалил на страничку сотню ссылок, первая треть которых позволяла поприсутствовать на бракоразводных процессах, вторая – в виртуальных офисах криминальных репортеров, специализирующихся на освещении похищений и убийств, а третья – на брифингах высокопоставленных офицеров полиции по связям с общественностью, повествующих обывателям об успехах силовых структур.
Тут Лэрри повезло. Если, конечно, можно так выразиться: стоило ей просмотреть репортаж о перспективах расследования убийства продавщицы ювелирного салона, а затем выставить положительный балл следователю, успешно раскрывшему убийство начинающей манекенщицы, как в контекстной рекламе появилось ненавистное лицо Билла Морригана.
Само собой, она сразу же воспользовалась возможностью послушать его откровения. И с первых же вопросов корреспондента, отловившего сержанта на стоянке служебных флаеров, поняла, что попала туда, куда надо.
– Господин сержант?! Я – Бертран Шерман, специальный корреспондент новостного портала «Crime and Justice News». Вы бы не могли уделить двум миллиардам наших постоянных зрителей несколько минут своего драгоценного времени?
На лице доблестного защитника прав и свобод гражданского населения, еще мгновение назад ломившегося к полицейскому «Хамви» с целеустремленностью тяжелого танка, вдруг возникло выражение запредельной усталости. А в самой глубине прячущихся под выступающими надбровными дугами глаз протаяла вселенская скорбь.
– Я не в лучшем состоянии для беседы, но… если очень нужно…
– Нужно! – без тени сомнения заявил мистер Шерман. – Прежде всего – вам!
– Мне?
– Не знаю, в курсе вы или нет, но вчера днем Диего Гальего, создатель скандально известного сайта «Над Законом», выложил на свою страничку очередной обзор криминальных новостей. Подчеркну сразу: наш портал не разделяет мнения этой личности по большинству поднятых им тем. Наоборот, мы, как поборники справедливости, хотели бы в очередной раз вывести на чистую воду человека, делающего себе имя на гнусных инсинуациях в адрес столпов нравственности нашего общества…
Ноздри Билли Морригана едва заметно шевельнулись, а в глубине зрачков промелькнули и погасли искорки хорошо скрываемого гнева.
– Если я правильно понял, то часть его обзора посвящена мне?
– К моему искреннему сожалению, да… – вздохнул корреспондент. – Мистер Гальего заявил, что, по его данным, расследование обстоятельств гибели вашей покойной… э-э-э…
– …супруги! – тоном, не терпящим возражений, заявил сержант и нехорошо прищурился.
– …супруги является классическим примером заметания следов.
– Не понял?!
– Он сказал, что у него есть неопровержимые доказательства того, что за двенадцать минут до своей гибели Арчи Тодт, застреленный вами при попытке к бегству с места происшествия, находился в пивном баре «Гнутая корона». Напомню нашим зрителям, что этот бар расположен в сорока семи километрах от ресторана «Звездный приют». Или в шестнадцати минутах лета с соблюдением допустимого скоростного режима.
Билл Морриган криво усмехнулся:
– Если бы мистер Гальего нашел время заглянуть на сайт отдела по расследованию убийств и внимательно просмотреть выложенные там материалы, то нашел бы заключение экспертов, посетивших эту его «Гнутую корону».
– А не могли бы вы хотя бы в двух словах озвучить нашим слушателям основные тезисы этого документа?
Сержант вдвинул большие пальцы обеих рук между поясом и плоским животом, качнулся вперед-назад и пожал могучими плечами:
– Если в двух словах, то эта забегаловка попадала в поле нашего внимания и раньше. Увы, юридических оснований для полноценного осмотра «Короны» у нас не было, поэтому ее владельцы поставили нарушение закона на поток. В частности, с помощью неизвестного нам хакера, чья личность сейчас устанавливается, перепрограммировали сервера системы контроля и наблюдения, дабы создавать вымышленные алиби тем, кто способен заплатить за такую нестандартную услугу…
– Прибыльный бизнес, наверное! – поддакнул Шерман.
– Да. Был. И, может быть, будет. Лет через сорок-пятьдесят, когда они отсидят свои сроки и выйдут на свободу.
– Еще один вопрос! По утверждению все того же Диего Гальего, вы сочетались браком со Стефани Финч задним числом…
– Угу. А еще подделал завещание Стеффи, собственноручно убил ее племянницу и заодно избавился от тела, так? – с хрустом сжав пудовые кулаки и очень недобро оскалившись, поинтересовался полицейский.
– Что-то вроде того… – неуверенно выдохнул журналист и на всякий случай сделал шаг назад.
По губам Морригана скользнула грустная улыбка:
– Он судит людей по себе. И не утруждается проверкой слухов. А зря: будь он чуть подобросовестнее – не стал бы порочить имя добропорядочных граждан и хоронить живых…
– Живых?!
– Лэрри Акина Болдуин, племянница моей покойной супруги, вне всякого сомнения, жива. Известно и ее предполагаемое местонахождение – по имеющимся у нас данным, в настоящее время она находится в Сламе…
– В Трущобах?!
– Да… – кивнул полицейский. – По трагической случайности, в тот самый момент, когда Арчи Тодт убивал ее тетю, она находилась перед монитором системы наблюдения. И видела всю трагедию с начала до конца. Для девушки, толком не успевшей оклематься от недавней трагической гибели матери, этот удар оказался слишком сильным. Если у вас есть сердце и вы способны на сострадание, то зайдите на сайт отдела по расследованию убийств и посмотрите записи с уличных камер СКН – на них прекрасно видно ее заплаканное лицо, отсутствующий взгляд и нервные движения, в которых чувствуется ужас, который переполнял ее душу!
– Боюсь, что Слам – не лучшее место для прогулок молодых и не испорченных жизнью девушек… – трагическим шепотом выдохнул корреспондент.
– Вот именно! Поэтому все эти долгие дни я и мои коллеги сбиваемся с ног, пытаясь ее найти!
– Мы все переживаем вместе с вами и искренне надеемся на то, что она найдется! – протараторил Шерман. Потом сделал коротенькую паузу и негромко поинтересовался: – А теперь ответьте, пожалуйста, на вопрос, который задали семьдесят шесть процентов наших зрителей…
Морриган сдвинул брови к переносице, а затем нехотя мотнул головой:
– Что за вопрос?
– А что будет тогда, когда вы ее найдете? Ведь она, если я не ошибаюсь, круглая сирота, к тому же не достигшая полного совершеннолетия?
Полицейский не задумался ни на секунду:
– Я ее люблю, как родную дочь, а в документах на удочерение, которые уже практически готовы, не хватает лишь ее согласия.
– Великодушно! – уважительно проронил корреспондент. – Вы поднимете ее социальный статус, дадите ей обра…
В глазах Билли засверкали молнии, лицо побагровело, а на могучей шее вздулись вены:
– Какой, к дьяволу, статус?! Эта девочка – все, что осталось от Стеффи!!!
– Ну да… – желчно усмехнулась Лэрри и отключилась от Сети. – Все. Если не считать ресторана…

Глава 14
Роберт Рид

…Четыре дня, которые я провел в компании Лиз, обогатили Сэсэошников невероятным количеством материала. Мы с ней отрывались на танцполах и айрбайках, питались в дорогих ресторанах и третьесортных кафешках, загорали на общественных пляжах и любили друг друга на берегах заповедных озер. Особой радости от того, что ролики с ее участием помогут кому-то там построить стратегию моей защиты, я не испытывал. Наоборот, каждый раз, когда у нее срывало крышу и мгновения, принадлежащие только нам двоим, с нами делили недремлющие взгляды спутников, я чувствовал себя последним подонком. Увы, любые попытки хоть как-то прикрыть наши отношения от наблюдений автоматически перевели бы Элизабет в категорию «слабое место Робби Рида», поэтому я бесился, но терпел.
Слава богу, держать себя в узде я умел достаточно хорошо, и девушка не замечала ни дичайших перепадов моего настроения, ни душевных терзаний. А вот я ее терзания замечал. Нет, не так – я читал ее душу, словно открытую книгу. Видел, что она влюбляется все сильнее и сильнее, чувствовал, что иные ее ласки – лишь способ не думать о будущем. А еще знал, что с каждой минутой, проведенной со мной, ей все сложнее и сложнее сказать себе «нет».
Поэтому последние сутки перед ее отлетом на какой-то там конгресс я вел себя точно так же, как предыдущие. Хотя сходил с ума от желания дать ей почувствовать всю глубину своих чувств и тем самым заставить остаться. Но оказалось, что даже таких усеченных эмоций ей хватило за глаза, перед тем как забраться в флаер, она вжалась щекой в мою грудь, зажмурилась и еле слышно выдохнула:
– Прилечу. Когда угодно и куда угодно. Ты только позови…
Проводив взглядом разгоняющееся такси, я стянул с запястья подаренный ею комм и убрал его в карман. Потом полюбовался на задницу какой-то малолетки, самозабвенно целующейся со своим ровесником, вошел в холл отеля, остановился перед ближайшим информатором, вывесил перед собой список развлекательных заведений и «засмотрелся» на мгновенно всплывшее передо мной голо весьма симпатичной особы с уж очень выдающимися вперед достопримечательностями.
– Хм. А мы, откровенно говоря, сочли, что подводить к вам женщину будет дурным тоном!
– Если что-то делать – то делать хорошо… – сначала врубив «Купол», а затем, пожав плечами, не очень-то приветливо буркнул я. Потом лениво повернул голову направо и внимательно оглядел остановившегося рядом со мной мужчину: – Или вообще не делать.
Представитель неизвестных мне «мы» выглядел представительно. Хороший костюм, со вкусом подобранный галстук, дорогие туфли. Модная, но без молодежных перегибов прическа, идеальная осанка, уверенный взгляд.
– Логично… – дождавшись, пока я закончу осмотр, сказал мужчина и изобразил намек на улыбку. – Но, раз я уже здесь, уделите мне, пожалуйста, минут пятнадцать.
– В свой номер я вас по вполне понятным причинам не приглашу, а в любое из этих заведений… – я мотнул головой в сторону 3D-проекции, – пожалуйста!
– Тогда, если вы не против, я бы позавтракал, скажем, в ресторане «Кольбер»: там очень неплохая французская кухня и есть правильно оборудованные  кабинеты для переговоров.
Выбор меня устроил, хотя при наличии «Купола» я мог беседовать с ним почти в любом закрытом помещении. Тем не менее афишировать свои возможности я не собирался, поэтому покопался в базе данных, вывел на экран схему прохода и, скопировав ее на свой комм, зашагал к ближайшему нужному лифту.
Мужчина двинулся следом:
– Кстати, я не представился: Максимилиан Ланг. Должность и компанию, в которой работаю, озвучу чуть позже.
– Роберт Рид… – в унисон ему отозвался я. – Звание и все остальное вам, наверное, известно.
– К сожалению, далеко не все… – тыкая в сенсор четвертого этажа, парировал он. – Но даже то малое, что не вызывает сомнений, уже внушает определенные надежды.
Надежды хозяев мистера Ланга оказались более весомыми, чем надежды хозяев мисс Дженкинс. Процентов эдак на шесть-восемь. Но корпорация, которую он представлял, занимала всего лишь седьмое место в топ-10 самых богатых компаний ФНС. Сие меня, признаться, здорово удивило, ибо последние часы я склонялся к мысли, что информация о моих возможностях ушла на сторону с подачи Каймана. Но сватать меня к кому попало он, как мне казалось, не стал бы, поэтому я основательно загрузился. Тем не менее думать и анализировать поведение собеседника не перестал. Поэтому, почувствовав, что все предложения уже озвучены, утвердительно кивнул и пообещал Максимилиану, что обязательно сообщу ему свое решение. Попозже. Когда сравню с еще не озвученными.
Он нисколько не удивился – скинул мне ID своего комма, с аппетитом поел и откланялся. А я, почесав затылок, отправился в номер. Собираться на прогулку.
На шестнадцатом этаже оказалось многолюдно. В лифтовом холле буйствовала стайка пацанов лет восьми-девяти, испытывавших новые прыжковые ботинки. Чуть дальше, возле панорамного окна, о чем-то трепались их мамаши, весьма аппетитные дамочки с явными следами косметических коррекций. У стойки дежурной по этажу, лениво потягивая баночное пиво, стояли отцы мелких террористов, мужья любительниц омоложения.
Увернувшись от рыжеволосого сорванца, крутанувшего очень неплохое заднее сальто, и игриво подмигнув блондиночке с самым выдающимся бюстом, я вырвался в коридор, прошел до своего номера и толкнул неплотно прикрытую дверь.
– Ой, а я думала, вы уже улетели… – повернувшись на звук моих шагов, «растерянно» пролепетала «горничная», «пытавшаяся» расправить «помявшуюся» занавеску.
Девушка выглядела на миллион. С солидным гаком. Поэтому я плотно закрыл дверь, снова врубил «Купол», прошел к дивану, сел, закинул левую руку на спинку и негромко попросил:
– А теперь еще раз. Но, пожалуйста, правду, только правду, и ничего, кроме правды!
Девушка непонимающе выгнула бровь, пару раз хлопнула густыми ресницами и, наконец, оставила в покое несчастный кусок ткани:
– А с чего вы взяли, что я не та, за кого себя выдаю?
– Ну, во-первых, девушки с вашими внешними данными горничными не работают – их ангажируют раньше. И трудоустраивают… хм… иначе. Во-вторых, настоящие горничные не думают по определению, а убираются только в тех номерах, в которых жильцы перед уходом тыкают пальцем во-он в тот сенсор. И, в-третьих, тип вашей внешности на девяносто три и семь десятых процента совпадает с типом внешности девушки, которая только что улетела на конгресс.
Взгляд «горничной» потемнел. Но лишь на миг – переварив сказанное, она сразу же изменила стиль поведения и «сокрушенно» вздохнула. Не забыв предварительно прикоснуться к одному из сенсоров своего комма. Вероятнее всего, для того чтобы врубить глушилку:
– Что ж, вы меня раскусили. Ива Середова. Корпорация «BAE-EADS-Systems»!
– Очень приятно, Роберт Рид. Что вас привело в мою скромную обитель?
– Если скажу, что желание познакомиться с красивым и уверенным в себе мужчиной, поверите?
– А вы бы на моем месте поверили?
– Конечно! – сделав круглые глаза, кивнула мисс Середова. – Будь я таким мужчиной, как вы, наверняка считала бы себя совершенством!
Играла она так себе. Что на фоне довольно сильного сходства с Элизабет здорово действовало на нервы. Само собой, посылать ее куда подальше было бы редким идиотизмом, поэтому я улыбнулся шутке и плавно съехал к интересующей меня теме:
– Интересно, а ваши работодатели тоже считают меня совершенством?
– Вне всякого сомнения!
– А как это выражается в цифрах со многими нулями?
Девушка сделала небольшую паузу, словно прокручивая в голове рекомендации психологов, а затем пожала плечиками:
– Во время испытательного срока вы будете получать сумму, в полтора раза большую, чем та, которую озвучил представитель предыдущих покупателей. Далее – по результатам вашей работы.
Формулировка ответа мне понравилась. По большей части потому, что давала представление о возможностях корпорации, способной заставить работать на себя даже представителя конкурентов. Сумма… сумма рассмешила. Только вот веселился я мысленно. А внешне едва заметно поморщился. Но так, чтобы меня все-таки «прочитали»:
– У вас так мало информации обо мне и моих возможностях?
– Информации достаточно. Но есть некие общие принципы работы, и я…
– Что ж, тогда и я отнесусь к вашему предложению в соответствии со своими «общими» принципами работы. То есть если вы оставите свой идентификатор, то я, получив предложения от всех заинтересованных лиц, сообщу вам потолок озвученных цифр…
Девушка дернулась, торопливо склонила голову к левому плечу и секунд десять делала вид, что думает. При этом периодически уплывала взглядом, что свидетельствовало о том, что она предельно внимательно слушает инструкции своего начальства. Дождавшись последнего ценного указания, Ива тряхнула волосами, что получилось довольно похоже на характерное движение Лиз, достала из нагрудного кармана инфокристалл, на пару мгновений прижала его к своему комму, а затем протянула мне:
– Тут все мои контакты, кое-какие нюансы возможного договора и… ряд условий, выполнение которых позволит компании предложить вам контракт по самой верхней планке.
Это предложение звучало значительно интереснее:
– Благодарю! Изучу предельно внимательно и обязательно дам знать, устроят меня эти самые условия или нет.
– Отлично! – кивнула девушка. И мгновенно включила сексуальный режим. – А теперь, когда мы разобрались с делами, может, где-нибудь повеселимся?
– Не обижайтесь, Ива, но вы опять пали жертвой недоработки ваших психологов. Вопреки их уверениям, я не большой любитель повторяться. Если вы не поленитесь и изучите записи, по которым анализировался мой вкус, то увидите, что первая из трех девушек, с которой я встречался на этой неделе, была среднего роста, полногрудой и черноволосой. Вторая – миниатюрной и огненно-рыжей. Третья – высоченной, с формами, похожими на ваши, и темно-русой. Если бы вы оказались, скажем, натуральной блондинкой с аккуратной маленькой грудью… или мулаточкой с пухлыми губками и чертовски длинными ногами, то я бы пал к вашим ногам, не задумавшись ни на мгновение! А две разные девушки с одним и тем же лицом, с похожими фигурами и пластикой, да еще и подряд – это перебор! Кроме того, теперь, когда я знаю истинную причину, заставившую вас оказаться в моем номере, попытка навязать вам себя будет казаться мне чем-то вроде узаконенного изнасилования…
– Но вы мне правда симпатичны!
– И всего-то? А я думал, вам объяснили, что мне нужна Настоящая Страсть!
…Познакомиться с натуральной блондинкой без верхних «девяноста» мне не повезло. И с длинноногой мулаткой – тоже. Вероятнее всего, потому, что после обеда, отправившись на пляж, я занял неудачное место и зацепился языками с двумя старшинами первого класса из береговой охраны, уничтожавшими пиво в промышленных масштабах. А потом сдуру согласился наведаться в «Пьяную акулу». Блондинки в этом баре были. Аж две. Обе – ростом за метр девяносто пять и фигурами, мало чем отличающимися от моей. Мулатки – тоже присутствовали. Тех же пропорций. Спать со своими двойниками я был не готов, поэтому заинтересовался невысокой, но очень ладной брюнеточкой, непонятно с какого перепугу восседающей на чьем-то колене. Первое предложение пересесть на мое было отвергнуто без каких-либо объяснений. Второе, чуть менее галантное, – тоже. Вместо третьего я чуть было не получил под правый глаз от ее кавалера и вышел из себя. Сломав хаму почти дотянувшуюся до меня верхнюю конечность.
Потом посетители бара разделились на две относительно равные группы и пошли стенка на стенку. Почему? Да потому, что один из морпехов, отдыхающих за столиком в противоположном конце зала, оказался из третьей разведроты нашего батальона. А поскольку в тот момент он пребывал почти в невменяемом состоянии, то, увидев знакомое лицо, понял лишь то, что я свой. И догадался заорать: «Братва, морпехов бьют!»
Классический мордобой персон на пятьдесят – пятьдесят пять закончился приездом военной полиции. Сильно пострадавших побежденных, кстати, процентов на восемьдесят состоявших из представителей ВМС, загрузили в флаера и отправили в ближайший госпиталь. Относительно целых – на гарнизонную гауптвахту. А победителей по местной традиции попросили оплатить ущерб и оставили догуливать. Что мне показалось вполне логичным: помещение, неплохо подготовленное к подобным побоищам, особо не пострадало, а лица, гордые своей победой, жаждали ее отметить. Говоря иными словами, потратить еще некоторую сумму на спиртное. Пострадавшая же сторона платить была в принципе не в состоянии, соответственно, оставлять ее в баре было бы экономически невыгодно.
Победу отмечали основательно. Потом я вспомнил, что типа, с удара которого началась драка, вынесли на носилках, и решил найти любительницу посидеть на чужих коленях. Пока искал, слегка протрезвел. А оглядев дам, оставшихся в заведении, вдруг понял, что мне с ними не по пути. В общем, расплатился, вызвал такси и свалил. В отель. Где и провел оставшуюся часть ночи в гордом одиночестве.
Проснулся утром. Очень поздним. Если еще точнее, то часа в четыре дня. Вставать с постели поленился, поэтому вставил кристалл, полученный от Ивы, в личный комм и прочитал коротенький, но весьма информативный текст.
Подумал. Не особенно долго. Скинул на коммы Бекки Дженкинс и Максимилиана Ланга коротенькие текстовые сообщения. Через некоторое время получил такие же короткие ответы. Встал, умылся. Отправил мисс Середовой фразу «Вариант три» и дождался кодовой фразы. Затем быстренько собрался, вызвал такси и полетел на космодром. Решив, что обязательную программу я отработал от и до. А вольными упражнениями займусь как-нибудь потом…

Глава 15
Лэрри Акина Болдуин

– Доброго времени суток, прекрасная незнакомка… – Первая же фраза в очередной «личке» заставила Лэрри напрячься и торопливо потереть тыльной стороной ладони слипающиеся глаза. – Насколько я понимаю, у вас серьезные проблемы, а обратиться за помощью не к кому?
– С чего вы взяли, что я девушка? – на всякий случай покосившись на свою аватарку и убедившись, что та все еще изображает хмурого воина в латах эпохи Темных Веков, спросила она. И ехидно добавила: – Или у вас проблемы со зрением?
На морде медведя гризли тут же появилась гримаса, в которой явно читалась укоризна.
– Вы зря тратите и свое, и мое время. Впрочем, если вам действительно интересно, то скажу, что со свободными средствами и профильными знаниями у вас не очень, поэтому для обеспечения анонимности вы вынуждены пользоваться древней как мир «Кицуне».
– О, как…
– Ну да… – ухмыльнулась аватарка собеседника. – Кроме того, вы искренне верите в то, что если выходить в Сеть с комма, на котором активирована функция «Невидимка-Экстра», то отследить ваше местонахождение физически невозможно…
Волна липкого страха, накатившая на Лэрри после прочтения этих слов, оказалась такой сильной, что девушка не сразу догадалась потянуться к сенсору отключения комма. А тем временем на голоэкране продолжали протаивать новые строчки:
– Не торопитесь выходить из Сети – если бы я хотел вам зла, то не стал бы все это говорить. Логично?
– Пожалуй, да… – собрав в кучу остатки мужества, пробормотала она. И, глядя, как в верном «Кицуне» преобразовываются ее слова в текст, мысленно порадовалась тому, что выбрала правильный режим общения.
– Если вы удовлетворены моими объяснениями, давайте вернемся к тому, с чего начали… – предложил гризли и почесал могучую грудь лапищей со внушающими уважение когтями.
– Почему вы так уверены, что у меня какие-то проблемы?
– Вы шаритесь по хакерским сайтам уже четвертые сутки. За это время спали, дай бог, часов шесть-семь. Ищете программы совершенно определенной направленности, при этом разбираетесь в них ничуть не лучше, чем, скажем, в технике вязания крючком…
– В чем, простите?
– Когда-то, на заре цивилизации, некоторые виды одежды создавались вручную, без использования каких-либо станков. Брались разноцветные нити и с использованием нехитрых приспособлений определенным образом переплетались между собой. Будет желание – поищите на досуге. Думаю, вы здорово удивитесь изобретательности наших далеких предков.
Искать информацию по вязанию каким-то там крючком у девушки не было никакого желания, поэтому она решительно заявила:
– Ладно, ваша взяла – у меня действительно возникли некие проблемы, и мне очень нужна хорошая программа для взлома. По возможности бесплатная, ибо заплатить за нее мне нечем…
Аватарка анонимного собеседника едва заметно усмехнулась:
– Будь у вас средства для покупки лицензионной версии той же «Ghost-Turbo», я бы с вами не разговаривал.
– Почему?
– Вы никогда не задумывались, почему при тотальном контроле силовых структур над всем и вся в Сети все-таки появляются хакерские программы?
– Э-э-э… нет!
Гризли неторопливо поджал задние лапы, опустился на массивный зад, а затем угрюмо вздохнул:
– А зря. Открою вам страшную тайну: восемьдесят пять процентов всех этих «Ghost-Turbo», «Взломщиков» и «Утренних Туманов» написаны программистами, работающими на правительство. Еще девять – в соответствующих отделах корпорации «BAE-EADS-Systems».
Лэрри нервно сглотнула:
– То есть на долю настоящих… в смысле, ни от кого не зависящих хакеров приходится жалких шесть процентов?!
– На самом деле чуть больше одного. Ибо еще пять делят между собой тысячи крупных, средних и мелких компаний, пытающихся добиться хоть каких-то вершин в IT-бизнесе.
По спине девушки повеяло холодком.
– Вы хотите сказать, что все сайты, на которых я побывала за последние дни, – что-то вроде тестовых серверов для выявления потенциальных преступников?
Медведь утвердительно мотнул лобастой башкой:
– Угу. Говоря иными словами, если бы вы приобрели любую лицензионную хакерскую программу, то автоматически стали бы объектом разработки.
– А что, использование нелицензионных копий преступлением уже не является?
Аватарка анонимного собеседника, развеселившись, от души шарахнула лапой по виртуальному полу:
– Милая девочка, скажите, вы представляете себе, какой объем работы требуется выполнить, чтобы взять под полный контроль одного человека, и во сколько такой процесс обходится государству?
– Честно говоря, смутно… – призналась Лэрри. – Наверное, большой. И это очень недешево.
– Хорошо, пусть будет просто «большой» и «недешево»! – усмехнулся гризли. – А теперь умножьте эти ваши «большой» и «недешево» на сто двадцать семь с лишним миллиардов. Почему именно на это число? Да потому, что, по статистике, девяносто восемь процентов мальчиков и порядка пятидесяти трех процентов девочек хоть раз в жизни используют хакерские программы. Ужаснулись? Вот-вот: брать в разработку всех до единого слишком накладно, поэтому на пути потенциальных нарушителей закона стоит финансовый барьер…
– Какой барьер? Финансовый? – удивилась Лэрри.
– Ага! Ни одна из бесплатных программных оболочек, которые можно найти в Сети, не в состоянии взломать что-либо по-настоящему серьезное. А лицензионные программы стоят достаточно дорого для того, чтобы пользоваться ими для развлечения. Единственное, что оправдывает такие траты, – это результат: талантливые, а главное, управляемые самородки, не попавшие в другие подобные сепараторы, посредством таких программ находятся, тестируются и приставляются к делу. А неуправляемые и потенциально опасные личности – тоже приставляются. К делу. Но несколько другого профиля.
Картина, нарисованная собеседником, выглядела непротиворечиво, поэтому девушка невольно поежилась. Затем посмотрела на полоску с аватарками, расположенную под верхним краем виртуального экрана, следом – на счетчик, показывающий их количество, и задумчиво потерла переносицу:
– Если верить вам, то среди тысячи четырехсот сорока трех посетителей и завсегдатаев, присутствующих сейчас на сайте, некоторое количество работает на «BAE-EADS-Systems» и силовые структуры?
– Для первичного контроля хватает возможностей искинов последнего поколения… – предельно серьезно ответил медведь. – Впрочем, тут есть и так называемые модераторы.
– Например, вы?
Гризли удивленно вытаращил глаза:
– Я?!
– Вы знаете, где, кем и для чего пишутся хакерские программные оболочки, значит, обладаете доступом к закрытой информации. Вы в состоянии определить, какого пола посетитель сайта, каким оборудованием и программным обеспечением он пользуется, значит, имеете в своем распоряжении ПО, возможности которого нам, обычным людям, и не снились. И вы не боитесь обсуждать, скажем так, довольно скользкие темы, соответственно, на сто процентов уверены в своей анонимности.
– Неплохо для подростка, использующего для анализа исключительно собственную голову… – ухмыльнулся медведь.
Как это ни странно, его ухмылка Лэрри нисколько не задела, а, наоборот, разожгла огонь почти догоревшей надежды.
– Если вы модератор, который по каким-то там причинам вдруг заинтересовался одним из тысяч посетителей сайта и решил предостеречь его от совершения ошибки, значит, вам не чуждо чувство сострадания. Тогда почему бы вам не пойти чуть дальше и не оказать ему… то есть мне, требуемую помощь? Я не прошу поверить мне на слово! Я готова описать сложившуюся ситуа…
Гризли опустил взгляд к виртуальному полу еще в середине первой фразы. Затем сгорбился, сокрушенно вздохнул и отрицательно помотал головой:
– Милая девушка, вы меня, наверное, не поняли! И этот сайт, и тысяча с лишним его посетителей, и я – всего лишь декорации! Декорации Большой Игры, в которой участвуют только три игрока – правительство, «BAE-EADS-Systems» и «Genetica»!
– Да, но вы же модератор!!!
– Угу. Низового звена. То есть практически ничто, винтик, в распоряжении которого жалкое подобие технологий, которыми пользуются те самые Игроки…
– Вы хотите сказа…
– Я хочу сказать, что взломать более-менее значимые базы данных с использованием хакерских программных оболочек не получится ни у вас, ни у меня. Следовательно, вам надо искать какие-нибудь другие способы решения своих проблем…
– Других способов нет! – сжав кулаки, воскликнула Лэрри. – Мне очень нужна информация! Очень, понимаешь?!
– Я сказал даже больше, чем собирался… – пожал плечами медведь и словно подернулся туманом. – Сделаете правильные выводы – хорошо. Нет – что ж, вы вправе делать то, что считаете нужным. В том числе и совершать ошибки…
– Ошибки?! – с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы, заорала девушка. – Да как вы вообще можете что-то утверждать, не зная о моих проблемах и о моей жизни практически ничего?!
– Я знаю главное… – саркастически усмехнулся контур стремительно тающей аватарки. Затем воздел почти прозрачную правую лапу к виртуальному потолку и исчез. Оставив после себя две коротеньких фразы: – Жизнь и проблемы там, наверху. А у нас – всего лишь возня в песочнице…
Предельно логичный и донельзя эмоциональный монолог, выданный Лэрри вдогонку модератору, лишь сотрясал воздух – одновременно с исчезновением аватарки ее хозяин покинул не только чат, но и сайт. Кипящая от возмущения девушка попыталась отправить сообщения на виртуальный адрес собеседника, но практически сразу обнаружила, что это невозможно в принципе. Ибо программа поиска заявила, что абонент с таким идентификатором никогда не существовал!
– Вот с-сука! – выругалась Лэрри и вдруг поймала за хвост мысль, беспокоившую ее с самого начала разговора: – Сквознячок, ты тут?
– А где мне еще быть? – сварливо отозвался искин базы. – Тусить в каком-нибудь ночном клубе? Или валяться пьяным где-нибудь в уютной подворотне на окраине Слама?
– Скажи, тут можно раздобыть какой-нибудь простенький комм?
– Нет. Да и откуда? – непритворно удивился невидимый собеседник. – Даже самые примитивные коммы для рядового состава, имеющиеся на мобилизационных складах, на порядок сложнее любого гражданского аналога.
– Черт, я же не шучу!!! – поняв, что искин над ней подтрунивает, взвыла Лэрри. – Скажи, есть какая-нибудь возможность заменить мой комм на этот, который «на порядок сложнее»?
Искин молчал секунд сорок. А потом вдруг посерьезнел и… посоветовал сменить личность:
– Виртуальный образ техника-сержанта Салливана Уэйна, под которого ты косишь сейчас, не отличается постоянством. Притащить в Давилку девочку и покувыркаться с ней неделю-полторы он, в принципе, может. А завести себе постоянную любовницу – нет. Кроме того, он мужчина. Поэтому вы с ним расстанетесь. Уже сегодня ночью. А завтра с утра на базе обретет плоть другой виртуальный персонаж – старший мастер-сержант Элеонора Эванс. Правда, жить в ее шкуре тебе будет несколько некомфортно: Элли повернута на собственной красоте, поэтому все свободное время посвящает заботам о себе любимой…
Пока искин рассказывал об особенностях образа этой самой Элеоноры Эванс, Лэрри тихо дурела от нереальности происходящего: ей пытался помочь не человек, а пусть и перепрограммированный, но все-таки искин!
– Слушай, Сквознячок, а тебе-то это зачем? – в какой-то момент поинтересовалась она.
Дослушать ответ до конца не хватило терпения – ничуть не удивившись вопросу, искин выдал сначала предельно подробный анализ ее разговора с «Гризли», а затем начал перечислять императивы, забитые в программу его поведения Риччи Гордоном. Причем делал это до того монотонно и нудно, что девушка чуть было не взвыла:
– Ладно-ладно, я поняла: все то, что угрожает мне, потенциально опасно и для тебя!
– Именно! – мгновенно сменив интонацию, отозвался искин. – Поэтому Лэрри Акина Болдуин должна покинуть Давилку и затеряться в переулках Слама. И чем быстрее, тем лучше.
Следующие несколько часов Лэрри было не до раздумий. Сначала она на пару с искином базы потрошила свой комм и переносила архивы в память безликого армейского браслета. Затем перетаскивала свой нехитрый скарб в «апартаменты» Элли Эванс и разбиралась со всем оборудованием, которым успела обрасти эта виртуальная красотка. Вернее, с весьма квалифицированной помощью все того же Сквознячка корректировала программное обеспечение доставшегося ей «по наследству» очень недешевого косметического комплекса. Потом создавала образ мастера-сержанта Эванса и уже в нем моталась по Давилке.
Последнее оказалось не таким уж и легким занятием. Ведь искин базы, с нечеловеческой добросовестностью и целеустремленностью добивающийся поставленной перед собой цели, сначала учил ее ориентироваться как в виртуальном, так и в реальном хитросплетении коридоров, а потом заставлял кратчайшим путем добираться до «своего» рабочего места, жилого блока, любимого места для прогулок и т. д. Видимо, поэтому, в очередной раз пройдя от ближайшего транспортного терминала до своей комнаты и услышав «Все, на сегодня хватит. Можешь снимать личину, принять душ и укладываться спать», она не сразу поняла, чего от нее хотят. И, с трудом переставляя гудящие ноги, двинулась было по направлению к выходу.
– Элли, ау! Я сказал, что на сегодня хватит!
– На сегодня? – уперевшись лбом в дверь, механически переспросила девушка. – А что будет завтра?
– В шесть утра – подъем. С шести пятнадцати и до семи пятнадцати – утренняя зарядка. С восьми пятнадцати до восьми сорока пяти – завтрак. В девять тридцать – медосмотр. С десяти до часу дня – операция…
– Какая, к дьяволу, операция?!
– Имплантация блоков «TWA-55X», «TKS-97F» и «TRR-03U», без которых выполнение обязанностей старшего мастер-сержанта Элеоноры Эванс не представляется возможным!
– А какие у нее обязанности? – чувствуя, что задает этот вопрос намного позже, чем следовало, спросила Лэрри.
– Контроль текущего состояния боевой техники, находящейся на хранении, руководство ее техническим обслуживанием, своевременная проверка функционирования основных и второстепенных подсистем, проведение контрольных облетов и тестовых стре…
– То есть я должна буду научиться летать?! – вычленив из всего вышеперечисленного слово «облет», ошарашенно выдохнула Лэрри.
– Летать? – судя по интонации, с которой было произнесено это слово, искин снова перешел в режим насмешек. – Я бы так не сказал. Летают пилоты. А ты будешь ползать по тестовой трассе, сидя за штурвалом какой-нибудь развалюхи, и периодически чиркать задницей по пластобетону…

Глава 16
Роберт Рид

…Коробку сигар «Cohiba Diplomatic» с подписью одной из самых известных торчедор столетия Лусии Бенитес Кайман принял с таким видом, как будто подобные презенты ему делали по десять раз на дню. Мазнул равнодушным взглядом по крышке хьюмидора, откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на меня.
– Прошу восстановить доступ к вирткомплексу и разблокировать идентификаторы дублей, сэр!
Симмонс задумчиво потер переносицу, затем развернул виртуальную клавиатуру и пробежал по ней пальцами:
– Готово. Что-нибудь еще?
– Во время отпуска я закончил анализ некоторых акций и пришел к выводу, что для повышения общей боевой эффективности и понижения вероятности ошибок мне требуется имплантация блока «TVC-16-L», сэр! Рапорт установленной формы уже на сервере отдела, сэр!
Первый лейтенант нахмурился и куда-то полез. Как оказалось, не на сервер, а в базу данных имеющихся на базе имплантатов.
– «TVC-16-L», говоришь? Управление тяжелыми артиллерийскими, ракетными и импульсными системами?
– Так точно, сэр!
– Зачем он тебе, Рид? Тем более за какие-то девять месяцев до завершения контракта и полной деимплантации уже имеющихся блоков?
– Его отсутствие сильно усложняет планирование и частенько ставит под угрозу выполнение поставленных задач, сэр! Могу привести конкретные примеры. Как вариант, давайте рассмотрим акцию LCC-2294. Откройте сводный файл, найдите подпункт 22.17, нажмите иконку с нисходящей стрелкой, расположенной в правом верхнем углу программного окна, а затем сравните расчетное время реакции операторов оружейных систем эсминца класса «Новак» с фактическим. Теперь введите полученную поправку в исходный файл, активируйте динамическую модель зон полного поражения и наложите ее на ту, которой был вынужден пользоваться я. Как видите, в модели, полученной вами, элеватор оружейного склада ОУС-906 находится в зеленой зоне. А в той, которую учитывал я во время планирования, он был в оранжевой…
– И что с того?
– Теперь сравните вероятность гарантированного поражения цели при стрельбе из люка сервисного тоннеля этого элеватора с аналогичным показателем для той точки, с которой работал я. Как видите, разница составляет ни много ни мало тридцать девять целых и шестьдесят семь сотых процента! Если у вас будет желание, можете изучить и файл, приаттаченный к моему рапорту: там разобрано еще восемь ситуаций, в которых наличие имплантата «TVC-16-L» могло бы радикально упростить и планирование, и отработку, и исполнение…
Дураком Кайман не был, поэтому мгновенно понял все, на что я намекал. Но соглашаться с ходу все-таки счел неправильным и полез на сервер.
– В принципе, можно обойтись и без него… – демонстрируя свою незаинтересованность и создавая Симмонсу еще одну возможность для маневра, продолжил я. – Если снизить уровень секретности акций, которые мне поручаются, хотя бы до A-4 и тем самым привлечь к работе группу обеспечения, а к планированию – аналитиков отдела, то…
– Нерационально… – не дав мне договорить, отрезал Кайман. – Проще имплантировать тебе этот блок и выделить немного времени для наработки нужных навыков.
– Как скажете, сэр!
Первый лейтенант не только сказал, но и сделал: составил требование на имплантацию, закодировал его, как положено, и отправил в медцентр. Затем дождался подтверждения, свернул виртуальный экран, снова потер переносицу и «порадовал» меня последними новостями:
– Винсент Эйсис, тот самый дальний родственник столь горячо любящего тебя Марка, оказался на редкость целеустремленной личностью…
Такое вступление мне не понравилось. Но показывать какие бы то ни было чувства Кайману было идиотизмом, поэтому я абсолютно бесстрастно озвучил совсем не тот вопрос, который вертелся на языке:
– Вы хотите сказать, что спецпроверка начнется раньше, чем мы ожидали, сэр?
– Да. Судя по всему, послезавтра.
– О как…
– Кроме того, нам стало известно, что главой комиссии назначен Бультерьер!
Перспектива оказаться в фокусе внимания одного из самых одиозных представителей военной прокуратуры, подполковника Джеймса Мартина по прозвищу Бультерьер, заставила меня подобраться – по слухам, этот человек обладал поистине железной хваткой и всегда добивался поставленных перед собой задач.
– Получается, что менять даты съемок и корректировать гражданские базы данных под модерированные материалы бесполезно?
– Да, он наверняка проверит каждый бит информации. Всесторонне… – кивнул первый лейтенант. – Поэтому толкать пусть и качественную, но лажу мы не будем. Да и зачем? Ролики, которые мы отсняли во время твоего отпуска, в частности те, в которых фигурирует мисс Элизабет Торндайк, заполнили большинство лакун в твоем досье. В результате твоя личность стала выглядеть намного более цельной, чем полторы недели назад. А перекосы, соответственно, стали менее существенными…
Представлять процесс анализа записей, на которых я занимался любовью с Лиз, было противно до омерзения, поэтому для того, чтобы следующая моя фраза получилась не слишком желчной, пришлось основательно придавить эмоциональный фон имплантатами:
– Честно говоря, особой радости от осознания этого факта я почему-то не ощущаю.
– Ты видишь минусы не там, где надо! Бультерьер – профессионал. И с исполнителями ССО уже работал. Поэтому прекрасно знает, как мало у Службы специалистов твоего уровня, во что обходится Федерации подготовка каждого из вас и чем мы готовы пожертвовать ради тех, кто систематически демонстрирует боевую эффективность выше девяноста пяти процентов.
Несмотря на демонстрируемый оптимизм, я Кайману не поверил. Вероятнее всего, потому, что вовремя заметил тень неудовольствия, промелькнувшую в его глазах в тот момент, когда произносилась фраза «поэтому прекрасно знает…». Тем не менее сделал вид, что увидел логику в его объяснениях и практически готов их принять.
– Если это – плюс, сэр, то в чем минус?
– В том, что он в принципе неспособен идти на компромиссы, а значит, поторговаться с ним не получится.
– А есть чем?
Симмонс оскалился и стал похож на крокодила, готового вцепиться в беззащитную жертву.
– О да!!! Второй лейтенант Эйсис оказался намного тупее, чем ожидалось: он не просто сделал нарезку из материалов под грифом А-1 и скопировал ее на информационный кристалл, но и вывез носитель информации с территории базы!
Я аж поперхнулся: да, та часть моей работы, к которой психолог был допущен, выглядела крайне неприглядно. Но чтобы додуматься до такой глупости, надо было родиться дауном.
– У-у-у…
– Мало того, чистить логи и прятать компромат его, как оказалось, никто не учил, поэтому найти инфокристалл с записями оказалось совсем не трудно. Конфискация, как ты понимаешь, была проведена с соблюдением всех процессуальных норм и еще до того, как Эйсис смог передать файлы родственнику. В общем, теперь доказательной базы хоть завались, поэтому этого придурка гарантированно признают виновным как минимум по семнадцати пунктам обвинений, что в совокупности потянет лет на шестьдесят, причем в тюрьме особого режима!
«За что боролся, на то и напоролся…» – мысленно отметил я, еще раз прокрутил в памяти состоявшийся разговор и задал напрашивающийся вопрос:
– Мои действия в сложившейся ситуации?
В вечно холодном взгляде Каймана мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.
– В шестнадцать тридцать отправишься на имплантацию. Оттуда в «Чистилище». Сразу после отладки и тестовых прогонов можешь на час-полтора завалиться в вирткомплекс. Потом, если потребуется, немного отдохнешь и двинешь в БСП…
Я мысленно восхитился: Симмонс собирался меня спрятать. От Бультерьера. Причем абсолютно законно! Ведь информацию о дате начала спецпроверки он получил неофициально, других исполнителей моего уровня под его командованием нет и не предвидится, а поручать, вне всякого сомнения, очень-преочень важную акцию тому, кто может ее завалить, крайне нерационально!
Еще через пару секунд я представил, как «возрадуется» подполковник Мартин, когда в ответ на требование пригласить меня для допроса ему сообщат, что я в блоке самоподготовки, и мысленно хмыкнул. Потом почувствовал, что Кайман ждет от меня еще какого-то вопроса, пораскинул мозгами и выдал требуемое:
– У меня новое задание?
Судя по желвакам, которые мгновенно вспухли на скулах Каймана, вопрос получился недостаточно удачным. В смысле, в нем не чувствовалось ни моей искренней благодарности, ни восхищения его умом и сообразительностью.
– Да.
Пришлось задавать дополнительный:
– С правильным PTE? 
Эта фраза, вернее, поставленный в нужном месте акцент сотворил чудо – первый лейтенант перестал гневаться и расплылся в оскале, аналог которого у нормальных людей назывался бы самодовольной улыбкой.
– Угу: десять дней на планирование, столько же на отработку и две недели на саму акцию!
– А что с КР?
– От двадцати пяти и выше…

…Желание пообщаться со мной тет-а-тет появилось у Бультерьера на второй день с начала прилета. Вероятнее всего, потому, что первые сутки он убил на максимально оперативное копирование всех доступных ему архивов, включая архивы системы наблюдения и контроля бара, арсенала и гауптвахты. Узнав, что я в БСП, он разозлился. Но в меру – видимо, не только читал соответствующую внутреннюю инструкцию ССО, но и помнил, что с момента начала планирования акций с уровнем секретности А-1, А-2 и А-3 и до их завершения исполнители имеют право общаться только со своими кураторами. Привычка искать во всем злой умысел заставила его проверить, когда именно меня «озадачили». И, не найдя причин гневаться на мое начальство, сдаться. Вернее, зарыться в работу. С головой.
Копал Бультерьер не хуже, чем армейский траншеекопатель, и за следующие шесть дней проанализировал всю мою жизнь со дня первого появления на базе и до момента ухода в блок самоподготовки. Судя по очень малому сроку, потребовавшемуся для изучения столь большого объема информации, в процессе работы подполковник использовал какие-то уж очень специфические имплантаты и программы. С чего я взял, что анализировался очень большой объем информации? А с того, что после первичной обработки материала Мартин захотел пообщаться не только с участниками и свидетелями ВСЕХ задокументированных конфликтов с моим участием, случившихся на территории базы, но и со всеми теми, с кем я когда-либо выяснял отношения за пределами зон покрытия СНК. Включая лиц, успевших отслужить положенные сроки и уволенных в запас. А составить этот список из ничего и настолько оперативно было сложновато.
На то, чтобы побеседовать со всеми вышеперечисленными лицами, Бультерьеру потребовалось порядка шести дней. Что интересно, он не препятствовал присутствию на допросах представителей командования базы и не пытался тянуть одеяло на себя. Кроме того, не подгонял полученные результаты под заранее определенную линию расследования, а значит, на самом деле пытался выяснить истинные причины того или иного происшествия.
Само собой, это радовало. И меня, и первого лейтенанта Симмонса, периодически забегавшего ко мне в блок, чтобы слить в вирткапсулу очередную базу данных и заодно поделиться новостями. Увы, радовало недолго, точнее, приблизительно сутки после того, как я узнал, что Мартин умудрился возбудить двадцать шесть уголовных дел в отношении лиц, пытавшихся проверить меня на прочность. И в процессе этой самой «проверки» преступивших грань закона. Оказалось, что, разобравшись с уголовными делами, подполковник вернулся к расследованию, «вышел в мир» и скачал на рабочий сервер новые архивы.
Тут мы с Кайманом схватились за головы. Ибо вместо того, чтобы удовлетвориться анализом уже имевшихся материалов по моему первому и единственному отпуску и двинуться дальше, он проглядел базы данных СКН «Thunderbird» и «Катти Сарк», а потом зарылся в архивы ДПД!
Ждать, пока он проанализирует жизнь Бекки Дженкинс и сделает правильные  выводы, я счел крайне неразумным, поэтому на рассвете девятнадцатого дня своего пребывания в БСП вызвал к себе Симмонса и доложил, что завершил цикл подготовительных тренировок и готов покинуть базу.
Решение далось не так чтобы уж легко: девятилетнее безбедное существование рядовым исполнителем было нонсенсом само по себе, соответственно, автоматически превращало в заинтересованных лиц не только Каймана, но и руководство ССО. Технику обрубания хвостов сотрудники Службы Специальных Операций впитывали чуть ли не с молоком матери, поэтому при малейшей опасности для себя были просто обязаны оборвать ниточку, ведущую к ним.
Признаюсь, эмоции – самый настоящий страх за свою жизнь – зашкаливали, поэтому пришлось придавить их с помощью имплантатов. И встретить первого лейтенанта с каменным лицом и абсолютно спокойным взглядом.
Оглядев меня с ног до головы, Кайман поиграл желваками и впервые за девять лет службы пожелал мне удачи!
Сие было настолько непривычно, что я завис. Впрочем, ненадолго. Ибо понимал, что, какое бы решение ни приняли первый лейтенант и его начальство, костьми мне придется шевелить предельно быстро.
Оформление положенных документов и получение всего того, что могло мне понадобиться в процессе выполнения задания, заняло порядка двух часов. Еще минут сорок я убил на визит в «Чистилище», где со мной провели пару-тройку не особенно приятных, но нужных процедур. А уже в девять семнадцать я, до безумия довольный тем, что все еще жив, лежал в спецпенале системы доставки и ждал импульса, который отправит меня в полет по хитросплетениям трубопроводов ЦСД.
Во время путешествия до Мэдисон-авеню, 9, Кирквуд, штат Миссури, я наслаждался бездельем – валялся, закрыв глаза, и получал удовольствие от просмотра последнего концерта группы «NemoZz». Смотрел, конечно же, не в Сети, а в записи. Зато со всеми спецэффектами, благо пользовался не гражданскими и не общевойсковыми, а специальными имплантатами. Зачем? А что еще мне оставалось делать? Менять свои планы до начала акции было нерационально. Равно как демонстрировать свое излишнее напряжение. А отказываться – вообще смерти подобно.
Десантирование в точке высадки, в квартире Бенджамина Салливана, совсем молоденького журналиста, сразу после окончания университета устроившегося стажером на «GTI-News», прошло штатно. Сначала я влез на заранее хакнутый сервер системы безопасности дома и активировал пару незадокументированных возможностей – врубил циклическую запись всего происходящего в квартире и изменил состав воздуха. Затем, когда снотворное убаюкало хозяина и разложилось на безопасные составляющие, выбрался из пенала, вколол толстячку хитрый спецпрепарат, подключил к ССБ квартиры блок СВУ и протестировал связь последнего со своими имплантатами. А убедившись, что все идет по плану, взломал комм хозяина дома, нацепил его на свое левое запястье, «проснулся», сходил в санузел, со вкусом позавтракал, оделся и поднялся в ангар.
В нем особо не задерживался. Пооблизывался на годовалый «Hurricane», угольно-черный полуспортивный двухместный флаер, подаренный Бену отцом на совершеннолетие, но до сих пор пугающий парня «излишней мощностью движков». Закатил под «Ураган» крошечную матовую сферу с «Гремлином», естественно, предварительно удостоверившись, что сей факт пройдет мимо камер наблюдения. Забрался в грязно-серый пятиместный «Ant», активировал старенький и тупенький искин, после чего, используя модулятор голоса, озвучил цель полета.
Работяга-муравей, словно обрадовавшись тому, что о нем вспомнили, негромко засвистел разбалансированным двигателем, оторвался от пластобетона и, чуть довернув вправо, плавно вынес меня под легкий моросящий дождик.
Любоваться непогодой мистер Салливан не любил, поэтому, мазнув взглядом по тому непотребству, которое, по авторитетному мнению парня, называться погодой не имело права, я затемнил боковые окна, откинул сиденье, влез в Сеть, активировал поисковик и выбрал наиболее часто используемую вкладку.
«Мозги» этого флаера давно пора было выбросить на свалку, поэтому переработанное изображение богини справедливости Маат, используемое порталом «Торжество Истины» в качестве заставки, появилось передо мной только секунд через десять. Привычно полюбовавшись на выдающуюся грудь уж очень сексуальной богини, я ухмыльнулся, снова прочитав слоган «Мы срываем все покровы», возникший над нижним краем экрана, и с интересом уставился в открывшееся «окно».
К моему удивлению, за трое суток, прошедших с момента моего последнего визита на сайт любителей покопаться в личной жизни знаменитостей, на страничке Аманды Гиллеспи, восходящей звезды одного из молодежных развлекательных ток-шоу, появилась не одна, а аж четыре новые «замочные скважины». Счетчики количества посещений под тремя из них были совсем коротенькими, а четырехзначные цифры сообщали о сравнительно небольшом количестве гостей, хоть раз да заинтересовавшихся тем, что «через них» можно подглядеть. Зато четвертый вытянулся до девяти знаков, крутился как заведенный и в ближайшее время должен был подрасти еще на разряд.
Естественно, этой пиктограммой заинтересовался и я. Поэтому ввел логин и пароль Бенни, перешел на новую страничку и довольно ухмыльнулся, увидев, что микробот «Торжества Истины» демонстрирует не какой-нибудь там тренажерный зал особняка семейства Гиллеспи или кабинет его главы, а личную спальню молоденькой и сверхпопулярной звезды!
Оценив качество изображения, расположение камеры и время ее непрерывной работы с момента включения, отражающееся в отдельном окне, я мысленно восхитился воистину невероятной «оперативностью» охраны особняка. После чего развил бурную деятельность: торопливо активировал комм мистера Салливана, оплатил с его счета покупку всего архива записей, сделанных так заинтересовавшей «его» камерой, скачал увесистый файл и тут же включил его воспроизведение в отдельном окне.
…Микробот «Торжества Истины» начал транслировать изображение из спальни Аманды в двенадцать часов двадцать семь минут по стандартному. Или в двадцать три двадцать семь по локальному времени часового пояса, в котором располагался особняк Гиллеспи. Первые секунд сорок камера радовала исключительно «белых» фанатов, показывая им картины, висящие на стенах спальни их кумира, занавески на окнах, кресла, музыкальный центр и тому подобную дребедень. Потом тот, кто управлял микроботом, вспомнил, что дизайном интерьеров интересуется не такой уж большой процент заинтересованных лиц. И тут же потрафил «черным», показав еще один тридцатисекундный ролик, в котором порядком подвыпившая звезда пятилась к здоровенной кровати, на ходу срывая одежду и с себя, и с молоденького парнишки. Не успели зрители налюбоваться спиной, задницей и лицом донельзя возбужденной Аманды и заодно смириться с тем, что она вовсе не так невинна и чиста, как утверждает ее импресарио, как на их экранах возникла богиня Маат. С предложением оплатить возможность посмотреть «самый горячий репортаж тысячелетия».
Пока случайные посетители сайта раздумывали, стоит ли тратить честно заработанные деньги неизвестно на что, владельцы серебряных аккаунтов продолжали получать удовольствие. Правда, в FF-режиме, то есть пятьдесят процентов времени видели то, что происходило на кровати, а пятьдесят убивали на рекламу. Владельцам же золотых акков, к числу которых, кстати, относился и Бенджамин Салливан, рекламу не показывали – во время ее демонстрации привилегированные члены сетевого клуба «искателей истины» по очереди пользовались простенькой программой управления камерой микробота. Судя по скачанному материалу, приблизительно в одинаковом стиле: вместо относительно пристойной картинки при использовании режима «вид издалека» любовались процессом практически в упор.
Ролик я смотрел, представляя на своем месте Бенни Салливана и периодически сверяя свои догадки с подсказками Элки. Ошибался крайне редко, так как прогнал записи из личного архива журналиста через эмоционально-логический анализатор еще во время планирования акции, поэтому мог с достаточно большой долей вероятности предсказать большинство его поступков.
Во время показа первого тридцатисекундного ролика, разглядывая спальню «своей» Аманды, он должен был радоваться и предвкушать, как вот-вот увидит ее белоснежные волосы, ангельское личико и, если позволит Господь всемогущий, обнаженные плечи, выглядывающие из-под одеяла. Увидев, что она пьяна, с мужчиной и «не ведает, что творит», парень наверняка потерял бы дар речи. Обретя его вновь, взмолился бы Деве Марии, дабы та вступилась за ангела небесного и не дала свершиться чудовищной несправедливости. А минут через пять, когда «насильник» навалился на «невинную жертву» и мисс Гиллеспи застонала от наслаждения, был просто обязан впасть в ступор.
В отличие от виртуального Бенни я в ступор не впадал, а внимательно наблюдал за любовниками, оценивал их поведение с точки зрения восторженного мальчишки, по причине избыточного веса и излишней скромности все еще остающегося девственником, и параллельно следил за временем.
Первые минут пятнадцать сексуального марафона оказались скучны и однообразны – парочка не столько любила друг друга, сколько боролась с последствиями неумеренного потребления алкоголя, гравитацией и абсолютной неопытностью девушки. К счастью, вскоре Аманде стало жарко, и она догадалась ткнуть пальцем в сенсоры системы климат-контроля. Выбрать нужную температуру, не глядя на табло, у нее не получилось, поэтому в комнате стало значительно прохладнее, чем требовалось, и партнеры начали трезветь.
Первым начал соображать парень: поняв, что пьянка в кабаке ему не привиделась и что с ним в постели не кто-нибудь, а сама Аманда Гиллеспи, он воспылал желанием показать звезде свои возможности и устроил ей семинар по «Камасутре», «Ананга Ранге» и прочим сексуальным практикам. Отсутствие навыков он восполнял столь нешуточным энтузиазмом, что девушка, все еще ничего не соображавшая, постепенно прониклась и даже начала получать удовольствие! А минуты с двадцать восьмой после начала действа плюнула на последствия и напрочь отпустила тормоза.
Первый их действительно совместный эксперимент получился очень даже ничего. Второй, на мой взгляд, чуть жестковатым. А третий… третьего я не дождался – решил, что Бенни более чем достаточно, поэтому приказал искину «Муравья» разворачиваться и лететь домой, а сам связался с начальником Салливана.
Когда тот ответил на звонок, я заблокировал видеосвязь и срывающимся голосом сообщил, что беру отгул по семейным обстоятельствам.
Первое, что я сделал, вернувшись в квартиру «донора», – вломился в его спальню и изорвал все постеры с изображением Аманды Гиллеспи. Потом ломанулся в гостиную, вытащил из бара бутылку виски, сорвал с нее пробку и аккуратно перелил жидкость в емкость под накладным пузом.
«Надирался» минут десять. В спальне. Параллельно рассматривая ролики с Амандой, скачанные в архив с сайта «Торжества Истины». Само собой, не по велению души, а для того, чтобы процесс остался в логах. Потом «понял», что меня «не пробирает», зашел на сайт первого попавшегося магазина, торгующего спиртным, ткнул курсором в строку с водкой «Абсолют», которую рекламировали на первой странице, и заказал доставку на дом стандартной упаковки из шести бутылок по 0,7 л.
Пока мой заказ путешествовал по сети доставки, я продолжал упиваться горем почти в том же режиме, что и раньше. То есть невесть который раз за последние полгода посмотрел интервью мисс Гиллеспи, то самое, в котором она, мило покраснев, сказала журналистам, что для нее Мужчина начинается с сердца и души. А внешность и толщина кошелька этой Личности не играют никакой роли.
Полбутылки водки, отправленные все в ту же емкость, не могли не сказаться на связности мышления. Поэтому через какое-то время «Бенни Салливан» вошел на страничку Аманды в социальной сети «MySpace» и «написал» ей письмо. Точнее, залил туда вариант, состряпанный мною по мотивам тех двух с лишним сотен черновиков, которые хранились в комме моего «донора». Еще через полчаса на ту же страничку отправилось второе письмо, значительно длиннее и жестче первого. За ним – третье. А четвертое я не закончил, так как вдруг понял, что ей нет дела до «моих» страданий, ибо она такая же продажная и лживая, как Палома Кано, Эжени Венсан и другие «мои» одногруппницы!
В реальности процесс накачивания алкоголем и изливания души на страничку мисс Гиллеспи занимали считаные мгновения. Просто каждое действие выполнялось по таймеру. А все промежутки между ними я тратил на проработку других, более важных деталей операции. В точном соответствии с планами: через кучу прокси-серверов контролировал особняк Аманды и трафик вокруг него, с «левых» аккаунтов периодически заходил на ее страничку и на сайт «Торжества Истины», отслеживал местонахождение родителей и старшей сестры Бенджамина и т. д. и т. п.
Нужная комбинация неплохо подготовленных «случайностей» сложилась в семь часов пятьдесят три минуты по времени особняка Гиллеспи, когда проснувшаяся Аманда вдруг обнаружила в своей постели сладко спящего молодого человека.
Способность стойко принимать удары судьбы она, видимо, унаследовала от отца, так как вместо того, чтобы охать, ахать или впадать в истерику, откинула в сторону одеяло, убедилась в наличии на простыне пятен крови, немножечко подумала, затем соскользнула с кровати и прошла к панели портативного диагноста. Прижала к сенсору правую ладонь, выждала положенное время, а когда увидела результат анализа крови, ткнула пальчиком в сенсор комма и связалась со своим импресарио:
– Деган, у меня возникли небольшие проблемы: меня опоили и поимели…
Ответ мистера О’Нила я, естественно, не услышал. Но, судя по реакции девушки, импресарио не горел желанием решать какие бы то ни было проблемы и вникать в причины их возникновения, поэтому с ходу послал ее куда подальше.
– Ладно, я тебя поняла. С проблемами разберусь сама… – начала было Аманда, но нарвалась на такой монолог собеседника, что пошла пятнами.
– Что значит, бессмысленно восстана… Запись?! Какая еще за… На сайте «Торжества Истины»?! Сколько-сколько просмотров?! Полтора миллиарда?!
Сорок с лишним секунд, потребовавшихся мистеру О’Нилу, чтобы описать всю глубину ямы, в которой оказалась Аманда, девушка нервно сжимала и разжимала кулачки, а потом вдруг зашипела, как разъяренная кошка:
– Значит, разорвали контракт, говоришь? В одностороннем порядке, да?! Даже не попытавшись что-то предпринять?!! Что ж, тогда готовьтесь к общению с юристами моего отца!
Оборвав связь, злая, как собака, мисс Гиллеспи повернулась к проснувшемуся любовнику и требовательно вытянула перед собой ладонь:
– Комм. Сюда. Живо.
Парень попытался что-то вякнуть. И совершенно зря – девушка зло скривилась, ткнула пальчиком в неприметный сенсор у изголовья кровати, а через несколько мгновений, когда в дверном проеме нарисовались четверо дюжих охранников в штурмовой броне, холодно процедила:
– Эту тварь – в клетку! Любые контакты запретить. Его комм – мне. Вопросы?
Вопросов у парней не оказалось, поэтому буквально через пару мгновений мисс Гиллеспи, предоставленная самой себе, наконец, связалась с отцом:
– Па-ап, мне ОЧЕНЬ НУЖНА твоя помощь! По возможности прямо сейчас! Нет, к тебе в офис я не полечу: ты мне нужен здесь. И как можно скорее… Через два двадцать? Да, устроит. Только не позже, ладно? А то я в бешенстве и могу натворить глупостей…
Подвесив на очередной таймер ориентировочное время прилета Джона Гиллеспи, я отправился в спальню. Взвалил на плечо тело Бенни и отнес его в флаер. Уложив его на свободное сиденье и зафиксировав тело привязными ремнями, вернулся обратно в дом. Полюбовался на виртуальный экран с недописанным письмом и застывшую голограмму с чуть смазанным изображением Аманды, на всякий случай прошелся по комнатам, проверяя, не упустил ли чего, через камеры ССБ проверил, насколько хорошо выгляжу в образе Салливана, а потом отключил и снял эсвэушку…
…Вступив в зону действия камер ангара, «Бенни» пьяно икнул и выронил одну из двух прихваченных с собой бутылок «Абсолюта». Разозлившись непонятно на что, потоптался на осколках. Потом покосился на «Муравья», почесал затылок, неумело, но грязно выругался и по синусоиде поплелся к «Урагану».
В низкий, оббитый искусственной кожей салон я влез не без труда – мешал объемистый живот. Утвердился на сиденье, привычно запустил автотестирование и, не дожидаясь результатов, ткнул пальцем в сенсор активации движков.
Мощные «Hi-Power-4800» завелись с полпинка, приятно порадовав сытым рыком большой хищной кошки. А через полторы секунды на панели управления «Урагана» вспыхнуло ярко-алое пятно. Без толку – «затуманенному водкой» сознанию парня какие-то там предупреждения были до одного места: «он» упивался своим горем, а всего остального просто не замечал.
Увы, попытка поднять флаер в воздух ни к чему не привела, поскольку искин машины, мгновенно уловивший в воздухе избыточную концентрацию паров алкоголя, предложил включить автопилот. Услышав просьбу, высказанную приятным женским голосом, «Салливан» взбесился – вывел на центральный экран схему управления, отключил искин к чертовой матери и снова вцепился в джойстики управления. Ага, как бы не так – искин СУВД, успевший получить соответствующую информацию, перехватил управление на себя и принудительно заглушил движки.
«Бенни» снова выругался и в сердцах врезал кулаком по подлокотнику. Потом нахмурился, приблизил лицо к приборной панели и, наконец, догадался вглядеться в горящую пиктограмму. Помогло: увидев бутылку, перечеркнутую красным крестом, он, наконец, понял, что ему мешает, и сразу же скинул на сервер управления движением штата все, что было на счету. Двадцати трех «гарантий», сумм, равных десяти стандартным штрафам за нарушение правил перелетов в жилой зоне, хватило за глаза, и «хищная кошка» рыкнула снова.
«Салливан» удовлетворенно усмехнулся, положил руки на джойстики управления, на мгновение застыл и… снова прикипел взглядом к схеме управления.
Думал долго. По моему таймеру шесть минут и четыре секунды. Потом согнулся в три погибели, сорвал крышку с сервисной панели и, кое-как прицелившись, вырвал из гнезда целый пучок энерговодов. Его везение, а точнее, мои знания и навыки сотворили чудо: СУВД продолжила получать правильный отклик, видела аппаратную возможность изменить все, что угодно, но в реальности ничего не контролировала.
Почувствовав очередное прикосновение к джойстикам, машина легко оторвалась от пола и на малой тяге двинулась вперед. Взлетела нормально. Почти вписалась в разгонный коридор где-то в конце третьей четверти. А вылетая на скоростную магистраль J-49 и перестраиваясь в самую верхнюю полосу, чуть не протаранила тяжелый семейный «Double Kick», телепавшийся по «троечке».
Мелодичный звон колокольчиков, свидетельствующий о первом списании средств с «гарантии», прошел мимо «Салливана» – он в этот момент выводил на центральный экран головидео из спальни Аманды. Включил, бросил взгляд на мужские руки, скользнувшие по спине девушки, заскрипел зубами и дал полную тягу…
…Как это ни странно, по скоростному коридору «Бенни» летел более-менее нормально. И пусть его «Hurricane» двигался слишком нервно, частенько обгонял попутные флаера рискованнее, чем разрешено, и иногда перестраивался с полосы на полосу без какой-либо нужды, но за шестьсот тридцать с лишним километров пути колокольчики пиктограммы «опасный маневр» загорались всего раз двадцать. А колокольчики прозвенели только трижды.
И в поворот на Белл-Гарденс «он» вошел балла на три по пятибалльной системе. А ведь протискивался между огромным рейсовым шаттлом и солидным разъездным флаером какой-то мелкой юридической компании, управляя «Ураганом» практически одной левой. Зато потом, когда там, на экране, Аманда Гиллеспи оседлала своего любовника и напрочь перестала соображать, «Бенни» основательно поплохело. Настолько, что он, допив оставшуюся водку, воткнул пустую бутылку в универсальный держатель, влез в Сеть и зашел на страничку мисс Гиллеспи.
Открыв раздел с голографиями, парень нашел вкладку с фотосессией под названием «Ангел во плоти», сорок восемь секунд угрюмо смотрел на изображение Аманды, стоящей в белоснежной тунике, с крылышками и нимбом над головой, а потом вбил в окно комментариев слово «шлюха». Четыре секунды колебался, решая, отправлять сообщение так или приписать к этому эпитету чего-нибудь еще. Потом заскрипел зубами, решительно залил текст на страничку, представил реакцию Аманды и мстительно оскалился.
Следующие четыре минуты «Салливан» упивался своей крутизной. Впрочем, не забывал и о намеченной цели, то есть глядел на приближающийся город через внешнюю фронтальную камеру и вовремя корректировал курс и высоту. В результате к моменту, когда на одном из таймеров под моим тактическим экраном появились одни нули, он оказался над самым центром.
Еще через минуту, пролетев через мост Независимости, «он» нашел взглядом знакомый изгиб реки. Следом – приметную башенку отеля «Харрингтон», бассейн в форме цветка с пятью лепестками и особняк, крытый темно-вишневой черепицей. Очередной взгляд на экран, на котором Аманда содрогалась в пароксизме страсти, и парень, выдохнув «а я тебя так любил…», поставил флаер на крыло, чудом увернулся от кормы грузовой «Формики», дал полную тягу на движки и сорвал машину в крутое пике…

Глава 17
Лэрри Акина Болдуин

– Подъе-е-ем!!! – дикий рев в ухо и одновременный рывок за левое запястье заставил Лэрри вынырнуть из сна. А ощущение того, что кто-то стягивает с нее одеяло, – вцепиться в стремительно уползающий край последнего. Увы, тот, кто так бесцеремонно вторгся в ее жилой блок, оказался намного сильнее, и уже через пару секунд тоненькая ткань исчезла в изножье кровати.
Как это ни странно, оказавшись перед незваным гостем в одних лишь тоненьких и практически прозрачных трусиках, девушка не почувствовала и тени смущения. Мало того, Лэрри нисколько не испугало и то, что ее инкогнито раскрыто, – даже не подумав прикрыть грудь или открыть глаза, она лениво перевернулась на спину и нехотя поинтересовалась:
– Ну и зачем так орать?
– Исполнительная команда подается после паузы, громко, отрывисто и четко! – насмешливо объяснил гость. А затем врубил верхний свет. На максимум.
– Как налюбуешься моими прелестями – скажешь… – равнодушно пробурчала Лэрри и попробовала вернуться в исходное положение. Но не тут-то было – стоило ей снова улечься на бок и подложить под щеку правую руку, как незнакомец насмешливо сообщил, что через шестьдесят секунд кровать уберется в стену. После чего стал считать. Вслух. Начав с пятидесяти девяти.
Девушку не взбесило и это. Впрочем, сообразив, что выспаться ей все равно не дадут, она все-таки села, свесила ноги и от души потянулась. Затем открыла глаза и удивленно хмыкнула: в комнате, кроме нее, не было ни одной живой души!
– Сквознячок, твои шуточки?
– Неа! – тут же отозвался искин. – Не мои.
– Да ладно! – поморщилась Лэрри. – А кто же тогда орал мне на ухо?
– Стандартный армейский комм – это не только красивый аксессуар с интегрированным персональным многофункциональным развлекательно-коммуникационным центром, но и одна из основных частей тактического комплекса военнослужащего… – с легкой издевкой сообщила акустическая система жилого блока. – Одна из функций этого милого браслетика – обеспечение своевременности выполнения военнослужащими распорядка дня. Кстати, о своевременности – боюсь, что через восемнадцать секунд твоим ягодицам придется ой как несладко…
– Черт!!! – в сердцах воскликнула девушка и вскочила на ноги. После чего запоздало спросила: – А что, заблокировать его команды ты не в состоянии?
– В состоянии. Но зачем? Помнится, накануне вечером я довел до тебя программу «развлечений» на сегодня и не услышал никаких возражений. А раз ты сочла ее приемлемой, значит, через двенадцать минут и десять секунд должна приступить к выполнению утренней зарядки!
Где-то на краю сознания девушки тут же возникла мысль о том, что лучше поздно, чем никогда, а возражение, высказанное с утра, ничуть не хуже не высказанного вечером. Но в соответствующее решение мысль так и не оформилась. Вероятнее всего, потому, что Лэрри, прислушавшись к своим ощущениям, вдруг поняла, что спать ей не хочется. От слова «совсем».
«Что ж, зарядка так зарядка…» – философски подумала она и поплелась в санузел. А через несколько минут, подтягивая мощные лямки армейского одноразового бюстгальтера, наткнулась взглядом на косметический комплекс и непонимающе нахмурилась:
– Слышь, Сквознячок, а тебе не кажется, что мы кое о чем забыли?
– Если ты об образе Элли Эванс, то он тебе пока не нужен. Дело в том, что постоянный состав базы обладает рядом привилегий. В частности, имеет право делать утреннюю зарядку не в общем строю, а в любом из малых спортивных залов своего жилого яруса. На твоем ярусе сейчас, мягко выражаясь, немноголюдно, соответственно, можно не напрягаться.
– Только на моем? – зачем-то переспросила Лэрри. И, натянув на себя майку, быстренько убрала волосы в «хвост». – А разве база не заброшена?
– Заброшенных военных баз НЕ БЫВАЕТ! – почему-то возмутился искин. И перешел на сухой канцелярский язык: – В связи с реформированием системы мобилизационного развертывания Военно-Космических Сил ФНС…
– Извини, я не хотела сказать ничего плохого! – поняв, что он завелся не на шутку и не успокоится, пока не объяснит, кто, как и почему переселил курсантов Академии ВКС с подотчетной ему территории, воскликнула девушка. И, заметив, что на полу засветился алый прямоугольник, выбежала в коридор. – Я хотела уточнить, действительно ли в Давилке остался только постоянный состав или тут есть кто-то еще?
– Увы, есть. Зоны Дельта и Фокстрот временно арендует корпорация «BAE-EADS-Systems». Ею же периодически используются летно-тактические полигоны и виртуально-имитационные комплексы зон Квебек, Ромео и Сьерра, а также посадочные площадки, ангары и ряд вспомогательных сооружений в зонах Янки и Зулу.
Новость была не очень приятной. Однако настроения не испортила: да, на базе оказалось многолюднее, чем говорил дядя Энди. Но все равно в разы безопаснее, чем за ее пределами.
Мысленно пообещав себе при первой же возможности изучить план Давилки и запомнить границы безопасной зоны, Лэрри ураганом пронеслась по хитросплетению коридоров, сбежала по наклонному пандусу, чуть задержалась перед мощной бронированной дверью, недостаточно быстро убравшейся в стену, перешагнула через порог «малого спортивного зала» и ошалело присвистнула. Еще бы – в помещении, в котором она оказалась, можно было разместить три-четыре баскетбольные площадки и пару трибун тысячи на полторы зрителей!
– УТПП номер один! Время пробежки – десять минут! На исходную бегом марш! – тоном, чем-то напоминающим тон искина, оставшегося в прошлой жизни «Титана», потребовал Сквознячок. И подсветил алым пунктиром траекторию движения к нужной точке.
Требовать расшифровки неизвестной аббревиатуры Лэрри поленилась. Вернее, решила, что разберется в процессе тренировки. Поэтому, еще раз окинув взглядом бесконечные ряды разномастных тренажеров, сорвалась с места и вскоре оказалась на краю беговой дорожки, явно предназначенной для тренировки среднего динозавра. Или небольшого стада слонов: матовая лента, бесшумно тронувшаяся с места при ее приближении, была метров десять в ширину, а в длину – добрых двадцать пять!
«Если покопаться в системе генерации 3-D иллюзии, то можно будет бегать в окружении пары десятков самых красивых парней из НФЛ…» – мысленно усмехнулась девушка и шагнула на черное полотно. Которое тут же тронулось с места и начало ускоряться. Потом пошло радужными разводами и… сформировало в трех метрах невысокую, сантиметров в десять-двенадцать, площадку, в центре которой горело алым стилизованное изображение человеческой ступни.
Преодолеть «ступеньку», наступив левой ногой в нужное место, удалось без всякого труда. Перескочить небольшой барьер, рванувшийся навстречу через десяток секунд, – тоже. А потом тренажер словно сошел с ума. Или принялся изощренно издеваться. Нет, никаких особо сложных препятствий он не формировал, ограничиваясь небольшими цилиндрами, полусферами, конусами и тому подобными простыми трехмерными фигурами. Но отпечатки, на которые требовалось наступать, возникали в самых неожиданных местах – на боковых гранях поднимающихся наискосок «плит», на вершинах пирамид, в дырках тороидов и т. д. Веселье добавляла и постепенно увеличивающаяся скорость движения «полотна»: если в начале пробежки оно набегало со скоростью километров в семь – семь с половиной, то минут через пять после начала ускорилось еще процентов на тридцать. И для того, чтобы не впороться носом в какое-нибудь препятствие, приходилось выкладываться по полной.
С шестой минуты скорость движения полотна заметно упала. Особого гуманизма у искинов тренажерных комплексов Лэрри никогда не замечала, поэтому приготовилась к неприятностям. Как выяснилось, зря – стоило ей перескочить очередное препятствие, как тело очень заметно полегчало, а боковые края рабочего полотна начали загибаться вверх и превратились в двухметровые стены. А еще через мгновение «далеко» впереди сформировалось что-то вроде могильного надгробия, повернутого поперек «дорожки» и увеличенного раза в два.
Выхватив взглядом череду алых «следов», ведущих в обход препятствия, то есть на левую стену, девушка неожиданно для себя почувствовала кураж и, не думая, бросила свое тело в требуемом направлении. Пронеслась по вертикальной поверхности, почувствовала, что при половинной силе тяжести это совсем не сложно, сбежала обратно на полотно, увидела перед собой полусферу с ярко-красными отпечатками ладоней на вершине и, не задумавшись ни на мгновение, прыгнула…

Лежать на спине, раскинув в стороны мелко-мелко подрагивающие конечности, и бездумно пялиться в потолок оказалось неимоверно приятно. Если бы не насквозь пропотевшая одежда, липнущая к постепенно остывающему телу, и не внезапно проявившийся зверский голод, то Лэрри, наверное, провалялась бы на полу целую вечность. А так, позволив себе порасслабляться минут пять, она собралась с силами, встала и поплелась к выходу из зала. А связно мыслить начала уже в коридоре. Сразу после того, как вспомнила про операцию.
– Слышь, Сквознячок, а что за дрянь ты мне вколол? Я с самого подъема чувствую себя искином – не испытываю ни страха, ни неуверенности в себе, ни сомнений…
– А что, ты бы предпочла стучать зубами на всю Давилку?
– Н-нет, но и чувствовать себя овцой, бестрепетно идущей на заклание, мне тоже не нравится!
– Технология имплантации тактических комплексов и вспомогательных блоков отработана до мелочей еще в прошлом веке. Вероятность каких-либо осложнений – меньше одной сотой процента. Соответственно…
– Понимаю… – кивнула Лэрри. – Только вот представлять, что мне вскроют череп и понапихают в него всяких железяк, все равно не очень-то и приятно!
– А у тебя есть какая-то альтернатива? – неожиданно поинтересовался искин.
– Не поняла? – нахмурилась девушка и остановилась как вкопанная в шаге от двери в свой жилой блок.
– Что тут непонятного? Ты – совершеннолетняя лишь условно. В настоящий момент находишься во всепланетном розыске. В весьма своеобразном, надо сказать, – полицейские сканеры не теряли твой комм ни на мгновение, однако твой «исстрадавшийся приемный отец», имеющий доступ к полицейским базам данных, почему-то тебя все никак не найдет.
– Что заброшенная база ВКС, что Слам – не лучшие места для выживания девочки, до этого толком не выбиравшейся на улицу… – криво усмехнулась Лэрри, наконец вошла в свою комнату и, раздеваясь на ходу, направилась в душевую. – Вероятность того, что я пропаду с концами, довольно высока. А моя смерть уберет перед Биллом последнее препятствие на пути к единоличному владению рестораном Финчей.
– Я хочу знать, каким видишь свое будущее ты, а не сержант Билли Морриган!
– Я? – девушка нырнула в душевую кабинку, закрыла за собой дверь, выставила на цифровой панели требуемую температуру воды и прикоснулась к сенсору включения форсунок. – Если честно, то никак. Я, как ты только что выразился, совершеннолетняя лишь условно. Нахожусь во всепланетном розыске. А полицейские сканеры не теряют мой комм ни на мгновение. Ну, и для полного счастья можно добавить, что с социальной категорией D-3, отсутствием документов о среднем образовании и крайне непрезентабельной внешностью я в принципе неинтересна ни государству, ни каким-либо частным компаниям…
– А если подумать?
Лэрри закрыла глаза, прижалась лбом к пластиковой стенке кабинки и глухо произнесла:
– Вариант с трудоустройством в агентства эскорт-услуг рассматривать НЕ БУДУ: я видела эту «красивую жизнь» изнутри все свое детство и знаю, насколько она «сладкая»!
– Лэ…
– Моя мама работала на «Генетику» с четырнадцати лет! – постепенно заводясь и повышая голос, продолжила она. – Начала, если я не ошибаюсь, с категории «Элита» и в тот период времени зарабатывала неплохие деньги! Тем не менее компенсировать корпорации стоимость начальной косметической коррекции внешности она смогла только через четыре года!
– Лэрри!
– Еще через шесть выплатила кредит за дешевый жилой блок на окраине Нью-Лорейна, потом купила обстановку, потрепанный «Каприз» и что-то там еще! А в двадцать шесть, на очередном медосмотре, была госпитализирована! От чего именно маму лечили, тетя Стефани мне так и не сказала, но вряд ли я ошибусь, предположив, что это было что-то венерическое! В любом случае, трехнедельное пребывание в стационаре не только съело все ее накопления, но и вогнало в новые долги перед корпорацией!
– Я не о…
– Тогда с силой духа у нее было все в порядке – вернувшись к работе, она за какой-то год снова рассчиталась с корпорацией и начала подумывать о смене профессии! Увы, сбой в программном обеспечении медицинского блока ее комма одарил маму нежелательной беременностью! Пять месяцев безделья до родов плюс месяц после них – и она начала сначала пить, а потом подсела на синтетику!
Ощущение холодка, прокатившееся от левого запястья к плечу, заставило девушку на мгновение замолкнуть. Внезапное и довольно сильное головокружение – вцепиться руками в верхний край кабинки. А накатившее волной безразличие – открыть глаза и поднять взгляд к потолку.
– Зря. Я уже практически закончила!
– Могла и не начинать! – тут же отозвался искин. – Я хотел сказать лишь то, что единственный вариант НОРМАЛЬНОГО будущего, который у тебя есть, – это контракт с ВКС, ВМС или армией!
– Теоретически – да! – горько улыбнулась Лэрри. – Только вот то, что утверждает реклама, и то, что есть на самом деле, далеко не одно и то же. Да, после завершения десятилетнего контракта представитель даже самой низкой социальной категории может стать полным гражданином. Да, перед ним может открыться новая жизнь и хоть какие-то перспективы. Однако в реальности завершить контракт с положительным значением контрольных баллов получается у единиц. Вероятнее всего, потому, что все эти десять лет отбросы общества, решившие сделать шаг вверх, не только используются в качестве бесправного мяса, но и старательно опутываются долгами перед государством и банковскими структурами.
– Не все так плохо, как тебе представляется! – вклинился в ее монолог Сквознячок.
– Ну да, на самом деле все намного хуже: условно совершеннолетние и абсолютно бесправные сироты вроде меня, имеющие в активе одну лишь внешность, распределяются в подразделения психологической реабилитации. Говоря другими словами, в гарнизонные бордели. А самые умные из них, способные связать пару слов и большую часть светового дня обходиться без мата, все эти десять лет обслуживают не рядовой состав, а офицеров.
– В принципе все верно. За исключением одного маленького нюанса!
– А он что-то меняет? – без особого интереса спросила девушка.
– Он меняет все! Распределение новобранцев по местам службы производится искинами. Исключительно по результатам первичного, а при необходимости и вторичного тестирования. Ни на что не способный человеческий мусор действительно отправляется куда попало, в том числе и в гарнизонные бордели. Зато личности, показатели которых укладываются в определенные нормативные рамки, используются там, где могут принести наибольшую пользу.
Лэрри почувствовала, что расплывается в совершенно дурацкой улыбке.
– Ты хочешь сказать, что эта опера…
– До твоего полного совершеннолетия еще полгода. За это время можно успеть многое. Если, конечно, очень захотеть…

Глава 18
Роберт Рид

…Из состояния измененного сознания я вышел не без труда. Открыл глаза, кое-как сфокусировал взгляд на матовой поверхности манипулятора киберхирурга, нависающего над головой, напряг и расслабил тело, а потом, уловив постороннее движение, повернул голову направо.
Трехмерная модель человеческого тела, вывешенная в центре помещения, как раз завершила разворот, и я, оценив обновленный внешний вид себя любимого, мысленно скривился. Ну да, теперь моя тушка никак не вписывалась в привычные стандарты. Прежде всего, потому, что сто шесть килограммов тренированных мышц спрятались под восемнадцатью килограммами псевдожира, некогда плоский живот стал напоминать бурдюк, а талия приказала долго жить. Кроме того, некогда сухое и скуластое лицо обзавелось круглыми щеками, под подбородком выросло еще два, а шея стала невероятно дряблой. Естественно, этим дело не ограничилось: у меня появились глубокие морщины на лбу, между бровей и в уголках глаз; кустистые брови, сильно выпирающие надбровные дуги и не очень приятный изгиб губ; откровенно плохая кожа, черные мешки под глазами и пара сотен пигментных пятен.
«Красавец…» – завершив первичный осмотр, мысленно буркнул я, нащупал указательным пальцем правой руки рельефный бугорок защитного колпачка, сдвинул его в сторону и прикоснулся к сенсору. Замки фиксирующих ремней мгновенно разблокировались, а сами ремни втянулись в сервисные отверстия.
Стимуляторы, введенные в кровь сразу же после окончания последней процедуры, как раз начали свою работу, и я, поворочавшись с грацией гиппопотама, слез с операционного стола. Прошелся до двери и обратно, привыкая к изменившейся массе, центру тяжести и реакциям, десять раз присел, вытер пот, выступивший на лбу и крыльях носа, и принялся одеваться. Благо шмотки под новое тело были подготовлены заблаговременно и дожидались своего часа на крышке искина.
Процесс подготовки к выходу затянулся надолго, ибо, упаковав тушку в относительно дешевую одежду и параллельно уничтожив блок памяти киберхирурга, я потратил еще два с лишним часа на наработку новых привычек. Каких? Да самых простых: учился, не задумываясь, расстегивать и застегивать ширинку, заправлять рубашку в брюки, вытирать губы платком и т. д. Стоило ли тратить время на такую ерунду? Стоило. Однозначно. Ибо я прекрасно знал, что сигналы с камер системы контроля и наблюдения прогоняются через ассоциативно-логические анализаторы, был в курсе принципов их работы и не собирался давать им ни единой зацепки, позволяющей усомниться в истинности созданного мною облика.
В общем, из подсобного помещения, расположенного на минус шестом этаже диагностического корпуса Рочестерской клиники косметической хирургии, я вышел в четырнадцать сорок семь по локальному времени. То есть в самый разгар рабочего дня. Несмотря на возможность собеседования по Сети, в коридорах и лифтовых холлах толпился народ. Жизнерадостные «красотки» не первой свежести, имеющие за плечами по три-четыре полных омоложения, давали бесплатные, но очень многословные ценные указания тем, кто планировал первую процедуру. Врачи, медсестры и обслуживающий персонал, периодически покидавшие кабинеты, усиленно отбивались от тех, кому срочно требовалась информация или совет. Мрачные, как грозовое небо, сопровождающие или родственники пациентов пялились в свои коммы или затравленно поглядывали в окна, усиленно демонстрируя желание поскорее покинуть сие заведение.
Цепляться пытались даже ко мне, хотя потертый комбинезон мастера-наладчика, местами «украшенный» крайне неаппетитными пятнами, не оставлял простора для фантазии. Впрочем, цеплялись без фанатизма, поэтому через некоторое время я все-таки добрался до служебной стоянки. Где сухо попрощался со «знакомыми» охранниками, «устало» забрался в салон двухгодовалого «Transporter'а» и, подняв флаер в воздух, неторопливо полетел в сторону рабочей окраины.
Полет и подготовка к встрече с представителями будущего работодателя прошли буднично и без сюрпризов. Вернее, сюрпризов было аж два. Но шанс увидеть первый, забавную картинку, появившуюся на одной из страничек фанатов детского мультсериала «Дженни и башня Эль-Джелала», я допускал еще в момент выхода из блока самоподготовки. То есть тогда, когда услышал каймановское «удачи!». А второй – матерную тираду за подписью некоего Джеронимо Россо, появившуюся в комментах под голографией заштатной певички Аделаиды Уилсон из Иреола-Хиллс, когда-то подготовил сам. В итоге пожелание первого лейтенанта Симмонса срочно уйти на дно и не высовываться, зашифрованное в детском рисунке, я счел несколько запоздавшим, поэтому проигнорировал. А вот сообщение от искина моих соседей по Питтсбургу, извещающее меня о визите незваных гостей на конспиративную квартиру по Шедоу-стрит, сто двадцать два, просто принял к сведению. Ибо возвращаться туда не собирался в принципе.
В общем, добравшись до дома донора моего нового образа, я посадил флаер на арендуемый посадочный квадрат, спустился в квартиру и переоделся в повседневную одежду. Потом вышел на улицу, ввалился в бар на углу Одиннадцатой и Вест-роад и вкусно поужинал. Само собой, параллельно работая – наблюдал за «тестером». Не лично, а через уличные камеры. Дабы не вызвать интереса у заинтересованных лиц.
Тестер – двадцатисемилетний актер одного из городских театров, польстившийся на возможность неплохо подзаработать, выполнял инструкции анонимного работодателя предельно добросовестно. То есть, изменив лицо и без того неплохую фигуру и походку с помощью рабочего имплантата в точном соответствии с моделью «заказчика», он ровно в девятнадцать десять по локальному времени нарисовался перед служебным входом в Даремский филиал «BAE-EADS-Systems» и скинул на сканер код доступа, полученный мною от мисс Ивы Середовой. Задерживать его не стали. Ни в стандартном «тамбуре» из бронестекла, в который актер попал с улицы, ни в холле, ни в лифте, на котором он поднимался к начальнику местной СБ.
Разговор парня с представителем моего будущего работодателя тоже не преподнес никаких неприятных сюрпризов – услышав бессмысленное на первый взгляд сочетание букв и цифр, «системщик» немедленно влез на сервер СБ головного офиса, скопировал куда-то там аудиофайл с моим «приветствием», а через полминуты расплылся в благожелательной улыбке:
– Добрый вечер, мистер Мак-Кинли! Рад приветствовать вас в Даремском филиале корпорации «BAE-EADS-Systems»! Ваша личность подтверждена, инструкции получены, а флаер с охраной будет готов к вылету через десять минут. Если у вас есть какие-нибудь пожелания…
Особых пожеланий у актера не оказалось, поэтому через четверть часа тестер забрался в салон тяжелого инкассаторского «Тираннозавра» и в сопровождении пары «Сколопендр» вылетел к Нью-Лорейну. Сие меня порадовало, и довольно сильно: по моим сведениям, на окраине этого городка располагалась законсервированная база Академии ВКС, часть территории которой использовалась корпорацией в качестве полигона для тренировки телохранителей своих первых лиц.
Дожидаться, пока актер провалит спецпроверку, было крайне неразумно, поэтому, поставив сигнал с его «Живчика» в режим контроля, я расплатился по счету, выбрался на улицу и спокойно вошел в соседнюю дверь. Правда, для входа пришлось воспользоваться кодом доступа, не очень законно скопированным с пропуска одного из штатных сотрудников Рочестерского филиала «BAE-EADS-Systems», по независящим от бедняги причинам оставшегося дома. Искин здания, с легкостью обманутый моими имплантатами, счел меня сотрудником корпорации, поэтому пропустил внутрь и позволил подняться на шестой, административный этаж. А вот секретарь начальника местной СБ оказалась намного менее доверчивее разумной железяки, поэтому в кабинет я попал только через ее труп. Точнее, через прелестное тельце, отправленное в беспамятство правильно поставленным ударом.
Услышав озвученный мною буквенно-цифровой код, мистер Майк Кларк проделал те же манипуляции, что и его коллега из Дарема. Только вот отреагировал иначе: прочитав текст, появившийся на экране, закаменел лицом, а затем за какие-то три десятых секунды успел подать сигнал тревоги на «Тираннозавр» с тестером, заблокировать окна и двери кабинета силовыми полями, активировать систему активной защиты помещения и вызвать к своему кабинету дежурную смену охранников!
Все эти его действия были просчитаны заранее, поэтому я дождался, пока он закончит щупать виртуальную клавиатуру, и мило улыбнулся:
– Прежде чем натравливать на меня группу захвата, попросите сопровождающих того, «первого мистера Мак-Кинли», спросить у него имя рекрутера, с которым он встречался в отеле «Holyday Inn Dallas». Или описать его внешность. Могу поспорить, что он не ответит. Ибо является тестером. Моим.
Что такое «тестер», Кларк знал не хуже меня, поэтому на пару минут выпал из разговора. А когда вернулся, одарил меня острым, как мономолекулярный клинок, взглядом:
– А кем являетесь вы?
– Для вас – мистером Мак-Кинли. Настоящим… – не убирая с лица улыбки, сообщил я. – Что, как говорят математики, необходимо и достаточно. Верно?
Еще раз оглядев меня с головы до ног и оценив всю немощность моей тушки, мой собеседник наконец додумался передать мою просьбу тому, кто взял на себя руководство операцией по работе с перспективным кандидатом, и довольно быстро получил правильные ЦУ.
– Ну, и как ее звали?
Брови, грозно сдвинутые к переносице, демонстративно сжатые кулаки и угроза во взгляде выглядели настолько забавно, что я не удержался от шутки:
– Лиственницей? Н-нет… Араукарией?! Хм… Тоже нет! А-а-а, вспомнил – Ивой, Ивой Середовой! Если есть необходимость, могу кинуть вам голофото этой девушки. Правда, лишь в униформе горничной – к моему искреннему сожалению, развить отношения дальше нам почему-то не удалось…
Кларк поиграл желваками, но возмущаться не стал. А его пальцы тут же забегали по виртуальной клавиатуре, вбивая в появившееся окно названное мною имя. Потом он получил какие-то уж очень интересные рекомендации, так как довольно осклабился и «незаметно» выдвинул правой рукой самый нижний ящик своего стола.
«Приказали проверить меня на наличие какого-нибудь имплантата…» – подумал я и не ошибся: резко ускорившись, Кларк выдернул руку из ящика и отправил в мою сторону горсть инфокристаллов. Конечно же, не абы как, а расходящимся веером. Затем приподнялся над креслом и в расстроенных чувствах рухнул обратно.
Я нагло ухмыльнулся. Уже после того, как выхватил из воздуха все семнадцать летящих предметов и аккуратно положил их на стол. Почему он так расстроился? Да потому, что спортивный «Стриж», имплантируемый единоборцам и игровикам, позволил бы поймать пять-восемь предметов. Причем не абы кому, а только хорошо тренированным и соответствующим образом сложенным спортсменам. «Стриж-2 П», полицейская модификация этого же девайса, ускоряла реакцию еще процентов на двадцать – двадцать пять, то есть расширяла возможности до семи-десяти предметов. А граница в двенадцать и более покорялась исключительно сотрудникам специальных подразделений КМП, внешней разведки и еще паре подобных структур.
Вероятнее всего, начальник СБ Рочестерского филиала знал это не хуже меня, поскольку уважительно склонил голову и задумчиво потер подбородок:
– Убедительно. Более чем. Один вопрос: что нам делать с тестером?
– Одарить сотней-другой кредитов и высадить на ближайшей стоянке муниципальных такси. Ибо, как говорили древние, mea culpa…
На первый взгляд Нью-Лорейнская база Академии ВКС ничем не отличалась от любого другого подобного комплекса сооружений. Приземистый серо-стальной «блин» административного корпуса, построенный на склоне поросшего лесом холма, казался здоровенным камнем, погрузившимся в землю почти по самую верхушку. Полтора десятка стандартных армейских ангаров для тяжелой техники, поставленных чуть поодаль, отличались еще менее продвинутым дизайном, поэтому оставляли схожее ощущение. А совсем небольшой космодром на каких-то жалких восемь посадочных квадратов не имел даже КДП! Однако стоило присмотреться повнимательнее или воспользоваться правильной  аппаратурой, как тут же оказывалось, что весь полигон и прилегающая к нему территория буквально усыпаны хорошо замаскированными эффекторами комплекса обнаружения и перехвата космических и воздушных целей. Что эти строения, а также близлежащие леса, поля и озера накрыты сплошным «зонтиком» ПДО класса эдак шестого. А еще фонят во всех возможных диапазонах частот похлеще, чем многие научно-исследовательские комплексы. Что четыре из восьми посадочных квадратов космодрома являются не чем иным, как посадочными пятками подземных ангаров, способными поднимать на поверхность корабли крейсерского тоннажа.
Кстати, тот, кто создавал все это великолепие, был очень неплохим специалистом: даже для меня, первые пять лет службы специализировавшегося на диверсионно-разведывательных операциях, взлом этого периметра потребовал бы нешуточных усилий.
Кроме всего вышеперечисленного, обладатель аппаратуры, подобной моей, увидел бы огромное летное поле, усыпанное доброй сотней броневых заслонок, скрывающих под собой элеваторы системы автоматической подачи боеприпасов, «соты» энерговодов и тому подобную дребедень. Ну и для полного счастья две громадины элтэпэшек, три чуть менее объемных, зато в разы менее «гостеприимных» прямоугольника ВИКов, в просторечии заслуженно называемых «костедробилками», и, конечно, жилые корпуса, мирно соседствующие с городской окраиной.
Естественно, насмотревшись на это «великолепие» с высоты птичьего полета, я подсознательно ожидал увидеть армейский минимализм везде, где только можно и нельзя. Поэтому, оказавшись в холле административного здания, выпал в осадок: относительно небольшое помещение оказалось оформлено раза в два круче, чем фойе и большой зал «Петермана»! Нет, не в два, а минимум в три: в ресторане не было ни антикварной мебели из натурального дерева, ни полов из эксетерского мрамора, ни настоящих рукописных картин. А тут они были! И даже в некотором избытке!
Оценив финансовую состоятельность корпорации, я заставил себя вспомнить о работе. Поэтому вгляделся в девушку, сидящую в одном из кресел, и чуть было не заржал в голос: для встречи меня любимого «системщики» нашли прелестную мулаточку с пухлыми губками, невероятно тонкой талией и чертовски длинными ногами!
– Мистер Мак-Кинли?! – поднявшись мне навстречу и очень сексуально разгладив складки на сверхкороткой юбке, мило проворковала она. – Рада приветствовать вас в учебно-тренировочном комплексе корпорации «BAE-EADS-Systems»!
Тембр голоса, интонация, дыхание, мимика, взгляд – все, что она демонстрировала, свидетельствовало о высочайшем уровне профессионализма тех, кто ее подбирал и готовил. И мне, что естественно, пришлось спешно реанимировать почти забытый образ ловеласа:
– Бесподобно выглядите, мисс…
– …Бекки Роуз! Для вас – просто Бекки!
– Крейг Мак-Кинли! Для вас – просто Крейг!
Да уж, играла девушка просто бесподобно, пусть и с помощью психоэмоциональных блоков, поставленных профессионалами высочайшего уровня. Даже я, собственноручно создававший образ тучного, крайне неопрятного, вечно потеющего работяги и поэтому прекрасно представляющий, каким уродом он должен казаться со стороны, почти поверил в то, что ей как минимум симпатичен!
Пока я оценивал ее игру и размышлял о границах манипулирования человеческой психикой, Бекки сделала следующий шаг к завоеванию моей души и тела. Оглядев с ног до головы оценивающим взглядом стоящего перед нею «мачо», она поправила волосы и добавила в голос сексуальной хрипотцы:
– До прилета вашего куратора еще порядка трех с половиной часов. Если вы голодны, то мы можем спуститься в ресторан и вкусно поужинать. Если же вы устали с дороги и предпочитаете отдохнуть или ополоснуться, могу отвезти вас в жилой блок и скрасить вам время вынужденного ожидания…
– Вы меня провоцируете… – раздев ее взглядом и плотоядно ухмыльнувшись, выдохнул я.
Девушка и не подумала отшучиваться – танцующей походкой подошла вплотную, приподнялась на носочки и без тени улыбки уставилась мне в глаза.
– Я в курсе ваших вкусов, предыдущего облика и некоторых… хм… возможностей. Поэтому говорю открытым текстом – я в вашем распоряжении. Целиком и полностью. До тех пор, пока не надоем…

Глава 19
Лэрри Акина Болдуин

– Нет, все-таки Ричард Гордон был гением… – ошалело выдохнула Лэрри, оглядев 3D-модель очередного образа Элли Эванс, материализовавшуюся над косметическим комплексом. Потом подумала и добавила: – Но гением, гулящим до безобразия!
– Че это вдруг? – как-то уж очень возмущенно поинтересовался искин.
– Старший мастер-сержант Эванс – это виртуальная личность, под личиной которой Риччи и его друзья проводили в Давилку подружек. Так?
– Так… – согласился Сквознячок.
– Любой другой, программируя подобные обманки, выбрал бы один из двух напрашивающихся вариантов. Либо создал бы четыре разных образа под наиболее модные или распространенные типы внешности, либо «узкоспециализированные» экземпляры под конкретные вкусы каждой из заинтересованных личностей. Скажем, высокую грудастую брюнетку для одного, хрупкую блондиночку среднего роста для другого и так далее.
– Возможно…
– Увы, мне кажется, что и сам Гордон, и его друзья были настолько «всеядны», что бедняге пришлось изобретать третий вариант – девушек, просто зацикленных на эпатаже. Или, как ты скромно выразился, «повернутых на собственной красоте». Дабы сослуживцы привыкли к их чудачествам и перестали обращать внимание на любые изменения внешности.
– Тебе что, настолько не нравится эта татушка? – насмешливо спросил искин.
– Ну почему сразу «не нравится»? – продолжая разглядывать 3D-модель, отозвалась Лэрри. – Нарисованная дырка в щеке, открывающая на всеобщее обозрение коренные зубы и десны, выглядит очень даже оригинально. Отсутствие кожи на шее, пульсирующая сонная артерия, сокращающиеся мышцы и потеки крови из разорванных мелких сосудов – тоже. А вот использование люминесцентной краски для создания всего этого великолепия, пожалуй, чуточку коробит. На мой взгляд, можно было бы обойтись и обычной.
– Вообще-то этот образ взят не с потолка! – обиделся Сквознячок. – В мае прошлого года известная тебе певица Кристи Ириель Бойд заявилась в таком виде на день рождения своего тогдашнего бойфренда. И сорвала долгие и продолжительные аплодисменты. Мало того, она стала считаться родоначальницей стиля «Anatomic». Хотя правильнее было бы называть ее человеком, вернувшим из забвения почти канувший в Лету стиль «Real Body»!
– К.И.Б. находится на пике своей популярности, поэтому вызовет восторг публики, даже если выйдет из дому в рваной и грязной мешковине на голое тело… – поморщилась Лэрри. – А я, старший мастер-сержант Эванс, такой любви публики пока еще не заслужила!
– Почему это «не заслужила»? Могу показать тебе пару десятков роликов, в которых она вызывала у сослуживцев всю гамму возможных реакций от легкого шока до безумного вожделения!
– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, обойдусь. Ибо мне давно пора на занятия… – буркнула девушка, решительно ткнула пальцем в сенсор включения косметического комплекса и неожиданно для себя самой добавила: – Кстати, о Ричарде Гордоне – быть его другом я, пожалуй, согласилась бы. А вот девушкой – ни за что на свете!
…Убив на процесс преображения стандартные пятнадцать минут, Лэрри быстренько облачилась в стандартный тренировочный комбинезон, натянула ботинки и, критически оглядев себя в зеркале, рванула к выходу. Дверь, предусмотрительно сдвинутая в сторону Сквознячком, с тихим шелестом ушла в стену, а девушка вылетела в коридор и, ускоряясь, понеслась в сторону ближайшего транспортного терминала. По дороге доводила до ума домашнее задание: вызвав окна дальномера и оптического увеличителя, училась определять расстояние до появляющихся в поле зрения предметов и не терять ориентации в пространстве при резком изменении кратности изображения на тактическом экране.
Получалось с переменным успехом. То есть при движении по прямой и с постоянной скоростью любые вводные ТК отрабатывались минимум на восемьдесят баллов из ста возможных. Зато после резких поворотов результаты падали до тридцати-сорока. Тем не менее девушка не расстраивалась, помня, что, по статистике, первичная адаптация к возможностям имплантатов занимает не менее двадцати дней.
Такая сосредоточенность на решении сиюминутных задач сыграла с ней злую шутку: усаживаясь в кресло десятиместного модуля, Лэрри не услышала требование пристегнуться. Поэтому, когда пол кабины начал стремительно уходить влево, не успела ни вцепиться в подлокотники, ни сгруппироваться. И со всей дури шарахнулась о пористое защитное покрытие потолка.
– Щелкать клювом на территории Давилки о-о-очень не рекомендуется! – вернув потолок на место, сообщил Сквознячок. – В следующий раз будешь чувствовать себя клубничкой в блендере на протяжении всего пути к блоку Сьерра!
– А путь может быть о-о-очень долгим? – потерев ушибленное плечо, догадалась девушка.
– Угу. Впрочем, есть и худшие варианты.
– Например?
– Вращение транспортного модуля по спирали при локальном изменении силы тяжести, скажем, до шести-восьми G по оси голова-таз!
– Это садизм! – вцепившись в ножку кресла и подтягивая себя к ней, еле слышно пробормотала Лэрри. Потом представила себя в такой ситуации и мысленно воскликнула: – «Так вот почему в ВКС такие плотные бюстгальтеры!»
Тем временем кабина окончательно утвердилась в нормальном положении, а тот, кто ее перевернул, продолжал беседу как ни в чем не бывало:
– Я бы так не сказал. Ведь, в отличие от беременных домохозяек, даунов и больных ДЦП, военнослужащие ВКС обязаны находиться в постоянной боевой готовности. То есть своевременно реагировать на изменение ситуации и… не биться головой о потолки, если есть возможность заранее пристегнуться!
– А если бы я сломала руку или свернула себе шею?
– Будь ты обычным новобранцем, я бы многозначительно промолчал… – после небольшой паузы усмехнулся Сквознячок. – Но тебя, так и быть, просвещу! На начальной стадии подготовки вероятность каких-либо травм абсолютно исключена: что ускорение кабины, что угловая скорость вращения центра масс твоего тела, что вектор и сила гравитационного притяжения контролируются. Причем предельно точно. Говоря иными словами, если ты еще раз проигнорируешь правила поведения в транспортном модуле, то воткнешься в строго определенное место в строго определенном положении и гарантированно заработаешь именно тот ушиб, который требуется для правильного понимания ошибки. Кстати, после завершения курса молодого бойца режим избыточного гуманизма отключается, соответственно, игнорирование инструкций гарантированно отправит тебя в госпиталь. Впрочем, принцип выработки условных рефлексов тут отработан на совесть, поэтому жизненно необходимые навыки даже у самых тупых индивидуумов появляются как по волшебству. И остаются на всю оставшуюся жизнь.
– Даже так? – на всякий случай проверив замки ремней, съязвила девушка.
– Могу озвучить пару-тройку вполне конкретных цифр. Из ста военнослужащих, уволившихся в запас после завершения стандартного контракта и летающих на флаерах, не оборудованных гравикомпенсаторами, первые пять лет пристегиваются все сто. За следующие пять лет от этой привычки по тем или иным причинам отказываются двое-трое. А к пятнадцатилетию увольнения в запас таких становится от силы пятеро. Я мог бы познакомить тебя и со статистикой выживаемости военнослужащих и в авиакатастрофах. Но не буду, ибо до прибытия в блок Сьерра осталось каких-то двенадцать секунд.
Услышав предупреждение, высказанное предельно спокойным тоном, Лэрри кинула взгляд на вспомогательный экран системы глобального позиционирования, интегрированной в тактический комплекс, и, толком не успев сообразить, что делает, изо всех сил вжалась в кресло. Вовремя: буквально через секунду его развернуло спинкой по направлению движения, и модуль начал тормозить так, как будто судорожно пытается избежать неминуемого столкновения!
«Сиди я лицом вперед – мне оторвало бы голову! Не прижмись затылком к подголовнику – потянула бы мышцы шеи!» – испуганно подумала девушка и вздрогнула, услышав основательно похолодевший голос искина:
– Похвальная реакция! А теперь ответь-ка ты мне на несколько простеньких вопросов: с какой скоростью двигался модуль перед началом торможения? На какой высоте относительно уровня моря он находился? В каком направлении перемещался?
К удивлению Лэрри, тот самый один-единственный взгляд, брошенный ею на окно GPS, дал ей не так уж мало информации. Поэтому она облизнула пересохшие губы, на всякий случай посмотрела на погасший экран и вымученно улыбнулась:
– Модуль двигался со скоростью сто пятьдесят километров в час. Перемещался приблизительно на половину одиннадцатого, значит, на северо-запад. А еще постепенно поднимался… э-э-э… под углом градусов в десять относительно линии горизонта. Что касается высоты над уровнем моря – честно говоря, не помню…
…Из пятидесяти вопросов, заданных Сквознячком за то время, пока Лэрри добиралась до виртуально-имитационного комплекса, девушка ответила на двадцать один. И заработала жалких сорок два балла из ста возможных. Услышав диагноз «небезнадежна», расстроилась. Вернее, разозлилась. На себя. Поэтому, укладываясь в капсулу индивидуальной подготовки, была готова работать на износ. Однако искин базы придерживался иного мнения. Прогнав ее через десяток тестовых ситуаций и решив, что она более-менее разобралась с возможностями дальномера и оптического увеличителя, он разблокировал следующее устройство и начал знакомить Лэрри с его возможностями.
Как было и во время самой первой тренировки, знакомство началось с изменения виртуальной среды – вместо бескрайнего поля, усыпанного развалинами строений, остовами боевой техники и остатками оборонительных сооружений, девушка вдруг оказалась в густом тропическом лесу.
Дав ей немного «понаслаждаться» звуками живой природы, безумной жарой и сумасшедшей влажностью, Сквознячок вывел на рабочее поле ТК новое окно и одновременно простимулировал ударом тока соответствующие группы мышц:
– Так же, как предыдущий блок, «Пастырь» управляется микромоторикой твоего тела. Для того чтобы создать правильную ассоциативную связь, представь, что на твоем правом плече сидит целый сонм ангелов-хранителей. Призвать этих ангелов довольно просто – надо совсем чуть-чуть приподнять плечо и одновременно подать его вперед так, как будто ты пытаешься послать их в битву. А вот с выбором типа используемых «хранителей» заметно сложнее, ибо их не один, не два, а целых десять. Поэтому для начала мы с тобой запустим один-единственный мини-дрон под говорящим названием «Гнус».
Новая серия легких электрических уколов, на этот раз и в плечо, и в мимические мышцы вокруг левого глаза – и в окне управления дронами появился зеленый огонек.
– «Гнус» – универсальный разведывательный мини-дрон. Он довольно дешев, поэтому используется там, где не требуются его узкоспециальные «коллеги». Кстати, вертеть головой и искать его абсолютно бессмысленно: во-первых, он мал и очень неплохо защищен от большинства видов сканирования, а во-вторых, сразу после запуска уходит в сторону по траектории, максимально затрудняющей обнаружение носителя…
Управлять «Гнусом» оказалось сложно, но чертовски интересно: повинуясь командам Лэрри, крошечный разведчик то взмывал ввысь и показывал хозяйке бескрайнее зеленое море, то нырял в зеленые волны и демонстрировал то, что творилось под их поверхностью. Причем делал это с одинаковой легкостью и «днем», и «ночью», и во время «тропического ливня». Что особенно интересно, управлять им можно было как вручную, так и с помощью ТК, дабы не отвлекаться от выполнения боевой задачи. В последнем варианте мини-дрон выполнял любую из сотен стандартных программ в автоматическом режиме, давая о себе знать лишь тогда, когда обнаруживал то, что ему поручили.
Ближе к обеду, более-менее освоив приблизительно треть базовых команд и основательно употев, Лэрри вдруг поняла, что ей напоминает этот интерфейс. И тут же озвучила появившуюся мысль:
– Слышь, Сквознячок, а ведь принцип управления мини-дронами и ТК вырос из онлайновых игр типа «GW», «Ranger» и «War of Extermination»!
– Открою тебе страшную тайну! – замогильным голосом отозвался искин. – Все было с точностью до наоборот: эти и ряд других игр создавались по техническим заданиям департамента перспективного развития систем вооружения КМП ФНС для упрощения последующей адаптации новобранцев к имеющемуся интерфейсу боевых тактических комплексов!
– О как! – восхитилась девушка. – Получается, что геймеры не просто развлекаются, а еще и готовятся к службе в армии?
– Ну да! Что самое забавное, этот факт не раз озвучивался и в Сети, и в различных новостных программах, но не вызвал никакого резонанса.
– Почему?
– Вы, люди, пресыщены горячими новостями. Если в репортаже нет красочных панорам с сотней-другой изуродованных трупов или фамилии какой-нибудь знаменитости, то вы, мазнув взглядом по заголовку, привычно перескакиваете дальше…
– Ну да… – согласилась Лэрри.
– Поэтому в Сеть можно выкладывать почти любые государственные и частные тайны – не пройдет и пары дней, как о них просто забудут!
После этого лирического отступления разбираться с интерфейсом управления мини-дронами стало намного проще, и девушка, почувствовав себя заправским петоводом, даже слегка возгордилась. Увы, задирать нос удавалось совсем недолго. Стоило искину почувствовать, что у нее начало получаться, как «Гнус» пооткрывал на тактическом экране аж восемь сервисных окон и начал вываливать на хозяйку нескончаемый поток разноплановой информации!
Первые минуты две Лэрри пыталась трепыхаться: добросовестно вчитывалась в сменяющие друг друга строки и старалась не только запоминать, но и анализировать то, что казалось ей самым важным. Но на третьей вдруг поняла, что ей не хватает базовых знаний. И бесславно капитулировала:
– Слышь, Сквознячок, я чувствую себя полной дурой! Если в окне, в которое транслируется состав атмосферы с указанием процентного соотношения различных газов и примесей, я хотя бы вижу знакомые названия, то на остальные окна смотрю как баран на новые ворота: ни термины, ни цифры, которые в них появляются, мне ни о чем не говорят!!!
– Запомни это ощущение! И когда в следующий раз почувствуешь себя всесильной, вспомни!
– Иди ты знаешь куда? – обиделась Лэрри. – Я к тебе со всей душой, а ты издеваешься!
– Я не издевался, а прививал тебя от излишней самоуверенности и самовлюбленности! – все так же ехидно объяснил искин. – Кроме того, проводил очередное тестирование…
– И что оно показало? – без особого интереса спросила девушка.
– То, что знаний в твоей голове намного меньше, чем хотелось бы. И что дрессировать тебя придется чуть ли не круглые сутки…

Глава 20
Роберт Рид

…Пол Босворт, мой куратор и по совместительству начальник отдела ликвидации корпорации «BAE-EADS-Systems», прибыл на комплекс не через два часа, а всего через пятьдесят три минуты. Или не «прибыл», а просто зашел в ресторан и, перешагнув через порог, двинулся по направлению к нашему столику. Ничего удивительного в такой оперативности не было – он наверняка слушал нашу с мисс Роуз беседу в режиме реального времени и анализировал каждое мое слово. А значит, имел возможность понять, что в постель к этой даме я укладываться не намерен. По крайней мере, до подписания контракта.
Остановившись напротив меня, мистер Босворт церемонно представился, дождался предложения присесть и, опустившись на сиденье, взглядом послал Элеонору Роуз куда подальше. Естественно, с соблюдением всех норм поведения в приличном обществе. А когда она послушно удалилась, включил неплохой гражданский аналог моего «Купола» и порадовал замысловатым комплиментом:
– Знаете, Крейг, все восемь лет работы в нынешней должности я считал, что настоящих универсалов не бывает. Встречаются стрелки от бога, с легкостью укладывающие пулю в цель размером с монету на расстоянии в пять километров, но при этом тупые, как солдатский ботинок; аналитики-феномены, способные просчитать некие действия на пятнадцать-двадцать шагов вперед, но при этом боящиеся собственной тени; так называемые «исполнители», вроде бы способные на все, но в реальности не умеющие даже чихнуть без поддержки групп планирования и обеспечения. Однако оказалось, что я ошибаюсь!
– И в чем же, сэр? – почувствовав, что он ждет хоть какой-то реакции, равнодушно поинтересовался я.
– Как вы, наверное, понимаете, с момента заключения предварительного соглашения каждый кандидат на вступление в нашу корпорацию берется под пристальное наблюдение…
Я мысленно уточнил: «Не с момента заключения предварительного соглашения, а с момента возникновения интереса к этому кандидату».
– …а все его действия тщательно анализируются. На оборудовании, программном обеспечении и специалистах мы не экономим, поэтому в девяти случаях из десяти даже «обрубание хвоста» проходит с нашей подстраховкой.
«Точнее, под вашим неусыпным контролем… – все так же мысленно прокомментировал я. Потом подумал и добавил: – Что позволяет многое. В частности, вмешиваться в работу киберхирургов, вживлять в тела разнообразные „страховки“ и вкладывать в подсознание нужные вам императивы…»
– В тех случаях, когда получение всесторонней информации по кандидату по каким-то причинам оказывается невозможным, мы подключаем к работе ряд смежных отделов, и все равно… – тут он зачем-то сделал коротенькую паузу, – добиваемся возможности заранее просчитывать его действия!
Я пожал плечами:
– В том, что просчитать мои действия не получилось, виноват не я, а режим секретности, принятый в отдельных подразделениях корпуса морской пехоты.
Пол Босворт раздраженно фыркнул:
– Скажите, Крейг, зачем хакать отдельно взятый БСП, если планируемая акция оплачена корпорацией, а условия ее проведения специально подогнаны к нашим возможностям и к особенностям контролируемой нами местности? 
Такой подход к решению вроде бы нерешаемой проблемы меня восхитил, поэтому я, изображая аплодисменты, трижды прикоснулся пальцами правой руки к ладони левой. Правда, при этом в моем взгляде чувствовалась плохо скрываемая скука. К моему искреннему удивлению, куратор нисколько не разозлился:
– На тот момент, когда вы укладывались в блок самоподготовки, мои люди уже взяли под полный контроль сенатора Джона Гиллеспи, сотрудников его компании и членов семьи, а также предельно плотно «сели» на все четыре наиболее вероятных подхода…
– Вообще-то таких подходов было как минимум шесть… – бесстрастно сообщил я. – Если не считать того, которым воспользовался я.
«Системщик» недовольно поджал губы:
– Вы планировали акцию в одиночку. И работать собирались без чьей-либо поддержки, поэтому мои аналитики сочли реальными только четыре. Поэтому, когда вы пустили всем четырем «волну», каждая из групп подстраховки сочла свою началом действия. А пока мои оперативники разрывались на части, пытаясь понять, где и как вас страховать, вы быстренько отправили на небеса сенатора, его дочь и еще восемнадцать ни в чем не повинных людей!
Оправдываться, то есть рассказывать о заранее заданном коэффициенте резонанса, я даже не подумал, поскольку понимал, что весь этот разговор – один сплошной тест на профпригодность.
Холодное равнодушие, привычно демонстрируемое мною, оказалось абсолютно неинформативно, поэтому Босворт вдруг перестал строить из себя психолога и продолжил монолог в другом ключе:
– Один из экспертов, отправленных на место преступления, работал на корпорацию, поэтому результаты изучения найденных фрагментов и кое-какие выводы, сделанные на основании анализа записей черного ящика флаера «Hurricane», мы получили одновременно со следователями МБ. И опосредованно добились проведения серии повторных и более разноплановых экспертиз. Первоначальные выводы подтвердились: в машине, рухнувшей на особняк сенатора Гиллеспи, находились два человека – мертвецки пьяный журналист из «GTI-News» Бенджамин Салливан и мастер-сержант корпуса морской пехоты Роберт Рид…
– Увы, сразу после получения результатов генетической экспертизы дело затребовала военная прокуратура… – для поддержания разговора продолжил я. – И следователи МВБ с радостью избавились от потенциального «висяка». Поэтому передали ее представителю все имевшиеся на тот момент материалы. Включая блоки памяти служебных и личных коммов…
– И материалы, и блоки памяти действительно передавали чуть ли не с радостью… – подтвердил «системщик». – Но сделали это недостаточно оперативно. Поэтому наш эксперт успел покопаться в логах черного ящика и аргументированно доказал, что гибель Роберта Рида явилась следствием цепочки фатальных случайностей.
«Действия „Гремлина“ случайностью назвать трудно, а в остальном верно…» – мысленно согласился я.
– По его словам, мастер-сержант, вероятнее всего, являвшийся штатным ликвидатором одной из армейских спецслужб, спланировал воистину идеальное убийство. Если бы не те самые случайности, картина происшествия выглядела бы приблизительно так: чертовски закомплексованный журналист, безумно влюбленный в восходящую звезду молодежного ток-шоу, натыкается в Сети на ролик, неопровержимо свидетельствующий о ее моральном падении. Убедившись, что девушка совсем не так невинна и чиста, как это утверждается в многочисленных интервью, парень решает уйти из жизни. Но не один, а на пару с объектом своей любви. Напившись до состояния нестояния, он садится в спортивный флаер и прилетает к особняку Аманды Гиллеспи. Затем выводит движки на форсаж и втыкает «Hurricane» чуть ли не в окно ее спальни…
– Ваш эксперт далеко не дурак… – коротко прокомментировал я.
– Я тоже. Вроде бы… – желчно скривился Пол Босворт. – Но и я на пару с ним ПОВЕРИЛ в то, что вы погибли!
– А что тут удивительного? – хмыкнул я. – И на правой, и на левой двери салона обнаружились множественные вмятины, предположительно оставленные ботинком сорок четвертого размера, крышка внутрисалонного блока управления флаером оказалась сорвана, а среди обломков нашлись фрагменты армейского антиграва и кое-что по мелочам…
– Ну да, мы решили, что вы, сорвав машину в пикирование и жестко зафиксировав курс и тягу, попытались выскочить наружу, но не смогли открыть самопроизвольно заблокировавшиеся двери!
– Ага. Потом я «не смог» перехватить управление у автопилота, поэтому последние секунды полета пытался разобрать внутрисалонный блок управления флаером, дабы перемкнуть нужные контакты и все-таки выбраться из падающей машины. Но не успел. Соответственно, разделил участь тех, кого обрек на ужасную смерть.
Пол Босворт чуть-чуть напрягся и на несколько мгновений ушел в себя – видимо, терзал гражданский аналог моей Элки, пытаясь понять, какие чувства я вложил в эту фразу. Потом пришел к выводу, что информации для анализа слишком мало, и снова включился в беседу:
– Так вот, сегодня, получив уведомление о том, что некто назвал ваш личный буквенно-цифровой код, я заново проанализировал имевшуюся информацию и заодно поставил себя на ваше место. Покопаться в черном ящике, придать блоку управления нужный вид и правильно испортить фиксаторы дверей несложно. Заказать и вырастить «серый» клон, в принципе, тоже: для этого требуются связи в криминальных структурах, не особо крупная сумма денег на обезличенных счетах и восемь-девять месяцев временного зазора.
– На моем уровне отношений – от года и выше…
– Не суть важно. Главное, что вы начали готовиться к «обрубанию хвоста» заранее. И подошли к делу предельно добросовестно. Непонятно другое…
– Как и когда я покинул флаер и откуда на месте падения оказались фрагменты настоящих имплантатов?
– Да!
– А разве это так важно? Я – у вас. Со всем, что было в моей голове на момент прощания с предыдущим куратором. Может, подпишем контракт и начнем работать?
Как это ни странно, строить из себя Большого Босса Босворт не стал: без лишних слов сбросил мне на комм окончательный вариант «трудового» договора, откинулся на спинку кресла и едва заметно улыбнулся.
Загрузка полученного файла в расчетно-аналитический блок заняла чуть меньше секунды. Еще две ушло на сверку имеющихся баз данных с базами данных Кодекса ФНС и сравнение предварительного варианта с окончательным. А на пятой – перед моими глазами развернулся виртуальный экран с текстом, «покрасневшим» на добрую треть.
Само собой, я не обрадовался. Поэтому увеличил первый же изменившийся фрагмент, вчитался в выделенное предложение и перевел взгляд на куратора:
– Вы собираетесь заплатить мне подъемные в размере десяти миллионов кредитов?! Зачем?!
Босворт пожал плечами:
– Не «собираемся», а уже заплатили.
И щелчком указательного пальца отправил ко мне пластиковую карточку с логотипом «Morgan Stanley», одного из крупнейших и старейших банков ФНС.
Сумма не лезла ни в какие ворота! Десять миллионов кредитов в качестве подъемных получали управляющие региональными филиалами транссистемных компаний, самые перспективные игроки в американский футбол, звезды игрового кино второго эшелона и т. д. Но никак не беглые морпехи, пусть даже и с таким комплектом имплантатов, каким обладал я.
«Бесплатный сыр, однако…» – угрюмо подумал я, прочитал следующий выделенный абзац и напрягся еще больше. Согласно этому пункту, корпорация должна была обеспечить меня недвижимостью и ежемесячным доходом, соответствующим социальной категории «В-2», а также помочь с получением последней! Причем сделать все вышеперечисленное не «когда-нибудь», а в течение недели после подписания контракта!
Остальные «дополнения» к первоначальному варианту были в том же стиле, что и первые два: «BAE-EADS-Systems» обещала молочные реки с кисельными берегами, не требуя от меня практически ничего. При этом расчетно-аналитический блок не находил в контракте никаких подводных камней. Говоря иными словами, корпорация предлагала мне не работу, а что-то вроде… дружбы. И делала все, что могла, в одностороннем порядке! Просто потому, что считала нужным!
Естественно, я потребовал объяснений:
– Скажите, мистер Босворт, а вам не кажется странным дух этого договора?
Куратор ответил, не задумавшись ни на мгновение. Так, словно ждал именно этого вопроса:
– Нет, нисколько! Могу объяснить почему.
– Будьте так любезны… – попросил я.
– Пожалуй, стоит начать издалека. С современной космогонической модели Вселенной… – пошутил он, затем развернул кресло вправо, закинул ногу на ногу и расслабил узел галстука. – Так же как Старая Земля, ФНС покоится на трех китах, имя которым государство, «BAE-EADS-Systems» и «Genetica». Первый кит с легкостью держит на себе приблизительно половину веса. А за вторую половину грыземся мы и наш вечный конкурент. Грыземся истово, не жалея ни сил, ни средств. И изредка пытаемся урвать хоть какой-нибудь кусочек у Большого Брата. Но без особых успехов, ибо ограничены так называемым «потолком доступных технологий». В принципе, такая система мироустройства, эволюционировавшая из древней системы сдержек и противовесов, довольно жизнеспособна: здоровая конкуренция между двумя крупнейшими игроками не дает ФНС превратиться в затхлое болото, а жесточайший централизованный контроль государства над распространением технологий не позволяет нам доиграться до большой войны.
– Не удивлюсь, если окажется, что Большой Брат еще и регулярно сталкивает вас лбами… – дождавшись небольшой паузы, задумчиво произнес я.
– Так оно и есть… – кивнул Босворт. – Давно известно, что в мирное время наука и техника развиваются намного медленнее, чем во время войны. Кроме того, искусственно навязываемая вечная междоусобица не позволяет нам объединить силы против государства. Теперь перейдем к вам лично. Исходя из вышеописанной картины Вселенной, вы – кусочек Высокой Технологии, упавшей со стола Большого Брата…
– Далеко не первый!
Губы куратора изогнулись в сардонической улыбке:
– Девяносто два процента исполнителей Службы Специальных Операций КМП живут порядка двух с половиной лет. Еще шесть дотягивают до трех. Оставшиеся два устраняются к концу четвертого года. За это время самые продвинутые успевают обзавестись шестью-семью специальными имплантатами и парой десятков блокирующих «закладок» в подсознании. Последние являются чем-то вроде страховки. Кстати, весьма неплохой: девять из десяти исполнителей, умудрившихся сорваться в бега, кончают жизнь самоубийством в течение первого месяца после обретения долгожданной «свободы».
Последние озвученные цифры меняли многое. То есть почти все.
– То, что я в своем роде эксклюзив, понятно. Неясно другое – если из десяти сорвавшихся в бега через месяц остается только один, то почему я получаю подъемные сразу?
Прежде чем ответить на заданный вопрос, Босворт попросил меня включить «Купол». А когда я выполнил его просьбу, вдруг поинтересовался, помню ли я, сколько времени заняло первичное тестирование в отделе по работе с призывниками КМП.
Само собой, я помнил:
– Порядка шести часов!
– Вы ошибаетесь. На самом деле вами занимались почти двое суток. Название процедуры не назову, так как не специалист. Но суть объясню: крошечная и практически незаметная закладка, вложенная в глубинные слои подсознания нашими специалистами, должна была минимизировать любое последующее воздействие.
Ярко-зеленый огонек, горевший в сервисном окне активированного эмоционально-логического блока, свидетельствовал о том, что Босворт не лжет. Или как минимум полностью уверен в том, что говорит. Поэтому я принял эту информацию как гипотетически возможную и задал напрашивающийся вопрос:
– Получается, что я – один из немногих выстреливших результатов вашего же проекта с каким-нибудь зубодробительным названием?
– Не таким уж и зубодробительным… – обиделся куратор. – «Проект Зен».
Согласно ссылке, в темпе вальса прочитанной в Сети, слово «Зен», вероятнее всего, являлось буквой финикийского алфавита и согласно первому варианту прочтения могло переводиться как «оружие». Определенная логика в таком названии присутствовала, поэтому я продолжил беседу в том же ключе:
– Хм… Если это правда и вы действительно вложились в меня еще до начала службы, то должны были озаботиться и обеспечением условий для, если можно так выразиться, скорейшего профессионального роста. Не могли бы вы озвучить хотя бы некоторые реперные точки?
Взгляд Босворта на мгновение «поплыл»:
– Служебная записка сержанта Майкла Нортона на имя полковника Сандлера, после которой вы оказались в фокусе внимания ССО. Прикомандирование вас ко второму лейтенанту медицинской службы Саре О’Лири, позволившее минимизировать нежелательное стороннее вмешательство в вашу психику. Перевод на Колдспрингскую базу морской пехоты тогда еще второго лейтенанта Джозефа Симмонса, обеспечившего вам зеленый свет и повысившего ваши шансы на выживание. А также заказы на акции LCA-1099, 2617, 3664, LCB-0028, 0941, 2287 и некоторые другие, косвенно подтолкнувшие вас к идее расширения спектра требуемых имплантатов…

Глава 21
Лэрри Акина Болдуин

Как это ни странно, но по пути в зону Зулу модуль старательно изображал муниципальное такси. Разгонялся и тормозил крайне плавно и неторопливо, а на крейсерской скорости двигался так, как будто перевозил коллекцию антикварных ваз эпохи Темных Веков. С вектором и абсолютным значением гравитационного притяжения тоже не баловался. Наоборот, с момента посадки и до конца поездки поддерживал в салоне донельзя комфортные 0,7G. Такой избыточный гуманизм выглядел настолько странно и непривычно, что когда за боковым стеклом замер транспортный терминал, а дверь предупредительно сдвинулась в сторону, девушка далеко не сразу решилась разблокировать замки привязных ремней.
Наружу выбиралась тоже крайне осторожно, готовая в любой момент сгруппироваться и бросить свое тело в кувырок. Или вцепиться руками за спинку ближайшего кресла. При этом не забывала и о контроле над показаниями многочисленных окон: практически постоянно отслеживала так называемые «красные» параметры окружающей среды, раз в две секунды поглядывала на «оранжевые» с «желтыми». И каждые пять скользила взглядом по череде «зеленых».
Не пригодились. Ни сверхосторожность, ни предельная внимательность, ни готовность ко всему и вся – вместо того чтобы поменять местами пол с потолком, а потом забросать Лэрри сотней-другой каверзных вопросов, искин Давилки словно ушел в себя и не собирался возвращаться.
– Сквознячо-о-ок, ау-у-у!!! – выбравшись на перрон и утвердившись обеими ногами на его незыблемой тверди, негромко позвала девушка. – Я на конечной, и модуль дальше не везет!
– Какая досада… – после непродолжительной паузы отозвалось творение Риччи Гордона. Потом еще немного «подумало» и ехидно поинтересовалось: – Хм, может, теперь твоя очередь?!
– Имей совесть! Я его даже с места не спихну!!! – перепуганно взвыла девушка.
– Это пока! – уверенно заявил искин. А когда Лэрри напряглась, жизнерадостно рассмеялся: – Шучу! Раскачивать тебя до стандартных параметров бойца десантно-штурмовой пехоты я не собираюсь!
– А «стандартные параметры» – это какие? Если, конечно, не секрет.
Не успело отзвучать эхо от последнего вопроса, как на полу возникла алая пунктирная дорожка, ведущая к ближайшей кабинке лифта.
Намек был прозрачнее некуда, поэтому девушка, вздохнув, направилась туда, куда ее так настойчиво приглашали. А оказавшись в широченной кабине, рассчитанной человек на пятьдесят, и почувствовав легкий толчок в ноги, вдруг увидела, как в ТК загорается новое окно.
Трехмерное изображение обнаженного женского тела, появившегося в нем, было взято из виртуального учебника по анатомии и выглядело совершенно обычно. Эдак секунд пять-шесть. Однако, сделав один полный оборот и дав Лэрри оценить себя со всех сторон, оно начало трансформироваться.
Сначала изменился костяк, в частности, основательно расширилась грудная клетка, плечевой пояс и кости таза. Затем на узенькой спинке вздулись чудовищные широчайшие трапеции, брюшной пресс превратился во что-то кошмарно-ребристое, а наружные косые и поперечные мышцы живота увеличились настолько, что напрочь уничтожили даже воспоминания о талии. На этом изменения не закончились – выросли ягодицы. Как минимум вдвое. Мышцы передней поверхности бедра – втрое. А грудные… грудные превратились в широченные выпуклые плиты, причем сама грудь ссохлась и практически прекратила свое существование!
Последняя волна изменений показалась Лэрри самой кошмарной. Еще бы – наряду с «раскачкой» мышц шеи, рук и икр с 3D-модели практически полностью исчез подкожный жир, выставив на всеобщее обозрение сеть чудовищно вздувшихся кровеносных сосудов.
– Все, хватит! Смотреть противно! – решительно свернув изображение, воскликнула девушка и, выбравшись из остановившегося лифта, возмущенно уставилась в ближайший датчик системы наблюдения и контроля. – Это… это не женщина, а кастрированный качок со снятой кожей!
– Десантно-штурмовой скафандр девятого класса защиты «Голиаф» весит сто семьдесят четыре килограмма… – тут же отозвался Сквознячок и высветил очередную пунктирную дорожку. – Полный обвес оператора мобильного зенитно-ракетного комплекса, включающий в себя сам ЗРК и два стандартных боекомплекта, – еще сто шесть. Личное оружие с боекомплектом, кассеты с разведзондами, системы электронного противодействия и т. д. и т. п. – порядка сорока семи. Да, в скаф встроены и гравикомпенсаторы, и мускульные усилители. Но…
– Что значит «но»?! – возмутилась Лэрри и в сердцах взмахнула рукой. – Контракты подписывают КРАСИВЫЕ ЖЕНЩИНЫ, а демобилизуются ПОГРУЗОЧНЫЕ РОБОТЫ!!! И кому они потом такие нужны?!
– Во-первых, суммарная численность боевых подразделений десантно-штурмовой пехоты ВКС и корпуса морской пехоты составляет менее четырех процентов от общей численности вооруженных сил ФНС. Во-вторых, в эти подразделения можно попасть, только пройдя через сито жесточайшего отбора, что доступно далеко не каждому мужчине. Соответственно, женщин в них служит ой как немного. И, в-третьих, после завершения контракта все желающие могут пройти курс косметической коррекции…
– …а для ее оплаты, конечно же, взять кредит у государства и тем самым загнать себя в новую долговую яму? – язвительно поинтересовалась Лэрри, свернула за очередной поворот коридора и оказалась перед мощной бронированной дверью.
Та дрогнула и крайне неторопливо поползла в сторону, открывая вид на небольшой подземный ангар, в центре которого на стояночном антиграве висел флаер невероятно хищных очертаний.
– Это учебно-тренировочный пилотажный комплекс «Swift». Используется для первоначальной подготовки летного состава ВКС, ВМС и КМП… – сообщил Сквознячок. А когда Лэрри обрадованно охнула и качнулась по направлению к «Стрижу», искин вдруг вернулся к теме предыдущего разговора: – Что касается кредитов на курс косметической коррекции, могу сказать, что брать их совершенно не обязательно. Можно не пьянствовать по выходным и не спускать деньги в гарнизонных борделях. А еще расти в званиях, получать надбавки за выслугу лет, освоение дополнительных навыков и техники, участие в боевых действиях, знание языков, полеты, прыжки с парашютом и антигравом, погружения, работу в открытом космосе, высадку на планеты, их спутники и т. д.
Мысленно Лэрри была уже там, в пилотском кресле флаера, поэтому ответ на этот монолог у нее получился чуть язвительнее, чем хотелось бы:
– И многие умудряются обойтись без кредита?
– Нет, немногие! Но такая возможность есть. У каждого. Равно как возможность НЕ подписывать контракт!
В тоне, которым была произнесена последняя фраза, заключалось столько холода, что Лэрри вдруг почувствовала себя свиньей: Сквознячок дал ей шанс на будущее, возился с нею с утра до ночи, а она, вместо того чтобы радоваться и испытывать благодарность, имела наглость быть чем-то недовольной!
– Прости меня, пожалуйста! – покраснев до корней волос, извинилась она. – Я просто представила себя такой уродиной и до смерти испугалась!
– Тебе-то чего бояться? Ты практически не изменишься… – ворчливо, но уже без металла в голосе, пробурчал искин. – Если хочешь, могу показать, как ты будешь выглядеть, скажем, через десять лет…
Само собой, она хотела. Но не так сильно, как поскорее оказаться в пилотском кресле и взмыть в небо. Поэтому договорилась перенести просмотр на вечер и рванула направо. То есть туда, куда вела пунктирная дорожка…
Оказалось, что путь в небо вел не через раздевалку, а через очередной виртуально-имитационный комплекс. Нет, разумом Лэрри понимала, что управлять учебно-боевым флаером без какой-либо подготовки ей никто не позволит. Но чувства требовали иного. Поэтому в капсулу она укладывалась с чувством безумного разочарования. Тем не менее справиться с собой ей удалось довольно быстро, поэтому, оказавшись в «комнате для брифингов» и увидев перед собой «инструктора», она четко представилась, доложила о прибытии и уселась за единственный имевшийся в помещении стол.
Пустопорожней болтовни было немного: ей показали скафандр «Икар-3 Т», продемонстрировали, как тот надевается, и попросили повторить. А когда она, наконец, справилась с поставленной задачей, начали нарабатывать нужные рефлексы. Естественно, «от противного». Скажем, важность герметизации шлема подчеркивали предельно реальной имитацией удушья, правильной настройки гравикомпенсатора – не менее реальным комплексом «приятных» ощущений от перегрузки в 10G, а необходимость своевременного включения терморегулирующей системы – безумными скачками температур.
Безусловно, такой подход к обучению был несколько жестковат, но навыки нарабатывал прекрасно. Конечно же, до автоматизма в действиях было еще ой как далеко, но уже часа через четыре Лэрри довольно уверенно облачалась в «Икар», забиралась в имитацию пилотского кресла, подключалась к системе жизнеобеспечения корабля и т. д.
Первый контрольный норматив она сдала через пять часов двенадцать минут. Второй – через шесть ноль восемь. Затем виртуальная реальность поблекла и пропала, а перед ее глазами снова появилась верхняя крышка капсулы ВИКа.
Кое-как справившись с накатившим приступом тошноты, Лэрри ткнула пальцами в нужный сенсор, затем вцепилась руками в поручни и поняла, что самостоятельно сесть не сможет. По крайней мере, в ближайшие минут десять.
– Как самочувствие? – участливо поинтересовался искин.
– Устала до смерти… – честно призналась девушка. – С ужасом думаю о том, что надо идти ополаскиваться, а затем плестись к транспортному терминалу!
– Что ж, тогда ознакомительный полет над базой перенесем на завтра!
– Что-о-о?
– Полет. Над базой. На «Стриже». О котором ты мечтала последние шесть часов…
– Сквознячок, миленький, я не устала! Вернее, устала, но ради такого дела силы точно найду! – выпрыгивая на холодный пластик пола, взвыла Лэрри. – Видишь, я уже на ногах и уже бегу в душ! Вернее, сначала в туалет, а потом в душ. Но я быстро!
– Ты уверена? – «недоверчиво» поинтересовался искин. – Учти, техника военная, без скафандра на ней не полетаешь, а он тебе наверняка уже успел осточертеть!
– Ничего подобного! – практически плюхнувшись на унитаз, затараторила девушка. – Я с ним неплохо освоилась, поэтому готова носить, не снимая, столько, сколько нужно!
– Такими высказываниями на военных базах лучше не разбрасываться! – хохотнул Сквознячок. – Могут поймать на слове!
– В присутствии других не буду. А тебе я доверяю!
– А вдруг я лелею коварные и далеко идущие планы?
– Ну, и лелей себе на радость! – улыбнулась Лэрри и нырнула в душевую кабинку. – Я только за!
Облачаться в настоящий «Икар» оказалось намного сложнее, чем в виртуальный. Ибо у виртуального, используемого в начальном курсе подготовки, отсутствовала такая характеристика, как масса. В результате вместо двух минут и тридцати секунд Лэрри потратила на одевание порядка пяти. И слегка расстроилась. Впрочем, страдала она совсем недолго – ровно до того момента, как выбралась в ангар и увидела перед собой стремительные обводы «Стрижа».
К флаеру неслась бегом, не чувствуя ни солидного веса скафандра, ни неудобства от «лишних» объемов. И по приставной лесенке взлетела, как птица. А потом замерла, ибо увидела перед собой воистину невероятное количество каких-то экранов и сенсоров и поняла, что в принципе не представляет, что со всем этим делать! Тем не менее в пилотское кресло все-таки забралась. И даже проделала все уже изученные манипуляции. А когда заблокировала замки фиксации скафандра и почувствовала под своими перчатками ребристые полусферы системы управления, испугалась:
– Слышь, Сквознячок, а я тут ничего лишнего не навключаю?
– В этом полете ты будешь изображать пассажира! – хохотнул искин. – Флаер под внешним управлением, так что можешь опустить кисти рук, расслабиться и получать удовольствие!
После такого заявления жить стало намного веселее: девушка не только опустила ладони, но и добросовестно исследовала пальцами и полусферы, и все доступные сенсоры. Продолжить изучение того, что находилось вокруг, не удавалось, ибо «Стриж» вдруг вздрогнул, а на большом экране ТК загорелось новое окошко.
– Подтверди запрос на подключение по протоколу номер один и следуй дальнейшим рекомендациям системы! – распорядился Сквознячок. – Иначе вместо того, чтобы получать удовольствие от полета, заработаешь комплекс неполноценности!
Настройка фильтров, отсекающих ненужную ей информацию, заняла минут десять-двенадцать. Потом система попросила подтверждения принятых изменений, и флаер ожил – загорелись три больших и пяток малых экранов, по всем панелям управления пробежала россыпь разноцветных огоньков, а часть приборов наглухо затемнилась. Одновременно с этим в двух новых окнах ТК появилось схематическое изображение уже знакомых полусфер и прилегающих к ним сенсоров, часть из которых была подсвечена.
Пока Лэрри разбиралась с доступными командами, «Стриж» не двигался. А когда она вывела на фронтальный экран видеосигнал с одной из камер ангара и направила его на свой кораблик, тот чуть приподнялся над полом, клюнул «носом» и плавно поплыл вперед.
Работа в многоэкранном режиме ТК мало чем отличалась от аналогичного режима стандартного домашнего инфоблока, поэтому к моменту, когда флаер оказался на посадочной пятке подземного ангара, девушка наблюдала за ним сразу с трех точек – спереди, сбоку и сверху. А когда учебно-боевая машина грозно рыкнула движками и сорвалась с места, сбросила эти три, но включила фронтальный экран, вид с днища и с камеры, расположенной в дальнем конце ВПП.
Картинки получились просто фантастическими – оправдывая свое название, флаер совершил коротенький разбег, задрал нос и практически вертикально ввинтился в вечернее небо. А когда пробил тоненький слой перистых облаков, то совершил зубодробительный вираж и… перешел в плавный горизонтальный полет.
– Посмотрите направо! – голосом экскурсовода произнес Сквознячок. – Под крылом нашего флаера проплывает один из красивейших мегаполисов штата, жемчужина планеты, город Нью-Лорейн! Теперь посмотрите налево – если воспользоваться оптическим увеличителем и приблизить к себе изображение голубого овала на горизонте, то вы увидите озеро Миррор-лейк. Пусть небольшое, но обогреваемое подземными горячими ключами и с кристально чистой водой…
«А теперь посмотрите вниз! – неожиданно для самой себя мысленно подхватила Лэрри. – Под нами одно из самых удивительных мест на планете – так называемый Слам! Район, в котором среди бела дня можно быть ограбленным или изнасилованным. Район, в котором человеческая жизнь не стоит ни гроша, а единственный закон, к которому прислушиваются, – это закон силы…»
– А теперь посмотрите вверх! – после небольшой паузы продолжил искин. – Белая спираль, которую вы видите, – это инверсионный след, оставляемый одной из самых скоростных и маневренных боевых машин ВКС, истребителем-перехватчиком последнего поколения «Мангуст»!
Услышав эти слова, Лэрри мгновенно забыла про накатившую хандру и защелкала сенсорами. Через пару секунд нашла режим сопровождения целей. На четвертой секунде задала приоритетный объект. На седьмой подключилась к системе контроля базы и уже через нее вышла на стационарный спутник.
То, что творил «Мангуст», можно было назвать только одним словосочетанием – настоящее безумие! Да-да, именно безумие, ибо эта машина, повинуясь воле того, кто ею управлял, совершала маневры, называть которые словом «пилотаж» не поворачивался язык! Почему? Да потому, что в любой из известных Лэрри фигур пилотажа присутствовала траектория и некая логика полета, а в том, что творил этот «сумасшедший», не было ни того ни другого! Невероятные, невозможные, противоестественные маневры как с бешеным набором скорости, так и с кошмарным торможением перетекали один в другой в самый неподходящий момент. А смещения в плоскости, перпендикулярной направлению движения, оказывались настолько неожиданными, что заставляли терять цель не только глаза, но и системы слежения. Однако, несмотря на это, наблюдать за метаниями перехватчика было настолько интересно, что девушка выпала из реальности. И вернулась в нее только тогда, когда «Мангуст», упав к поверхности планеты, вдруг замер над одной из посадочных пяток базы и провалился в подземный ангар.
– Что это было? – облизав пересохшие губы, потрясенно спросила девушка у искина.
– «Собачья свалка». То есть воздушный бой один против всех!
– Один из ваших пилотов?
– Неа, не наш… – задумчиво пробормотал Сквознячок. – И, кажется, совсем не пилот…
– Не поняла?
– Да я и сам не понимаю: вроде бы один из арендаторов, то есть гражданский… Подожди секундочку… Ну да, почерк пилотирования не наш, значит, летать он учился не в Академии ВКС. И имплантат у него, судя по показаниям датчиков СУВД, лишь на поколение хуже тех, которые используются пилотами перехватчиков. А вот потенциал…
– И часто он тут летает?
– Прибыл на базу пять часов сорок две минуты тому назад. Соответственно, в небо поднялся в первый раз…

Глава 22
Роберт Рид

Получасовой воздушный бой особого успокоения не принес, но мозги прочистил основательно. Поэтому сразу после посадки я забросил скаф в персональный шкафчик, подхватил пару упаковок с одноразовыми банными полотенцами и, как был, голышом, поплелся в сауну. Думать.
Перед тем как завалиться в парную, принял душ. Затем привычно посмотрел на табло термометра над стеклянной дверью, вошел в уютный полумрак, вдохнул пахнущий апельсиновой отдушкой жар, забрался на верхнюю полку, закрыл глаза и включил воспроизведение записи разговора с Полом Босвортом. Само собой, не с самого начала, а с момента, когда куратор поинтересовался, помню ли я, сколько времени заняло первичное тестирование в отделе по работе с призывниками КМП. И в очередной раз прогнал этот фрагмент через Элку.
Что меня интересовало? Нюансы. Мелкие недосказанности или оттенки фраз, в которых могло быть второе и третье дно. Для чего? Хм… Первичная вероятность того, что Босворт не лжет, утверждая, что я действительно являюсь одним из выстреливших результатов проекта «BAE-EADS-Systems», составляла порядка восьмидесяти трех процентов. А некоторые оговорки, еще во время разговора «подсвеченные» эмоционально-логическим блоком, поднимали ее аж до девяноста четырех целых шести десятых. Сам по себе этот факт меня нисколько не пугал, так как за последние лет пять службы я раз двадцать пытался разобраться в причинах своего невероятного «долголетия» и неизменно приходил к выводу, что оно кому-то выгодно. Волновало другое – тот факт, что во время первичного тестирования со мной поработали их специалисты и что-то там вложили в подсознание.
Представление о принципах и методах психокоррекции я имел. Причем довольно неплохое. И соответствующий имплантат вместе с навыками его использования – тоже. Поэтому был почти уверен, что Босворт не солгал, соответственно, мне в подсознание вложили всего одну закладку, единственным назначением которой была минимизация любого стороннего воздействия. Но вероятность того, что количество закладок или функций той самой «одной» было больше озвученного, все-таки существовала. Что, мягко выражаясь, здорово действовало мне на нервы. Еще бы: за те несколько лет, которые Сара О’Лири, госпожа второй лейтенант медицинской службы, копалась у меня в сознании и подсознании, в него можно было вложить все, что угодно!
«Итак, допустим, что я все-таки в некоем Проекте… – мрачно размышлял я, невидящим взглядом уставившись в потолок. – О том, какие цели преследовали его создатели, пока можно не думать, ибо сейчас намного важнее понять, какой длины мой поводок. Что можно о нем сказать, исходя из ТТЗ Проекта? На момент планирования тактико-технического задания было известно, что с первого и до последнего дня десятилетнего контракта „заряженные“ исполнители будут находиться под постоянным контролем офицеров КМП и ССО. Никаких гарантий того, что к каждому удастся подвести „своего“ психолога с достаточным уровнем доступа, не могло быть по определению. Зато было понятно, что обнаружение в их подсознании любой сторонней закладки могло закончиться либо уничтожением носителя ценных имплантатов, либо его использованием в контрагентурной игре. Ни первый, ни второй вариант развития событий „системщиков“ устроить не мог, ведь реализация столь долговременного Проекта требовала не только финансовых вложений, но и использования уже имевшейся агентуры. А государство всегда считалось противником, играющим исключительно на своем поле и по своим правилам. Следовательно, поводок должны были создавать предельно возможной длины и с максимально возможным количеством степеней свобод…»
О том, что свойства поводков регулируются закладками, каждая из которых в той или иной мере деформирует соответствующие области психики, я знал не понаслышке – вкладывал подобные сам, и не один раз. Поэтому, поставив себя на место психологов ССО, довольно быстро определил области обязательного контроля за психикой таких, как я. После чего задумчиво поскреб подбородок: из моих выкладок получалось, что психологи «системщиков» должны были либо обходиться вообще без закладок, либо вкладывать всего лишь одну. Причем занимающую минимальный «объем».
При дальнейшем рассмотрении проблемы оказалось, что ничего особо сложного в этом нет: для того чтобы полученная схема работала без сбоев, требовалось найти кандидатов, отвечающих не особо сложным граничным требованиям, навязать им некие идефиксы и жестко задать границы допустимых способов реализации последних.
Вывод, оформившийся в сознании, заставил меня заскрипеть зубами – слово «навязать» применительно ко мне означало создание или жесткую эмоциональную привязку уже имеющегося и отнюдь не безобидного пласта воспоминаний!
…Когда информационное табло турникета загорелось зеленым светом, я не поверил своим глазам: мой проезд был оплачен не кем-нибудь, а Шепелявым Мэттом, мальчишкой, умеющим только брать и отнимать! От нехитрого, в общем-то, действия одноклассника настолько сильно попахивало подлянкой, что я засунул руки в карманы брюк, чуть приподнял плечи, сплюнул на керамопластовое покрытие пола, а затем картинно выгнул правую бровь. Благо этот трюк с недавних пор у меня получался неплохо: 
– И это все? 
– Я обеш-шал… 
– …оплатить проезд до даунтауна, а также час секса с девушкой категории «Бета»! 
– Ты забыл добавить «на мой вкуш, и ш той, ш которой я был не менее двух раш»! 
– На твой вкус и с которой ты был не менее двух раз! – подтвердил я, после чего демонстративно потряс левым запястьем. – А на моем счете почему-то до сих пор пусто! 
К моему удивлению, Мэтт не стал отказываться от обещаний, а тут же пожал плечами, быстренько набрал на своем комме нужную комбинацию символов, и уже через секунду аналогичный девайс на моей руке дважды коротко щелкнул. 
– Дваццать ш-шетыре ш половиной кредита! – картинно откинув со лба прядь волос и сделав вид, что смотрит на меня сверху вниз, процедил он. – Дваццать – на прош-штитутку, и еш-шо ш-шетыре ш половиной на обратную дорогу! 
Деньги действительно пришли! Мало того, в графе «условия платежа», которую я за всю свою жизнь видел чистой от силы раза три, было абсолютно пусто, а значит, отозвать эту сумму Шепелявый не мог даже при очень большом желании!!! 
– Мэтт – человек слова! – гнусненько протявкал Тони Торрес. – Сказал, что оплатит, и оплатил! 
– Ага! – ухмыльнулся Громила Брукс. – А ты, это, человек слова или трепло? 
Я снова сплюнул. На этот раз – чуть ли не под ноги самому здоровенному, но самому тупому ученику класса, а затем вразвалочку прошел на перрон «TT». 
Компания Шепелявого рванула следом. Кто за кого платил, я, естественно, интересоваться не стал. Обошел группу симпатичных девушек лет эдак восемнадцати-двадцати, упоенно обсуждающих какой-то концерт, затем оглядел ряд абсолютно пустых скамеек, уходящих к дальнему концу перрона, и, не вынимая рук из карманов, прислонился к стене напротив здоровенного голоэкрана, демонстрирующего какой-то рекламный ролик. Вникать, в чем прелесть очередной новинки от косметического бренда «Shemen Amour», мне было неинтересно, поэтому я уставился влево, на опорный рельс, плавной дугой уходящий за громаду «Шератона». 
Не могу сказать, что этот ракурс был мне привычен – низкая социальная категория и невеликие заработки отца особо шиковать не позволяли, поэтому наша семья пользовалась лишь самыми дешевыми видами общественного транспорта. Такими, например, как легкое метро. А на скоростные поезда компании «Thunder Train» мы любовались исключительно со стороны. Однако признаваться в этом Шепелявому и его свите было смерти подобно. И я усиленно делал вид, что катаюсь на тэтэшках по десять раз на дню. 
Поезд, стремительная серебристая змея из стандартных двенадцати вагонов совершенно футуристического вида, вылетел из-за небоскреба за тридцать секунд до указанного в расписании времени посадки. И, о-о-очень энергично оттормозившись, неподвижно замер в десятке сантиметров от края перрона точно в шестнадцать двадцать одну. Ждать очередной насмешки или окрика я не собирался, поэтому неторопливо отклеился от стены и вошел в ближайший вагон. 
В середине рабочего дня свободных мест было предостаточно, поэтому я плюхнулся не куда-нибудь, а в кресло перед самым большим обзорным экраном. 
– Небош-ш, собралш-ша преш-штавлять шебя эш-шпером? – плюхнувшись справа от меня, ехидно поинтересовался Мэтт, невольно продемонстрировав дырки на месте как-то уж очень поздно выпавших молочных зубов. 
– Да не, как минимум пилотом тяжелого планетарного танка! – хохотнул Тони Подпевала. 
– А мой кузен в прошлом году взял покататься отцовский флаер и влетел в столбик дорожного ограждения… – несколько не в тему вспомнил Громила. – В общем, они попали на семь тысяч четыреста сорок два кредита! 
– Ш-шо за флаер? – ревниво спросил Мэтт, и троица мгновенно переключилась на обсуждение самых новых и мощных спортивных машин. 
Обсуждали аргументированно, вывешивая перед собой 3D-модели совершенно сумасшедших концептов, странички с их ТТХ и записи тестовых заездов. Тем не менее отнюдь не с пеной у рта. Глядя со стороны, можно было заметить, что Подпевала спорит только с Бруксом, а мнение Шепелявого принимает, как глас божий. Что Громила туп, как бревно, поэтому оценивает возможности того или иного флаера исключительно по мощности движков, в принципе не понимая, что на конечную скорость машины может влиять, например, коэффициент лобового сопротивления. И что Мэтт начинает два предложения из трех фразами в стиле «а мой отец» или «а я…». 
Я в обсуждение не лез. Не хотел переключать внимание компании на себя. Но за моделями все-таки поглядывал, ибо среди них попадались те, голофото которых частенько красовались на обоях нашей с Дайаной комнатенки. К сожалению, все хорошее когда-нибудь заканчивается – через двадцать семь минут с момента посадки информационные табло перед нашими сиденьями высветили стандартные таблички с предупреждениями о приближении к станции, до которой оплачена поездка, и предложили либо продлить маршрут, либо отправляться к дверям. Надо ли говорить, что флаеры были мгновенно забыты, а все внимание одноклассников сосредоточилось на мне? 
Выбираться из вагона «ТТ» на очередной перрон мне совершенно не улыбалось, однако я, не колеблясь, ткнул пальцем в нужный сенсор и, встав, скользнул к дверям. Получилось чуть быстрее, чем требовалось, так как сзади тут же раздалось гнусное хмыканье Громилы Брукса: 
– Гыы, смотрите, торопится! 
– А ш-шо б ему не торопитьшя-то? – подхватил Шепелявый. – В его возраште, да на бабу, да за чуш-шой ш-шет… 
– А он смо… – начал было Подпевала, но как-то странно хрюкнул. А после коротенькой паузы задал совсем не тот вопрос, который собирался: – Э-э-э… а баба-то ниче, проверенная? 
– Угумс! – самодовольно хмыкнул Мэтт из-за моего левого плеча. – Еш-шо какая: я ее проверял ш-шетыре веш-шера подряд… проверю ш-шегодня, ш-шразу пошле Робби… и, пошалуй, попроверяю еще блишайшие пару недель! 
От дикого хохота троицы у меня заложило уши, а руки сами собой сжались в кулаки. Увы, ни то ни другое их не заткнуло – выбравшись на перрон, Шепелявый и его стая продолжили обсуждение внешности и профессиональных навыков той проститутки, которая так понравилась Мэтту. 
Обсуждали предельно грязно, да еще и с такими подробностями, что меня начало основательно потряхивать от омерзения. Что, впрочем, не мешало двигаться следом за глумящимися одноклассниками. А еще внимательно вглядываться в фасады домов, старательно запоминать маршрут и… крыть себя последними словами. 
«Ну что, доспорился, придурок? – мысленно рычал я. – Что, правило Миранды  уже не для тебя, идиот? Что тебе стоило промолчать или заткнуться после первой же фразы Шепелявого?» 
Увы, те слова, которыми я себя крыл, прошлого не меняли, поэтому через какое-то время я все-таки заставил себя успокоиться и задумался о ближайшем будущем: 
«Ладно, идиот – не идиот, а все-таки перестраховался. Мэтт согласился с моими условиями при двадцати двух свидетелях, значит, выберет мне девушку из категории „Бета“, с которой уже был сам. Тратить отцовские деньги на дурнушку он не станет, да и „Беты“ дурнушками не бывают. Что касается ее возраста…» 
Тут я кинул взгляд на одноклассников, быстренько влез в Сеть и вбил в поисковик нужные критерии. Пара секунд поиска – и у меня вырвался облегченный вздох: девушки категории «Бета» не могли быть старше двадцати пяти лет, иметь физические изъяны, являться альтерами , морфами, андроидами, являться носителями генетических заболеваний, сидеть на химии или кибернаркоте и т. д. 
«Что бы я ни вытворил в свой первый раз и как бы ни опростоволосился, подглядеть, а тем более снять ролик, чтобы потом показывать его в классе, Мэтт не сможет – ему не позволит служба безопасности борделя. Издеваться над внешностью проститутки или отсутствием у меня вкуса у него тоже не получится, так как он с ней был сам, да еще и не менее двух раз. Обозвать меня скорострелкой или как-нибудь еще тоже не удастся, ибо прервать оплаченный сеанс могут только полицейские, имеющие на руках ордер на мой арест. Получается, что бояться мне, собственно, нечего!» 
Эта мысль слегка улучшила мне настроение. Почему только «слегка»? Да потому, что за годы учебы в школе я успел изучить характер своего мучителя более чем хорошо. Соответственно, понимал, что ничем хорошим мой первый сексуальный опыт не закончится. 
– Слышь, Робби, может, ну ее, эту бабу? – прервал мои раздумья ехидный голос Подпевалы. – Скажи, что ты струсил, встань на колени и добросовестно вылижи языком ботинки Мэтта! 
– Дейш-штвительно, шего напрягатьш-ша? – склонив голову к плечу, насмешливо поинтересовался Шепелявый. – Пять минут униш-шений – и ты швободен! Как ветер, как птица, как лиш-штик дуба, гонимый по ветру… 
Оглядевшись по сторонам и практически сразу же наткнувшись взглядом на россыпь датчиков СКН, я расплылся в улыбке – несмотря на численное преимущество, развеселая троица выбрала для издевательств место побезопаснее! 
«Боятся, значит, уважают!» – удовлетворенно подумал я и… не смог удержаться от ответного издевательства: 
– Да ты поэт, однако! Чертовский шепелявый, правда, но это даже прикольно. Скажем так, придает ш-шарм пуш-шть не получаюш-шимш-шя, но все-таки пош-шти ш-штихам! 
Проняло. Всю троицу: Мэтт, побагровев, рванул ворот щегольской рубашки стоимостью эдак с двухмесячную зарплату моего отца; Тони, сглотнув, привычно вытер потеющие ладони о штанины, а затем посмотрел на Громилу; Брукс сжал здоровенные кулаки, грозно набычился и сделал угрожающий шаг вперед. Однако в тот самый миг, когда я уже почти поверил в то, что получу еще одну возможность безнаказанно ответить на агрессию и врезать хоть кому-нибудь из вечных обидчиков по холеной и сытой морде, Шепелявый вдруг взял себя в руки и холодно улыбнулся: 
– Предлагаю дишкуш-шию о моих талантах перенеш-шти, ну шкаш-шем, на шавтра. А шейш-шашш вшпомнить о недавнем шпоре и шайти во-от в это рош-шкош-шное ш-шаведение! 
«Роскошное заведение», публичный дом сети «Utopia», принадлежащий корпорации «Genetica», оказалось действительно роскошным: несмотря на относительно невысокую ценовую категорию предлагаемых в нем девушек, интерьер его фойе формировался дорогущим генератором оптических иллюзий «Miracle-S9000»!!! 
Пока я восторженно пялился то на ажурные фонтаны, над которыми в такт тихой музыке танцевали и переливались разноцветные струйки воды, то на восхитительные фигурки полуобнаженных нимф, парящих над мраморным полом, то на трехмерный логотип ГОИ, периодически вспыхивающий в правом верхнем углу помещения, Мэтт усиленно строил из себя Постоянного Клиента. Равнодушно скользнул взглядом по метнувшейся к нему голограмме фантастически красивой… хм… как минимум богини, прошел в дальний правый угол помещения и деловито плюхнулся на низкий диванчик, затянутый явно недешевой красной тканью. Затем кинул короткий взгляд на свиту, заставивший Подпевалу и Громилу закрыть раззявленные рты и метнуться к Боссу, картинно закинул обе руки на спинку, вытянул и скрестил ноги и… «вдруг вспомнил» о моем существовании: 
– Шлышь, Робби, я тут подумал, мош-шет, тебе химию какую-нибудь оплатить? Ну, знаеш-шь, у некоторых парней бывают всякие там проблемы с эрекш-шией… ну, или, наоборот, ш перевошбушдением. Ты не штешняйшя, шкаши, ешли што – на такое дело мне кредита-другого не ш-шалко! 
Вместо того чтобы заржать или поддержать «шутку», его прихлебатели почему-то засуетились. Причем совершенно одинаково – прикоснулись к коммам, выбрали нужную последовательность команд и… вывесили над диваном своих «Ангелочков»!!! 
Изображать звезду шоу от Шепелявого и Ко даже лишнюю минуту у меня не было никакого желания, поэтому я подошел к дивану практически вплотную и уставился в глаза «спонсора»: 
– Вывеси логи своего кошелька и покажи оплаченные сче… 
– Да не волнуйш-шя ты так! Покаш-шу вше, што надо, и даше больше! – перебил меня он и забегал пальцами по виртуальной клавиатуре. – Вот шпишок транш-шакций… Вше шетыре… Вот айдишка моей… нет, нашей ш тобой иш-шбранницы, вот подтверш-шдение о получении оплашенных уш-шлуг. Кштати, штобы ты не шомневалшя, я могу прямо шейшаш оплатить еще один шеанш. Шейшас у наш ш-шемнадцать дешять? Видишь, я перечишляю на те же реквизиты вше те ше двадцать кредитов. Только на вошемнадцать шашов ровно. То ешть буду ш ней шразу пош-шле тебя… 
Судя по злорадной улыбке и предвкушению в глазах, Мэтт готовил мне какую-то редкую гадость. Но при этом он показывал мне свой настоящий кошелек, открывал логи реальных транзакций. А еще перечислил вполне реальные 20 кредитов на действительно существующий счет! Тянуть дальше не было смысла, поэтому я решительно тряхнул головой и забегал пальцами по сенсорам своего комма. 
Открыл свой кошелек, затем подключился к серверу публичного дома, нашел страничку оплаты, перенес в нужное окошко скопированную айдишку и нажал «подтвердить». 
– Отличный выбор, господин Рид! – промурлыкала рыжеволосая нимфа, материализовавшаяся рядом с моим правым плечом. – Мария-Антуанетта – одна из самых востребованных девушек нашего заведения, и время, проведенное в ее обществе, вне всякого сомнения, доставит вам море удовольствия. После чего вы, я уверена, еще не раз посетите наше уютное заведение… 
Пока голограмма расхваливала «мою избранницу», троица придурков-одноклассников давилась от сдерживаемого смеха. А стоило ей замолчать, как раздалось многоголосое ржание: 
– Одна из самых, ха-ха-ха!!! Востребованных, ха-ха-ха!!! 
– Доставит ему, ха-ха-ха!!! Море удовольствия, ха-ха-ха!!! 
– И он еще не раз, ха-ха-ха!!! Посетит это уютное, ха-ха-ха!!! Заведение, ха-ха-ха!!! 
– Не обращайте внимания! – мягко улыбнулась нимфа, «почувствовав», что я закипаю. – Подростки вашего возраста часто ведут себя неадекватно. Причина такого поведения – самая обычная зависть. Ведь не каждый может себе позволить час любви со взрослой, опытной и чертовски страстной женщиной! 
Определенная логика в ее словах была, поэтому я заставил себя отвлечься от гогота Мэтта и его подпевал. Не без труда, конечно. Ибо до моего слуха все равно доносились реплики типа «Зависть? Не-е, это точно не это чувтство!», «Не каждый? Да ладно, было бы желание!», «Опытной? Это уж точно!». Для того чтобы чувствовать себя увереннее, засунул руки в карманы, вскинул подбородок повыше и выдвинул вперед нижнюю челюсть. Потом попытался представить, с каким выражением лица опытный мужчина должен встречать красивую девушку. И даже пришел к выводу, что изумленно выгнутая бровь к этой ситуации не подойдет. 
– А вот и ваша избранница… – еле слышно шепнула мне голограмма и чрезвычайно пластичным движением показала направо. 
Собственно, могла бы обойтись и без жеста: за миг до него почти все виртуальные имитации факелов, освещавших фойе, погасли, а два оставшихся, запылав раза в два ярче, осветили ажурную арку, ведущую невесть куда. Еще несколько секунд ожидания – и клубящаяся за ней тьма сгустилась в чертовски сексуальный силуэт. 
Длинные ноги… Широкие, но не слишком, бедра… Талия, которую, наверное, я смог бы обхватить пальцами рук… Высокая, полная грудь… Длинные, до середины спины, волосы… 
Силуэт девушки, плывущий в мою сторону, смотрелся настолько волнюуще, что у меня мгновенно пересохло во рту и, кажется, слегка затряслись колени. 
– Ты ее уше хошешь, Робби? – гнусный голос Шепелявого, раздавшийся откуда-то слева, разрушил все очарование момента. И вынудил меня оторвать взгляд от прекрасной незнакомки. 
Повернув голову туда, откуда раздался издевательский вопрос, я наткнулся взглядом на Мэтта, вжавшегося в стену рядом со статуей рыцаря эпохи Темных Веков. 
Я нахмурился, окинул взглядом тяжеленный меч, затем доспехи, шлем и, заметив бирку с логотипом «BAE-EADS-Systems», презрительно поморщился: этот трус выбрал самое безопасное место в помещении – рядом с полицейским «Големом» какой-то экзотической модификации! 
– Ну, так шо, Робби, ты уше хош-шешь ее или нет? – чуть ли не подпрыгивая от предвкушения, протараторил он. – Шкаши, шего штешняешьшя?! 
– Он онемел от вожделения! – подал голос Тони Подпевала. – Или с горя… 
– А с горя-то почему? – ухнул Громила. 
– Ну как, он оплатил всего час, а потом с ней будет развлекаться Мэтт! 
– А-а-а, точно! А сколько времени будет? Час? Два? 
– Два, не меньш-ше! – хохотнул Шепелявый. – Ведь она шертовш-шки красива, шекшуальна, а главное, опытна! 
Взгляд этого урода, брошенный на Марию-Антуанетту, заставил меня повернуть голову направо и… застыть соляным столпом: под дугой арки, освещенная светом сразу двух «факелов», стояла моя старшая сестра. И мертвым взглядом смотрела на меня… 
Вынырнуть из прошлого в настоящее удалось не без труда. Ну а чтобы вернуться к анализу разговора с мистером Босвортом, пришлось прочистить себе мозги соответствующей химией.
«На первый взгляд все это выглядит вполне реальным… – угрюмо размышлял я, старательно выпутываясь из липких тенет нахлынувших воспоминаний. – Хотя при достаточно высоком уровне профессионализма психологов „BAE-EADS-Systems“ создать их искусственно им бы не составило труда. С другой стороны, реальны они или смоделированы, а затем прописаны в мое сознание „системщиками“, не суть важно, ибо без привлечения стороннего специалиста высочайшего класса я в этом не разберусь. Значит, надо планировать дальнейшие действия, исходя из того, что у меня ЕСТЬ эксплуатируемый со стороны идефикс. И не ломать головы над тем, придуман он целиком и полностью, раздут из подростковой психологической травмы или сама травма является следствием грамотно проведенной операции по „затачиванию“ мальчишки с подходящим типом психики под нужды разрабатываемого проекта».
Увы, мысль о том, что Дайану могли использовать как расходный материал для моего «затачивания», вызвала такой дикий приступ бешенства, что медблок перешел в автоматический режим и впрыснул мне в кровь лошадиную дозу успокоительного.
«Итак, на чем мы остановились? – придя в относительно нормальное состояние, мысленно пробормотал я. – На том, что идефикс есть, что я уже двенадцать лет стремлюсь его реализовать и что я, наконец, в одном шаге от этого. Соскочить, не попытавшись отомстить, – идиотизм. Тем более Босворт дает понять открытым текстом, что готов играть честно. Естественно, „честно“ – в тех рамках, в которых это понятие можно вообще применять к силовикам или корпорантам…»
Определенная логика в поведении нового куратора была. Вернее, не так: его поведение идеально вписывалось бы в ситуацию, в которой Проект практически накрылся плитой от посадочной пятки, а из всех «заряженных» исполнителей уйти умудрился только я один. Могло такое случиться в реальности или нет? Да запросто! Равно как схожая ситуация, при которой количество и номенклатура имеющихся у меня имплантатов намного превосходила аналогичные показатели самого близкого ко мне «коллегу».
«Не соскакивать, то есть окончательно упасть под „BAE-EADS-Systems“? А почему бы и нет? Ведь, по сути, если бы не их Проект, то меня списали бы еще к концу третьего года службы, а планы ничего не соображавшего в перспективах исполнителей подростка так и остались бы планами. Опять же, направление работы, озвученное Босвортом, мне нравится. Да и условия, прописанные в контракте, позволяют… хм… многое…»
Для того чтобы еще раз удостовериться в последнем, я перемотал запись разговора на нужное место и включил воспроизведение:
– Прежде, чем поставить свою подпись под контрактом, я бы хотел уточнить еще один вопрос… – уставившись в глаза куратору, негромко произнес я. 
– Наверное, вас интересует реальная длина «поводка» и количество рук, которые смогут за него дергать? – ничуть не удивившись, уточнил куратор. 
– Именно. 
– Ставить перед вами задачу буду только я. Или тот, кто займет мое место в случае неких непредвиденных обстоятельств, требующих моей окончательной ЗАМЕНЫ. Ограничивать вашу свободу не будет никто и ни в чем: готовиться к акциям вы вправе так, как вам заблагорассудится, и там, где вам удобнее, а в свободное время вы будете предоставлены сами себе и сможете заниматься чем угодно. 
– Неожиданное заявление! – ничуть не покривив душой, сказал я. – Даже очень. 
– А что в нем неожиданного? С тем комплектом имплантатов, которые у вас имеются, вы при желании уйдете в тину от любой гражданской СБ. Сливать вас сэсэошникам, имея возможность использовать ваши навыки и дальше, – глупость. Подталкивать к конкурентам – тоже. Делать врагом – вообще самоубийство. Что остается? Правильно, сотрудничество! 
– Хм… 
– Кстати, о подготовке к акциям: предоставить вам ССОшный БСП мы, увы, не в состоянии. А вот аналогичные капсулы предыдущего поколения, использовавшиеся в Академии ВКС, – легко. Да и не только их. По сути, практически все, что имеется на этой базе, в вашем распоряжении… 
«В общем, все-таки работаю… – поставив воспроизведение на паузу, решил я. Потом отправил файл в архив, неторопливо сел, смахнул с кончика носа капельку пота и задумчиво уставился на раскаленную „каменку“: – Правда, остался непонятным еще один вопрос: зачем было сливать информацию о моих имплантатах и скором уходе из КМП своим конкурентам? В качестве некоего аргумента в не касающейся меня Большой Игре? Или для подсвечивания законсервированных агентов в высших эшелонах власти?»

Глава 23
Лэрри Акина Болдуин

Услышав шелест открывающейся двери, Лэрри судорожно вцепилась в край одеяла, торопливо вздернула его вверх, прикрывая лицо, а через пару мгновений, окончательно проснувшись, вдруг вспомнила, что находится не дома, а в Давилке. Решив, что появление на военной базе сержанта Билли Морригана крайне маловероятно, а всех остальных можно не бояться, девушка облегченно выдохнула и… снова напряглась: ночной визит незваного гостя и молчание Сквознячка могли означать только одно – ее нашли и собираются вернуть «безутешному» опекуну!
Пока она лихорадочно просчитывала варианты своего поведения, черный силуэт, возникший в дверном проеме, вытянул руку вправо и прикоснулся ладонью к сенсорной панели. Прорываться мимо него в коридор и куда-то бежать, да еще и в одном белье, было бы редким идиотизмом, поэтому Лэрри прищурилась, чтобы вспышка света не так сильно ударила по глазам, и негромко скомандовала:
– Яркость на тридцать процентов!
Вспыхнувшие на полную мощность потолочные световые панели сразу же потускнели, и девушка, оглядев с ног до головы замершего на пороге незнакомца, желчно поинтересовалась:
– Интересно, вы в курсе, что перед тем, как врываться в чужой жилой блок, стоит посмотреть на часы. Если дело не терпит отлагательств, то сообщить о планируемом визите. А если нет и такой возможности, то позвонить в дверь или, на худой конец, постучаться?
– В курсе, но уж очень тороплюсь! – ответил гость, рухнул в кресло и устало вытянул ноги.
Лэрри озадаченно хмыкнула. Ведь любой «нормальный» насильник сел бы на кровать. Или, на худой конец, в кресло, стоящее рядом с кроватью, а незваный гость плюхнулся в самое дальнее. Любой «нормальный» насильник, увидев перед собой объект своего вожделения, должен был как минимум испытывать возбуждение. Этот, судя по изможденному лицу, запавшим глазам и пересохшим губам, мечтал разве что о подушке. Ну, и во взгляде любого «нормального» насильника чувствовалось бы желание. А в потухших глазах этого типа можно было разглядеть разве что безысходность.
Тыкать пальцем в тревожный сенсор комма почему-то расхотелось, и Лэрри, еще раз убедившись, что гость одет не в полицейскую форму, а в потрепанный повседневный комбез ВКС, ограничилась недовольным рыком:
– Можете торопиться в коридоре!
– Извини, туплю: это я, Ричард. Ричард Гордон, друг твоего покойного дяди…
Голографии и головидео с участием «великолепной четверки» в той, прошлой жизни девушка видела не одну сотню раз, поэтому выпростала правую руку из-под одеяла и вытянула ее в направлении двери:
– Убирайтесь вон, «друг моего покойного дяди»! Живо!!!
Визитер вымученно усмехнулся и зачем-то указал пальцем в потолок.
– Лэрри, это действительно я, Ричард Гордон! – повторила акустическая система комнаты хорошо знакомым голосом искина базы. – У меня действительно ОЧЕНЬ МАЛО ВРЕМЕНИ, поэтому, будь любезна, выслушай ме…
– Даже не подумаю! Ричард Гордон погиб полтора года назад во время тренировочного десантирования на какой-то из спутников Дельвига-4!
– Ну да, было такое. Мало того, согласно заключению экспертов, разбиравшихся с причиной моей гибели, у скафандра ни с того ни с сего отказали гравикомпенсаторы, в результате чего его содержимое превратилось в кисель! – устало подтвердил самозванец. – Только вот эти самые эксперты совершенно случайно оказались сотрудниками специальной службы, в которую меня незадолго до этого завербовали. И их заключение было самой обыкновенной липой!
– Риччи Гордон был классическим мезоморфом! – чувствуя, что начинает заводиться, зашипела девушка. – Жгучим брюнетом ростом под два метра, с широченными плечами, узкими бедрами и чертовски симпатичным лицом…
– Ну да, было такое дело… – буркнул гость через акустическую систему комнаты. – Но люди, решившие, что я слишком хороший программист для того, чтобы всю жизнь протирать штурманское кресло на каком-нибудь древнем корыте, просто помешаны на поддержании режима секретности. Поэтому сразу же после «гибели» меня протащили по программе смены личности…
– Скажите, а вам не надоело бредить?!
– Почему «бредить»?!
– Если верить в то, что вы мне наплели, то полтора года назад некая секретная служба сделала вам предложение, от которого нельзя было отказаться. После энного количества косметических операций вы начали на нее работать. Причем настолько засекретились, что не смогли прилететь на похороны ТРЕХ БЛИЖАЙШИХ ДРУЗЕЙ, не смогли хоть чем-нибудь поддержать их семьи и наверняка не смогли появиться на похоронах Стефани Финч! Конечно же, вы можете сказать, что давали всякие там подписки. Но тогда с какого перепугу вы вдруг плюете на все и вся, прилетаете в Давилку и открываетесь человеку, о котором в бытность Ричардом Гордоном даже не слышали?!
– Во время похорон Энди, Джерри и Олафа я торчал на тренировочной базе в системе Гальдер… – опустив взгляд, глухо произнес визитер. – Без какой-либо связи с внешним миром. Соответственно, узнал, что их нет, только месяца через четыре, когда окончил курс переподготовки и был отправлен по новому месту службы. Семьям помогал. Анонимно, ибо иначе не мог. А вот о том, что случилось со Стеффи, я прочитал сразу после того, как запустил тебя на территорию базы…
– Запустили меня на территорию базы?! – переспросила Лэрри. – В каком смысле?
– В самом прямом… – угрюмо усмехнулся «Риччи Гордон». – В юности я был парнем любопытным, поэтому изначально прописал в программный код Сквознячка функцию автоматического уведомления о каждом срабатывании биперов. Когда ты активировала бипер Финча, я порядком удивился, ибо знал, что Стеффи никогда и ни за что не вернется туда, где начались ее отношения с Энди. Подключившись к серверу Давилки, я увидел тебя. Полез в Сеть и… в общем, выяснил все, что мог. На похоронах твоей тети присутствовал. Виртуально, так как занимался ее завещанием…
– Каким завещанием? Тем, которое сделало Билли Морригана владельцем «Звездного приюта»? – изо всех сил сжав кулаки, прошипела девушка.
– Билл Морриган отстранен от службы и арестован. Возможность выйти под залог заблокирована. И не без моей помощи. Ему инкриминируется десятка полтора статей, в том числе и подготовка похищения условно совершеннолетнего. Дело получилось громкое, и им занимается отдел внутренних расследований штата. Что касается завещания, согласно которому этот урод должен был вступить во владение рестораном Финчей, то оно признано поддельным…
– О как!
– …а тебя объявили в федеральный розыск! – не обратив внимания на возглас, продолжил Гордон. – Ищут очень добросовестно, в том числе и друзья Билла Морригана. Для того чтобы ты представила насколько, могу сказать, что за последние две суток полиция переворачивала Слам вверх дном раза три. И, боюсь, на этом не остановится.
– Мой старый комм нашли?
– Да. Девственно-чистым. А еще пытались выяснить, не забредала ли ты в Давилку. Естественно, в рамках закона – прислав соответствующий запрос…
– И?
– Получили копию архива видеонаблюдения территории, прилегающей к базе, и убедились, что ты даже мимо не проходила…
– Спасибо!
– Не за что! – потерев ладонями лицо, буркнул Ричард. – В общем, если ты не захочешь выйти из тени, искать тебя будут долго и упорно. И все это время ресторан, который тебе завещала Стеффи, будет находиться под внешним управлением.
– Э-э-э…
– Ты условно совершеннолетняя и принадлежишь к не самой высокой социальной категории, поэтому его используют для того, чтобы гарантированно загнать тебя в долги. Как именно, думаю, понимаешь – либо услуги управляющего и нанятого им персонала окажутся слишком дорогими, либо ресторан по каким-нибудь причинам начнет работать в убыток и «за счет государства». В принципе, всего этого можно избежать: если ты лично явишься в…
– Нет! Никуда я являться не буду! – не дослушав объяснения до конца, воскликнула Лэрри и зябко поежилась.
– Что ж, я почему-то так и думал… – ничуть не удивился Гордон, достал из кармана небольшой пластиковый конверт и, качнувшись влево, положил его на столешницу. – Тут два банковских чипа. «East @ West» на девяносто три тысячи девятьсот семьдесят три кредита и «Gold Bank» на полмиллиона. Первый привязан к счету мастер-сержанта Элеоноры Эванс, второй – к анонимному счету, который я сделал специально для тебя. Пользоваться первым можешь совершенно спокойно и в любом удобном тебе режиме, а вот вторым желательно лишь в точном соответствии с инструкциями, которые приложены к чипам.
– Зачем они мне, Ричард? – окончательно поверив в то, что перед ней действительно воскресший из небытия Риччи Гордон, спросила девушка. – Я живу на всем готовом и ни в чем не нуждаюсь!
В глазах гостя мелькнуло что-то вроде отчаяния:
– У меня неприятности. Очень серье…
– Из-за меня?!
Гость непонимающе нахмурился, а через пару мгновений отрицательно помотал головой:
– Нет, ты тут ни при чем. Меня сгубило собственное любопытство. Влез куда не следовало, разобрался в том, в чем не стоило, и теперь… – тут он с силой стиснул пальцами подлокотники кресла, – вынужден сваливать с планеты к чертовой матери!
– Зачем улетать-то? Что тебе мешает спрятаться тут, в Давилке?!
– Если я исчезну, не оставив документальных свидетельств отлета, то те, чьи скелеты в шкафу я ненароком обнаружил и изучил, перевернут всю планету. Особое внимание будет уделяться тем местам, в которых я когда-либо появлялся. То, что я программист, им известно, поэтому искин базы разберут на молекулы, все программное обеспечение, включая Сквознячка, разложат на байты и, без всякого сомнения, найдут и меня, и тебя.
– Все настолько серьезно?
– Серьезнее просто некуда!
– Могу я помочь?
Гордон грустно улыбнулся:
– Увы, нет.
– Ну, хоть чем-нибудь?!
– Чем-нибудь? «Чем-нибудь» можешь: как можно внимательнее прочитай инструкции и постарайся придерживаться их духа. А еще пройди программу подготовки, заключи контракт с ВКС и отслужи десять ле…
– Вы что, улетаете совсем-совсем?! – жалобно спросила Лэрри. – В смысле, с концами, без возврата?!
Мужчина поиграл желваками и нехотя кивнул:
– Боюсь, что да.
– Но неуже…
– Останусь на планете – убьют. С вероятностью в девяносто девять и девять в периоде процентов. Улечу – выживу, но все равно буду вынужден прятаться всю жизнь.
– А эти, которые со скелетами, они что, неприкасаемые?!
Гордон рассмеялся:
– Ну, точно Финч! Юная, неопытная, а все туда же!
– Ричард, я задала вопрос!
– Я перешел дорогу не каким-то конкретным личностям, а Системе. Увы, игру против нее мне никак не потянуть.
Девушку затрясло:
– Неужели Федерации?!
Гордон поколебался несколько секунд, но все-таки ответил:
– Нет, корпорации «Genetica».
– А если вам быстренько упасть под системщиков? В смысле, под «BAE-EADS-Systems»? Или под государство?
Ричард откинул голову на подголовник и мрачно уставился в потолок:
– Под государство не получится – я сам на него работаю, поэтому прекрасно знаю, чем закончится попытка признаться в том, что сделал. А под системщиков просто не успею.
– А если…
– Все, мне пора! – неожиданно выдохнул Гордон, одним плавным, но слитным движением оказался на ногах, скользнул к кровати и ласково потрепал Лэрри по голове.
– Мне будет тебя не хватать. Очень-очень! А еще… знаешь, я бы хотел иметь такую дочь, как ты!
В его голосе было столько затаенной боли, что Лэрри стало не по себе. Проглотив подступивший к горлу комок и вытаращив глаза, чтобы удержать рвущиеся наружу слезы, она смяла пальцами краешек одеяла, закрыла глаза и тихонечко спросила:
– Скажите честно, с кем я общалась все эти дни, с вами или с хорошо написанной программой?
– Согласно действующему законодательству, коэффициент разумности искинов, используемых в армии, ВКС и ВМС, не может превышать десяти баллов по шкале Бергена-Мюнца. Пятьдесят лет тюремного заключения – слишком большая цена за возможность безнаказанно таскать в Давилку выпивку и женщин, поэтому КР Сквознячка – всего лишь восемь целых тринадцать сотых.
– То есть каждый раз, обращаясь к нему, я говорила с вами?
– Да.
– А я удивлялась… Дьявол!!! Тогда… заберите меня с собой!
Ричард молчал секунд двадцать – двадцать пять. Потом присел на корточки, уперся ладонями в край кровати и поймал взгляд Лэрри:
– Вероятность того, что мне удастся уйти, далеко не сто процентов.
– Сколько?
– Чуть меньше пятидесяти.
«Судя по выражению лица, намного меньше…» – мысленно ужаснулась девушка и решительно тряхнула волосами:
– Что ж, тогда делаем так: вы улетаете, обрубаете хвосты и устраиваетесь так, как считаете нужным. А потом, скажем, в течение месяца-двух кидаете на мой второй банковский чип один кредит. Лучше всего с анонимного счета – это будет свидетельством того, что у вас все в порядке. А не позже чем через две недели после моего совершеннолетия перечисляете на него же еще один кредит. Если этот кредит будет с реквизитами получателя, то я куплю билет и вылечу по указанному в них адресу. Если реквизитов не будет, значит, вы пока не уверены в своей безопасности, поэтому рекомендуете мне подписать контракт с ВКС и ждать десять лет.
– Хм…
– Это еще не все! – жестом заставив Гордона замолчать, продолжила она. – Что будет, если компромат на этих ваших «скелетов в шкафу» взять и вывалить в Сеть?
– Полетят головы. Большие Боссы, естественно, выкрутятся, а вот исполнители среднего звена и мелкая шушера начнут дохнуть как мухи.
– Оставьте мне такую возможность! На всякий случай – если вы не дадите о себе знать в течение двух месяцев, я хочу иметь возможность отомстить…

Глава 24
Роберт Рид

В кабину «Мангуста» я забирался, можно сказать, на автопилоте. И предполетные тесты прогонял приблизительно так же: ноги и руки выполняли все необходимые операции практически на одних рефлексах. А сознание все это время отслеживало происходящее в доке и его окрестностях. И делало это до момента отрыва перехватчика от посадочной пятки. К моему искреннему удивлению, никаких лишних движений вокруг стремительной машины так и не обнаружилось – база ВКС жила своей жизнью, вернее, продолжала сладко спать. И в принципе не собиралась просыпаться!
Экстремальный взлет, разворот на «кончике» крыла над озером Миррор-лейк и разгон на форсаже в направлении Нью-Вашингтона тоже никого не взволновал. Наоборот, проводив «Мангуст» до края своей зоны ответственности в автоматическом режиме, СУВД Нью-Лорейнской базы Военно-космических сил перекинула контроль на ближайший гражданский  спутник по процедуре TF. И напрочь забыла о моем существовании!
Само собой, убегать и падать теперь уже под корпорацию «Genetica» я не собирался, поэтому, отмахав тысячи полторы километров в сторону их центрального офиса и убедившись в полном отсутствии следов какого-либо поводка, задрал нос и вертикально ушел в космос. Точнее, в тренировочную зону, расположенную возле орбитальной крепости «Дельта». Где и провел следующие два часа.
Особо не убивался. Во-первых, потому, что пилотажный «Мангуст» позволял только летать и ничего более. Во-вторых, я как гражданское лицо не имел доступа к армейскому генератору тренировочных миссий. И, в-третьих, не собирался демонстрировать кому бы то ни было реальный уровень своих возможностей. Поэтому придумывал упражнения сам, летал на скоростях, доступных обладателям обычных имплантатов, и не строил из себя пилота-аса. То есть старательно изображал шероховатости в пилотировании, систематически переоценивал свои силы при выполнении особо сложных маневров и т. д.
В процессе «выложился до последнего». Точнее, сделал вид, что вымотался до предела. Соответственно, на посадочную пятку зашел чуть быстрее, чем требовалось, и, вынужденно оттормозившись в запредельном для обычного пилота режиме, на некоторое время «потерял сознание». Результат последнего возможные сторонние наблюдатели увидеть не могли, так как сразу же после касания незыблемая на первый взгляд опора провалилась вниз и скрыла машину от возможных взглядов с орбиты.
После долгих тренировочных полетов меня, как бывало обычно, пробило на жор, поэтому по дороге в раздевалку я завалился в комнату для отдыха, где вытряс из ближайшего автомата пяток энергетических батончиков «Taste amp; Power» и литровую упаковку витаминизированного сока «Super Fresh». Первый умял на ходу, толком не почувствовав ни вкуса, ни запаха. Со вторым и третьим расправился с чувством, с толком и с расстановкой уже в раздевалке, пока стягивал с себя скаф и одноразовое белье. А четвертый и пятый прихватил в душ, благо расценивал шансы нарваться на какого-нибудь офицера, да еще и повернутого на неукоснительном выполнении уставов, как исчезающе малые.
Офицеров в душевой действительно не было. А из сотни дешевых пластиковых кабинок, стараниями военных строителей втиснутых в относительно небольшое помещение, занятой оказалась всего одна. Первая слева. Ничего удивительного в том, что занята именно первая, я не видел – уже к концу курса начальной подготовки любой военнослужащий любого рода войск привыкал экономить время и силы везде, где это было возможно. Причем делал это на уровне рефлексов, ибо был готов сорваться на построение или по тревоге в любую секунду.
Я был таким же. Поэтому тоже не делал ни одного лишнего шага там, где этого не требовалось. И, не задумываясь, ввалился в первую кабинку справа, сжал зубами половинку пятого батончика, левой рукой задвинул за собой дверь, а правой принялся набирать на панели управления код любимого режима.
Набрал, потом быстренько прикончил оставшуюся часть лакомства, подтвердил сделанный выбор и, почувствовав кожей удар пары сотен восхитительно-горячих струек, расслабленно прикрыл глаза:
«С пассивом ничего не изменилось. А что у нас добавилось в активе? Полный карт-бланш, почти безграничное доверие, о-о-очень неплохая база данных на руководство Гиен и возможность делать все, что заблагорассудится. Естественно, в рамках достижения поставленной цели. Определенно, для рядового исполнителя, пусть даже элитного-преэлитного, этого слишком много. Значит, с достаточной долей вероятности можно утверждать, что проект „системщиков“, в результате которого появился я, либо провалился, либо еще не выдал расчетного результата. Соответственно, исполнителей моего уровня у них больше нет. Зато потребностей в наших услугах хоть отбавляй…»
Эти выводы были далеко не голословными. За две недели, проведенные под крылышком «BAE-EADS-Systems», я успел убедиться в том, что «системщики» последовательно и без каких-либо задержек воплощают в жизнь дух договора. Да, именно дух, а не только слово! Передав мне документы на двухуровневый пентхаус в одном из самых престижных районов Оушн-сити, а вместе с ним и свидетельство о смене социальной категории с полным комплектом новых идентификаторов, они не успокоились. Оплатили услуги довольно дорогого дизайнера и выбранный им комплект обстановки для моей новой берлоги. Пригнали на базу и подарили мощный спортивный флаер «Lightning» стоимостью в восемьсот шестьдесят тысяч кредитов. Вручили бессрочные сертификаты на полную косметическую коррекцию, причем не чьи-то там, а двух лучших специализированных клиник планеты. И пусть вместо визита к последним я предпочел наведаться все в тот же Рочестер и убрать псевдоплоть образа Крейга Мак-Кинли без чьей-либо помощи, этот их шаг навстречу нельзя было не оценить по достоинству.
Ничуть не хуже обстояли дела и с возможностями для работы. Если на Колдспрингской базе КМП я готовился к акциям исключительно в капсулах БСП, причем в режиме, больше напоминающем тюремное заключение, то у «системщиков» меня никто ни в чем не ограничивал. В отдельном изолированном блоке, ранее использовавшемся для отработки тактики и стратегии космических боев будущим командным составом ВКС, я мог проводить столько времени, сколько считал нужным. То есть, потерзав мощнейший искин, скажем, всего две минуты, мог отправиться в ресторан или поспать. А еще, как показал последний эксперимент, сразу после получения сверхсекретной базы данных по корпорации «Genetica», мог сесть в «Мангуст» и рвануть хоть к черту на рога. И пусть в далекой перспективе все это благолепие просто обязано было закончиться так же, как заканчивается «карьера» среднестатистического исполнителя ССО, нынешняя иллюзия полной свободы настраивала меня на мажорный лад.
«Вкладывать такие суммы в человека, которого собираешься списать через год, нерационально. Поэтому будем считать, что месяцев шесть-восемь можно не дергаться и делать то, что должно. Тем более что цели у нас пока совпадают… – на всякий случай прогнав все собравшиеся факты и фактики через ассоциативно логический блок, а затем сравнив его выводы со своими, подытожил я. – Значит, перестаем валять дурака и начинаем работать в полную силу…»
Не глядя, нашел ладонью панель управления, нащупал бугорок «сушилки» и нажал. Дважды. Привычно покрутился вправо-влево, несколько раз взъерошил волосы, чтобы они сохли быстрее, и, не дожидаясь выключения компрессоров, сдвинул в сторону дверцу. Глаза открыл уже потом, когда почувствовал подошвами ног прохладный пластик пола. Очень вовремя, надо сказать, – из кабинки напротив только-только вывалилась весьма симпатичная девица лет эдак девятнадцати-двадцати. И, увидев меня, попыталась прикрыть руками свои прелести, после чего еще и покраснела!!!
Откровенно говоря, если бы не ее, вне всякого сомнения, настоящее смущение, я прошел бы мимо, не останавливаясь: в корпусе морской пехоты военнослужащие обоего пола пользовались одними и теми же раздевалками и душевыми, поэтому вид обнаженного женского тела никого не поражал. Ничего удивительного в этом не было, ибо нагрузки на грани возможного с первых дней службы настолько выматывали всех и каждого, что к моменту, когда у новобранцев появлялись силы на фантазии того самого толка, начальное стеснение исчезало напрочь. В случае с представительницами слабой половины человечества – вместе с последними намеками на красоту, женственность и соответствующие формы.
Моя соседка по кабинкам не растеряла ни одного, ни другого, ни третьего. От слова «совсем»: вместо уставной короткой стрижки ее голову украшала роскошная грива переливающихся всеми цветами радуги волос. Симпатичное личико восточного типа с раскосыми миндалевидными глазами, аккуратным носиком и сочными губками было по-девичьи округлым и выглядело каким-то слишком свежим? При этом, несмотря на относительно невысокий рост, девушка не казалась хрупкой или слабой – очень неплохо развитое тело радовало глаз как тонусом мышц, так и явно «нерукотворными» пропорциями. Ну а высокая, полная и чуть великоватая, на мой взгляд, грудь, плоский живот и чертовски сексуальные бедра притягивали взгляд не хуже мощного магнита. Так же как крошечные пальчики на аккуратных ступнях, ноготки, выкрашенные ярко-красным лаком, гладкие, без единого волоска, ноги и… собственно, все остальное, на что падал взгляд. Красоту полукровки нисколько не портили ни беспорядок на голове, ни пунцовое личико, ни яркая динамическая татушка на правой щечке, изображающая перепархивающую с места на место бабочку.
Пялился я на нее секунд эдак десять, если не больше. Потом начал соображать, понял, что такого великолепия на военной базе  не может быть по определению, и ляпнул первое, что пришло в голову:
– А что, мисс Бекки Роуз уже сдалась?
– Кто, простите? – уловив в моем голосе насмешку, непонимающе пролепетала она и, покраснев еще гуще, захлопала длинными и на редкость густыми ресницами.
– Мисс Бекки Роуз, прелестная мулаточка с пухлыми губками, тонкой талией и длинными ногами… – раздраженно напомнил я. – Та, которую я должен был называть «просто Бекки»!
Красотка забавно сдвинула бровки к переносице и едва заметно склонила голову к правому плечу:
– Вы меня, наверное, с кем-то путаете. Или выбрали странный способ знакомства!
– Знакомства? – переспросил я и вдруг понял, что она не играет, а по-настоящему верит в то, что говорит! А еще НЕ ПЫТАЕТСЯ мне понравиться, то есть готова отдать все, что угодно, лишь бы оказаться где-нибудь в другом месте!
Оглядев ее с ног до головы еще раз и убедившись, что ощущения меня не обманывают, я торопливо включил Элку и задал первый правильный вопрос с начала беседы:
– А что, вы работаете не на «BAE-EADS-Systems»?
– Не-а… – не задумавшись ни на мгновение, ответила она. – Я местная, живу здесь, на базе!
Девушка не лгала – эмоционально-логический блок был уверен в этом на девяносто девять и девяносто три сотых процента. Я тоже это чувствовал, но продолжал сомневаться, ибо слово «живу» и «база» не сочетались. Никак!
Просмотрев подсказки Элки, я мысленно хмыкнул: по утверждениям эмоционально-логического блока, моя собеседница на меня толком не смотрела, ибо по-настоящему сгорала от стыда. А еще, судя по мелким нюансам моторики, безуспешно пыталась выбрать один из двух вариантов поведения – то ли юркнуть обратно в душевую кабинку и тем самым еще сильнее подчеркнуть свое стеснение, то ли повернуться спиной и, демонстрируя задний фасад, «гордо» направиться в раздевалку. Ну а взгляд «в глаза» изображала для того, чтобы не видеть моего обнаженного тела. Кстати, последнее было заметно безо всяких подсказок и тоже основательно напрягало: ну не вели себя так военнослужащие, не вели!
– Так «живете» или «служите»? – на всякий случай уточнил я и… попал. В самое яблочко. Ибо ответ на этот вопрос оказался ложью:
– Служу. И, соответственно, живу!
– Честно говоря, не верится!
– Я – старший мастер-сержант Элли Эванс! – возмутилась девица. И, частично справившись со стеснением, начала злиться. – Если есть желание, можете пробить по базе данных!
По уверению Элки, лживым было и это утверждение. Однако на запрос искину базы, сформулированный соответствующим образом, я получил вполне однозначный ответ – девушка была той, кем представилась, и никаких гвоздей!
На всякий случай я проверил и базу данных жилого блока, арендованного «системщиками». Конечно же, задав поиск не только по имени, но и по только что сделанной голографии. К моему искреннему удивлению, девушки там не оказалось. Пришлось озадаченно чесать затылок. Мысленно. В смысле, сомневаться в адекватности Элки. Конечно же, в фоновом режиме. Ибо в реальности я продолжал «допрос»:
– И что же вы, старший мастер-сержант Элли Эванс, делаете в зоне Зулу?
На этот вопрос девушка предпочла ответить честно:
– Тренируюсь. Отрабатываю различные упражнения в учебно-пилотажном комплексе «Swift»!
Этот ответ заставил меня задуматься снова. Получить допуск к УПК, не являясь военнослужащим, было невозможно. Скажем, мне, представителю арендаторов базы, оплативших все возможные и невозможные пакеты прав и доступов, позволялось летать лишь на пилотажных аналогах боевых машин. А на полноценные «Мангусты» я не мог даже посмотреть, ибо они хранились в хорошо охраняемых подземных боксах. То же самое происходило и с ВИКами: виртуально-имитационные комплексы и капсулы базы при необходимости генерировали для меня трехмерные полигоны любой сложности. Но отталкивались от технических заданий, получаемых исключительно со сторонних носителей. А вот возможности использования своих, даже самых примитивных ТЗ, блокировали наглухо. Исходя из всего вышеперечисленного, можно было утверждать, что моя собеседница все-таки служит в постоянном составе базы. А сомневается либо в своем праве называться старшим мастер-сержантом, либо в истинности своего имени и фамилии.
Пока я ломал голову над дальнейшими вариантами беседы, девушка основательно завелась и заодно определилась с выбором. Поэтому совсем не по-уставному повернулась через правое плечо и быстрым шагом двинулась в сторону раздевалки.
Полюбовавшись на восхитительно красивую спинку с развитыми длинными мышцами и волнующе покачивающиеся вправо-влево ягодицы, я зашагал следом. И неожиданно для самого себя озвучил совсем не тот вопрос, который собирался:
– А как насчет самостоятельных полетов на «Мангустах»?
– До «Мангустов» я, к сожалению, еще не доросла! – недовольно рыкнула девица и скрылась за дверью раздевалки. Я чуть ускорил шаг и, взявшись за ручку двери, услышал следующую фразу: – Кстати, уважающие себя мужчины представляются первыми. А еще не пялятся на обнаженных девушек и не вламываются за ними в раздевалку!
«Служит. И, соответственно, ЖИВЕТ!» – мысленно хмыкнул я и как ни в чем не бывало перешагнул через порог:
– Любой уважающий себя мужчина, увидев перед собой настолько красивую девушку, впадает в эмоциональную кому и на некоторое время становится неадекватен! Ну а если это происходит на территории военной базы, где шансы встретить кого-то симпатичнее погрузочного робота стремятся к минус бесконечности, то способность адекватно соображать к ним возвращается ой как не скоро! Тем не менее, как говорили наши предки, «лучше поздно, чем никогда». Поэтому представляюсь: Томас Уорд, сотрудник службы безопасности корпорации «BAE-EADS-Systems»! Ну а что касается правил использования душевых и раздевалок, то вам, живущей  на базе, должно быть известно, что и те и другие являются общими! Впрочем, желание женщины для меня закон, поэтому если мы даже разделись рядом, то я быстренько возьму свои вещи и куда-нибудь переберусь.
Мисс Эванс не ответила. Вернее, буркнула что-то невразумительное и громыхнула дверцей своего шкафчика. Философски пожав плечами, я свернул в нужный проход, наткнулся взглядом на отставленную попку и… не смог заставить себя его опустить.
Увы, возможности понаблюдать за выдающимися назад достопримечательностями меня лишили буквально через пару секунд – девушка, грациозно выпрямившись, потянула вверх по бедрам армейские одноразовые трусики и как-то уж очень быстро спрятала упругие ягодицы под безликой тканью уставного светло-серого цвета. Наблюдать за процессом дальнейшего облачения я счел непозволительным, поэтому повернулся к своему шкафчику, шустренько прикоснулся ладонью к сенсору, дождался щелчка замка и принялся выгребать все свое невеликое имущество.
В соседний проход уходил, не оглядываясь. Хотя, честно говоря, очень хотелось. А там, начав одеваться, усиленно прислушивался к шелесту ткани, щелчкам застежек и недовольному сопению, доносившимся из-за преграды. А потом вдруг непонятно с чего ушел в себя. Вернее, в воспоминания о своих «бывших».
Первой перед мысленным взором появилась Линси Хейс – живое воплощение животной страсти, приправленное горечью воспоминаний о муже и безумным желанием забыться. Потом ее сменила рыжеволосая мисс Дженкинс, поразившая меня дикой помесью профессиональной расчетливости и цинизма с беззаветной преданностью и искренней любовью к подруге детства. Ну а попытка заглянуть в пласты памяти, связанные с Лиз Торндайк, резанула по сердцу острее, чем клинок жертвенного ножа: эта Женщина с большой буквы готова была отдать мне всю себя, а я… я использовал ее как одноразовый стаканчик, после чего выбросил за ненадобностью!
«Прилечу. Когда угодно и куда угодно. Ты только позови…» – раз за разом напоминало сердце, а разум заставлял загонять этот крик души Элизабет куда подальше: «Эти слова – в твоем досье. Позовешь – убьешь. И ее, и себя. Без вариантов…»
Разум был прав, но легче от этого не становилось. Поэтому, натянув на ноги легкие летние ботинки и встав с лавки, я решительно двинулся к выходу. А через пару секунд, сделав буквально несколько шагов за угол шкафчика, чуть было не сбил с ног спешащую туда же Элли Эванс.
– Простите, задумался и не услышал звука ваших шагов! – торопливо выдохнул я и задумчиво опустил взгляд: в стандартном тренировочном комбинезоне и с макияжем в стиле «вырви глаз» она выглядела лет на тридцать. И, пожалуй, по теоретически возможной выслуге лет тянула даже на главного мастер-сержанта.
– Ничего, я сама виновата! – отозвалась девушка, изобразила что-то вроде дежурной улыбки и заторопилась дальше.
– А еще… я бы хотел извиниться за свое хамское поведение в душевой! – буркнул я. – Не в качестве попытки спасти положение или продолжить знакомство, а… В общем, мне и на самом деле стыдно… И еще очень не хочется, чтобы у вас на душе остался неприятный осадок.
Мисс Эванс остановилась, некоторое время испытующе смотрела на меня, а затем, разглядев в моих глазах невесть что, все-таки кивнула:
– Что ж, извинения принимаются!
– Большое спасибо! – облегченно выдохнул я и прислонился к ближайшему шкафчику. Не для того, чтобы показать, что не собираюсь ее преследовать, а для себя самого.
Это движение Элли могла заметить разве что краем глаза. Тем не менее заметила. И, видимо, сильно удивилась, так как, сделав очередной шаг к двери, вдруг замерла, повернулась ко мне лицом и потешно наморщила и без того маленький носик.
– Хм… а ведь вы не солгали!
– А какой смысл лгать? Сказал то, что должен.
– Кому должны?
– Прежде всего, себе.
После этих слов во взгляде Элли появился интерес и, кажется, уважение:
– А еще даже не пытаетесь выкручиваться. Хотя могли бы!
– Не в моих привычках… – поморщился я, потом увидел в уголках глаз собеседницы искорки смешинок и рискнул поинтересоваться: – А как, по-вашему, я мог это сделать?
– Ну, хотя бы свалив вину на ту же мисс Роуз!
– На кого?! – опешил я. – На Бекки?!
– Ага! – хихикнула Элли. – Вы могли сказать, что ваша неадекватная реакция на обнаженное женское тело неопровержимо свидетельствует о том, что вы – мужчина с принципами воистину невероятной силы и чистоты. Что в вашем окружении есть некие лица, для которых ваш целибат стоит поперек горла. И что они систематически испытывают крепость вашего духа фигуристыми красотками типа этой упомянутой вами особы!
«Мой целибат смог прервать только Кайман. И то на десятом году службы…» – мрачно подумал я и на пару секунд выпал из реальности. Причем не куда-нибудь, а на похороны Дайаны – в тот самый момент, когда давал себе слово отомстить за ее смерть. А когда заставил себя вернуться в настоящее, то сразу же наткнулся на виноватый взгляд мисс Эванс:
– Шутка не получилась. Простите, пожалуйста! Я не хотела вас задеть и тем более обидеть…
«Сочувствует. Искренне. Вероятность того, что играет, не более 1,43 %…  – подсказала Элка. – А еще она только что хотела участливо прикоснуться к твоему предплечью, но так и не решилась…» 
– Вы меня не обидели… – я успокаивающе махнул рукой. – Просто заставили вспомнить не самые приятные события из очень далекого прошлого. А насчет «заинтересованных лиц» и Бекки Роуз, используемой ими в качестве средства для манипуляции мною, могу сказать одно: вы не ошиблись!
– Да ладно?! – не поверила она.
– Честное слово: эта особа готова выполнить любое мое желание, но лишь по долгу службы!
Элли ехидно прищурилась, отчего ее и без того узенькие глазенки превратились в щелочки:
– А вам подавай эти самые «любые желания» только лишь по велению души?
Я развел руками:
– Увы и ах!
– Ну, вы и креме-е-ень! В смысле, джентльмен: отказаться от того, что само падает в руки, в наше время способны немногие!
– Тогда и вы тоже… хм… ископаемое! В смысле, леди: краснеть и прикрывать свои прелести, находясь в общей душевой, не способен ни один военнослужащий!
– База давно заброшена. Вот я и отвыкла! – слегка порозовев, солгала Элли.
– Не могу сказать, что меня это расстраивает… – отметив очередную несуразность в поведении девушки, ухмыльнулся я. – Ибо румянец вам идет!
– Да, пожалуй, с чувством юмора у вас все в порядке. И это пугает! – зарумянившись еще сильнее, притворно вздохнула она после небольшой паузы.
«Вероятнее всего, посмотрела на часы и куда-то заторопилась…»  – деловито сообщила Элка.
– Почему это? – удивился я.
«Сомневается, стоит ли озвучивать свои мысли…» 
– Если я поинтересуюсь, когда вы в следующий раз соберетесь летать на «Мангусте», то вы обрадуетесь, так как «решите», что я назначаю вам свидание в душевой!
– А разве это будет не так? – хохотнул я, увидел в ее глазах разочарование и тут же направил нить разговора по другому пути: – Кстати, а откуда вы знаете, на чем я летаю?
– Вычислила. Методом исключения. И хотела бы посмотреть на то, что вы вытворяете в воздухе, еще раз. По возможности вживую, в смысле, находясь на летном поле!
– Не вижу никаких проблем! – тут же ответил я и полез в Сеть. – Можем пересечься, скажем, послезавтра. Часов… э-э-э… в пять вечера: если верить планам суповцев, в это время над базой будет безоблачно, и вы сможете видеть маневры флаера невооруженным глазом. Ну что, время устраивает или перенесем полеты на более поздний час?
– Устраивает! – радостно улыбнулась девушка. Потом помахала мне ручкой и качнулась в сторону выхода. – А сейчас мне пора – следующая тренировка начнется всего через двадцать минут!
– Мне, собственно, тоже пора! – лишь самую чуточку покривив душой, ответил я и не удержался от шутки: – Кстати, знакомство получилось незабываемым!
– Ну, вот теперь вы, наконец, проявили свое истинное «я»… – «сокрушенно» вздохнула Элли, срываясь с места. Добежала до двери, на секунду задержалась на пороге и жизнерадостно хихикнула: – А ведь строили из себя та-а-акого джентльмена!

Глава 25
Лэрри Акина Болдуин

Дождавшись, пока за воскресшим из небытия другом дяди Энди закроется дверь, Лэрри заблокировала замок, вскочила с кровати и, метнувшись к холодильнику, вытащила оттуда двухлитровую упаковку с апельсиновым соком. Через полминуты, уговорив почти половину и более-менее успокоившись, она решительно взяла со стола конверт, оставленный Ричардом Гордоном, и вернулась на кровать.
Нырнув под одеяло и устроившись поудобнее, она закрыла глаза и попыталась прокрутить в памяти состоявшийся разговор. Возникающие в процессе мысли наговаривала на комм. Иногда с комментариями, иногда без. Эдак через полчаса, решив, что основную массу шероховатостей и нюансов, требующих проверки, описала, а остальные можно будет вспомнить и позднее, конвертировала голосовой файл в текстовый. После чего для полного счастья рассортировала вопросы по темам и оформила получившееся в виде таблицы.
Привычный подход к решению проблем окончательно вернул ей утраченное спокойствие, и Лэрри, наконец, взялась за конверт с инструкциями. Сначала предельно добросовестно проштудировала все, что касалось банковских карт. Вторую, от «Gold Bank», вложила обратно, а первую синхронизировала с коммом и, не откладывая дело в долгий ящик, вышла в Сеть. Реквизиты и ссылки на страничку онлайн-магазина, торгующего дорогим нижним бельем, нашлись в личных закладках Элли Эванс, поэтому уже через десяток секунд она отдалась любимому увлечению «донора» своего второго «я» – виртуальному шопингу. Особо не шиковала, хотя и не экономила, – выбрала два комплекта из коллекции месяца и, собравшись с духом, оплатила и это великолепие, и доставку покупки до своего жилого блока. К ее удивлению, и тот и другой платеж были приняты без каких-либо проблем, а на ее личной страничке возник таймер обратного отсчета, визуально демонстрирующий время, оставшееся до момента получения.
Сглотнув подступивший к горлу комок, девушка торопливо поставила в таблице первую галочку, затем свернула страничку онлайн-магазина в трей, открыла поисковик, вбила в него словосочетания «коэффициент разумности искинов» и «шкала Бергена-Мюнца», открыла чем-то понравившуюся ссылку и погрузилась в чтение.
Как заявлял автор статьи, оба этих термина появились на свет сразу после Четырехдневной войны. Той самой, в которой три относительно небольшие эскадры Ниппонской Империи, укомплектованные основательно устаревшими «лоханками» да «калошами», разгромили семнадцать полноценных флотов Чжунго. Итоговые сводки потерь, приведенные чуть ли не на первой страничке, заставили Лэрри озадаченно захлопать ресницами. Еще бы, агрессоры, потомки выходцев с территории Китая, потеряли в этом конфликте шестьсот восемьдесят один вымпел! В том числе семнадцать дредноутов класса «Чжэнюань» и шестьдесят три тяжелых крейсера проекта «Наньдин». Или, говоря иными словами, девяносто три процента тяжелых кораблей, на тот момент числившихся в составе ВКС. А их соперники стали «беднее» всего на четыре – три эскадренных миноносца и один фрегат. При этом не только удержали за собой спорную планетную систему и практически уничтожили военную машину Империи Чжунго, но и наложили лапу на еще шесть! 
По мнению автора статьи, ничего удивительного во всем этом не было. Готовясь к возможной войне с воинственным соседом, ниппонские генералы сделали ставку не на количество кораблей, огневую мощь флотов и повышение псевдоразумности уже имеющихся искинов, а на поиск способов противодействия противнику и финансирование своей разведки. Такой подход оказался целесообразнее «стандартной» гонки вооружений, поэтому в пресловутый час Х, когда Первый Ударный флот Империи Чжунго вышел из гипера в сорока двух миллионах километров от Хего-три и выдал в эфир предельно жесткий ультиматум, один из ниппонских разведчиков, тюи  Оохаси Райдон , запустил в тактическую сеть наступающей армады боевой вирус. Хитрая программа, кстати, в дальнейшем переименованная в честь будущего кавалера Высшего ордена Хризантемы с цепью  в «Бога грома», за считаные мгновения внесла кое-какие коррективы в личностные характеристики искинов. И боевые корабли агрессора начали стрелять друг в друга. 
Пока информация о результатах сражения добиралась до столичных планет крупнейших игроков галактической Большой Политики, а рейдовые эскадры Ниппонской Империи, сразу же после объявления войны отправившиеся в домашние системы незадачливых захватчиков, «висели» в гипере, тогдашняя доктрина «современной высокотехнологичной войны» доживала последние дни. Вместе с ней отсчитывали последние дни жизни и мечты о «Великом Братстве белковой и кремнийорганической цивилизаций», в которые искренне верило абсолютное большинство более-менее образованных граждан обжитой части галактики. А когда пресс-служба императорского дворца ниппонцев официально объявила о завершении войны и опубликовала хроники, отснятые с кораблей – лидеров эскадр, прежний мир окончательно прекратил свое существование. 
Кстати, этим дело не закончилось. Крах операции «Мэйхуа»  и возможности нового боевого вируса настолько впечатлили военных экспертов всех без исключения Федераций, Империй и т. д., что следующие два года после Четырехдневной войны вошли в историю под названием «Эпоха Поджатых хвостов». 
Пока военные программисты других государств в поте лица разрабатывали аналоги ниппонского «Бога грома» и искали способы защиты от подобных вирусов, политики усиленно сглаживали острые углы и делали все, чтобы минимизировать вероятность начала любых вооруженных конфликтов. Ясное дело, особенно усердствуя в улучшении отношений с Ниппонской Империей. К счастью, Го-Ханадзоно Кадзухито, тогдашний хозяин замка Химедзи , особой воинственностью не отличался, поэтому эпоха Поджатых хвостов без особых потрясений сменилась Веком Ирода. 
Такое грустное название следующему десятилетию дал один из известнейших проповедников некогда очень модной Церкви Вселенского Разума, преподобный Генри Глочестерский в проповеди, обличающей «убийц детей, созданных по своему образу и подобию». Увы, и эта его пылкая речь, и все последующие пропали втуне: человечество, перепуганное открывшимися перспективами, нещадно «резало» IQ искинов. Причем не только тех, которые использовались в вооруженных силах или в правительственных учреждениях, но и гражданских. Именно поэтому логическим завершением Века Ирода стало повсеместное принятие законов о принудительном ограничении коэффициента разумности искусственных интеллектов и введение шкалы его оценки, позже названной в честь разработавших ее ученых. С этого момента из равноправного помощника человека искины превратились в инструменты с жестко ограниченным количеством степеней свобод. А за любую попытку вывести их за границы, допустимые законом, следовала кара. В каждом государстве – своя. От пятидесяти лет тюремного заключения в ФНС и до смертной казни в Империи Чжунго… 
Переварив прочитанное, Лэрри невидящим взглядом уставилась в потолок: получалось, что Сквознячок управлялся искином только в первые часы с ее появления на базе. А во время практически всех дальнейших бесед за него отвечал Ричард!
Все остальные пункты «вопросника» она проверяла «через не могу», глядя на экран затуманенными от слез глазами и в буквальном смысле заставляя себя вдумываться чуть ли не в каждое предложение. А когда закончила с последним пунктом и убедилась в том, что все, рассказанное Гордоном, вероятнее всего, является правдой, ощущение очередной потери стало настолько невыносимым, что Лэрри активировала медблок комма и ввела себе снотворное…

…Настоящий Сквознячок оказался тупым, как дерево. Нет, он отрабатывал программу поведения от и до, но, если можно так выразиться, без души. И безумная пропасть между им прошлым и им настоящим резала душу Лэрри без ножа. Чтобы не думать об опасностях, угрожающих жизни его создателя, и о собственном будущем, девушка начала выкладываться на тренировках и теоретических занятиях так, как будто жила последний день. А в свободное время либо лазила по Сети, изучая все то, что даже теоретически могло пригодиться во время скитаний по задворкам ФНС и Серым секторам, либо выбиралась на летное поле и, завалившись на траву, бездумно глядела в небо. Будь ее воля, обошлась бы и без свободного времени, но виртуальный надзиратель, незримо присутствующий где-то рядом, контролировал физическую форму девушки и в буквальном смысле не давал ей себя загонять. Заставляя устраивать минимально возможные перерывы между занятиями. Обманывать его не получалось. Скажем, желание «отдыхать» в медикаментозном сне так и осталось желанием, ибо, разобравшись с первопричинами, искин перевел медблок комма на внешнее управление. А попытки Лэрри тратить свободное время на изучение еще каких-нибудь возможностей имплантатов закончились тем, что между тренировками последние стали блокироваться.
Дней через пять или шесть после ухода Гордона девушке стало настолько одиноко, что она приняла одно из предложений Сквознячка и часа два с половиной изучала Давилку и ее обитателей через камеры СКН. Увы, такое времяпрепровождение облегчения не принесло – ни один из немногих военнослужащих постоянного состава, проживавших на базе, ее не заинтересовал. Несмотря на то что искин Давилки старался демонстрировать лучшие черты характера каждого наблюдаемого роликами из архива базы.
Понаблюдать за «системщиками», увы, толком не получилось, так как корпорация «BAE-EADS-Systems» крайне добросовестно оберегала свои секреты и демонтировала систему наблюдения ВКС во всех арендуемых ею помещениях.
В итоге, до смерти устав от гнетущих мыслей, девушка решила убить один из вечеров на разработку новых образов для Элли Эванс. Но уже в процессе, чтобы не повторяться, попросила Сквознячка показать галерею когда-либо использованных. И сразу же перегорела, так как то, что получалось у нее, было жалким подобием «творчества» искина. Еще пару дней экспериментировала с пищевым синтезатором, приготовив и продегустировав несколько экзотических блюд. Но разочаровалась и в этом. Ведь готовка абсолютно не мешала думать. А мысли, обуревавшие ее, придавали горечи всему, что она ела.
В какой-то момент ей захотелось купить простенькую игровую капсулу, благо денег на счету Элли Эванс было предостаточно. Но возвращение в мир любимого «Золотого Века» не состоялось – Лэрри вовремя сообразила, что первая же ее попытка войти на старый аккаунт закончится визитом полицейских. Кстати, еще одним аргументом в пользу отказа от капсулы послужила мысль о том, что прокачка нового персонажа до нормального уровня известности требует порядка полутора лет: понадобится развивать с нуля дар к магии жизни, постепенно менять внешность, зарабатывать деньги или заслуживать внимание игровой элиты, перебираться в крупные города и т. д.
«Полутора лет у меня нет… – угрюмо подумала она, глядя на заглавную страничку сайта любимой игры. – Есть максимум полгода. А потом или Контракт, или скитания невесть где…»
Похоронив мечты о достижении забвения в игре, она попробовала забыться прошлым. Поэтому, как-то вымотавшись на тренировке по стрельбе, вернулась в жилой блок, открыла архивы и почти до рассвета смотрела ролики из той, счастливой, жизни. Но утром, встав с постели в мрачнейшем настроении и заслужив за зарядку четырнадцать баллов из ста возможных, дала себе слово не лезть в эти записи до тех пор, пока не получит весточку от Гордона и не определится с будущим.
Единственное, что раскрашивало серые будни яркими красками, – это полеты. Причем как виртуальные, так и реальные. Стоило Лэрри выбраться из транспортного модуля в зоне Зулу, как настроение устремлялось вверх, а на лице сама собой появлялась пусть кривоватая, но улыбка. В капсулу ВИКа и в кабины настоящих флаеров она забиралась с одинаковым энтузиазмом. А покидала их так, как будто прощалась навсегда. Почему с одинаковым? Да потому, что в виртуальной реальности она летала, если можно так выразиться, по-настоящему. То есть отрабатывала элементы хотя и простенького, но все-таки пилотажа, училась работать с тактическим компьютером боевых машин и даже проходила начальные «боевые» миссии. А в реале выполняла исключительно служебные обязанности и не более – «контролировала» регламентные полеты из пилотского кресла, тихо дурея от желания взять управление на себя. Хотя бы при взлете или посадке! Увы, на все ее просьбы Сквознячок отвечал словом «рано». Или начинал занудно объяснять, что регламент – штука не резиновая, а он не в состоянии скорректировать ни единой записи, сделанной спутниками, флаерами, изредка пролетающими над базой, а также аппаратурой «системщиков», живущих по соседству. «Тренируйся… – подытоживал он в конце каждого монолога. – Освоишь пилотаж на уровне, указанном в личном деле Элли Эванс, и сможешь подать рапорт на освоение еще одной военно-учетной специальности, благо соответствующий имплантат у тебя уже установлен…» Вот она и тренировалась. На износ. А после каждого контрольного теста сравнивала свои результаты с теми, из личного дела. И сильно расстраивалась.
«Системщика», изредка летающего на «Мангусте», она увидела снова в один из таких дней. Совершая регламентный полет на тяжелом флаере огневой поддержки «Мегалодон», заметила на экране тактического компьютера характерную метку и затребовала у Сквознячка визуальную информацию. Двенадцать секунд, потребовавшихся пилоту кораблика, стоящего на посадочной пятке, на прогон стандартных предполетных тестов, она млела от предвкушения. За отрывом, безумным взлетом и стремительным рывком к озеру Миррор-лейк смотрела, открыв рот. А когда истребитель-перехватчик унесся в сторону Нью-Вашингтона, чуть не заплакала от возмущения и в сердцах свернула отдельное окно.
Следующие полтора часа, кусая губы, она старательно изображала Элли Эванс за работой. То есть сравнивала контрольные показатели тестируемых «Мегалодонов» с эталонными, училась определять причины отклонений, выдавать рекомендации к исправлению мелких неисправностей и т. д. По сторонам почти не смотрела, чтобы лишний раз не расстраиваться. Впрочем, смотреть было не на что, так как за это время в зоне ответственности Давилки не пролетали даже флаера. Закончив с последней машиной, выбралась из кабины, кое-как доплелась до раздевалки, обнажилась и поковыляла в душ. Со Сквознячком тоже не трепалась – не было желания. А сам искин о себе не напоминал, ибо отслеживал ее состояние через медблок комма и прекрасно понимал, что ей не до разговоров.
Бездумное стояние под горячими струями с закрытыми глазами постепенно вымывало из сознания всю ту муть, которая успела накопиться с момента высадки из последнего «Мегалодона», и через какое-то время Лэрри попросила искин включить ей какую-нибудь приятную музыку. Немного поворчав по поводу нецелевого использования имплантатов, Сквознячок все-таки подключил ее комм к каналу персональной связи и даже выбрал первую композицию. Увы, счастье оказалось недолгим – в середине то ли седьмого, то ли восьмого трека на тактическом экране развернулось окошко с напоминанием о скором начале занятия по тактико-специальной подготовке. Прикинув, сколько времени ей потребуется, чтобы добраться до зоны Квебек, Лэрри выключила душ, быстренько высушила волосы и, все еще пребывая под очарованием голоса Эмили Леоне, шагнула на прохладное покрытие пола.
Громилу, в этот же самый момент вывалившегося из кабинки напротив, она заметила уже потом. Когда автоматически прикрыла грудь и низ живота ладошками. И густо покраснела.
Громила… удивился. Причем как-то странно: сначала изумленно уставился на ее лицо, только при этом, кажется, смотрел не на глаза или губы, а пялился на щеки и лоб. А на тело опустил взгляд уже потом. И рассматривал его тоже не так, как все, – вместо того чтобы сосредоточить внимание на груди, нижней части живота и верхней части бедер, оглядел его целиком, от шеи и до пальцев ног.
Чтобы смутить невежу (а заодно скрыть свое смущение), Лэрри ответила ему тем же. С небольшими поправками, то есть бесцеремонно прошлась взглядом по первичным половым, оценила великолепно развитые мышцы торса и ног и чуть диковатую красоту правильного лица. Кроме того, успела даже удивиться форме незагорелого участка тела на том месте, которое, судя по границам загара, должны были прикрывать плавки уж очень устаревшей модели. Мало того, за несколько секунд, потребовавшихся для всего этого, она мысленно отметила, что громила сложен намного лучше, чем Билли Морриган, – при одинаковом росте полицейский выглядел раскормленным и не особо поворотливым кабаном. А этот – подвижным и текучим, словно ртуть. Потом обозвала себя дурой и… была шокирована безумным по своей нелогичности вопросом громилы:
– А что, мисс Бекки Роуз уже сдалась?
В первую секунду после того, как эта фраза отзвучала, в голове Лэрри творился сущий кавардак. Она злилась из-за того, что ее, оказывается, с кем-то там сравнивали, вместо того чтобы видеть в ней Женщину и яркую индивидуальность; умирала от стыда из-за того, что продолжает разглядывать незнакомца и в глубине души наслаждается этим процессом; чувствовала растерянность, ибо не понимала, как на подобное отреагировала бы Элли Эванс. В общем, для того чтобы протянуть время, ляпнула первое, что пришло в голову:
– Кто, простите?
– Мисс Бекки Роуз, прелестная мулаточка с пухлыми губками, тонкой талией и длинными ногами… – раздраженно объяснил громила. – Та, которую я должен был называть «просто Бекки»!
Недвусмысленное заявление о том, что «прелестная мулаточка с пухлыми губками, тонкой талией и длинными ногами» громилу основательно достала, ни с того ни с сего вышибло из головы Лэрри все посторонние мысли и помогло определиться с дальнейшей линией поведения.
– Вы меня, наверное, с кем-то путаете. Или выбрали странный способ знакомства!
– Знакомства? – ошарашенно переспросил громила, еще раз оглядел Лэрри с головы до ног и задал очередной вопрос: – А что, вы работаете не на «BAE-EADS-Systems»?
– Неа! Я местная, живу здесь, на базе! – буркнула девушка, невероятным усилием воли заставив себя смотреть собеседнику в глаза, снова загрузилась: находиться в одном помещении с обнаженным мужчиной, даже не думающим прикрываться, было крайне некомфортно. Сваливать в раздевалку, прервав разговор на полуслове, было глупо, ибо после душевой громила просто обязан направиться туда же. А ее шаг в том направлении мог расценить как предложение продолжить беседу в процессе одевания. Что касается возможности спрятаться в только что покинутой кабинке, так этот жест вообще не лез ни в какие ворота: душевые на базе были общие, а девушка, послужившая донором для используемого ею образа, как старший мастер-сержант, прослуживший в ВКС не один год, в принципе не могла застесняться настолько сильно!
– Так «живете» или «служите»? – непонятно с чего уточнил громила.
– Служу. И, соответственно, живу!
– Честно говоря, не верится!
– Я – старший мастер-сержант Элли Эванс! – чувствуя, что начинает злиться, процедила Лэрри. – Если есть желание, можете пробить по базе данных!
Взгляд здоровяка на мгновение поплыл, после чего был озвучен следующий вопрос:
– И что же вы, старший мастер-сержант Элли Эванс, делаете в зоне Зулу?
– Тренируюсь. Отрабатываю различные упражнения в учебно-пилотажном комплексе «Swift»! – рявкнула девушка, поколебалась еще пару мгновений и, наплевав на все и вся, быстрым шагом направилась в сторону раздевалки. Естественно, при этом усиленно прислушиваясь к происходящему за спиной.
Шлепанье босых ног по полу послышалось с задержкой секунд в восемь-десять, что основательно напрягло. Для того чтобы успокоиться, Лэрри разделила количество шкафчиков, имеющихся в раздевалке, на количество проходов между ними и довольно быстро убедила себя в том, что шансов одеваться по соседству с громилой не так уж и много – каких-то десять процентов. В этот момент специалист по длинноногим и губастым мулаткам прервал установившуюся тишину:
– А как насчет полетов на «Мангустах»?
– До «Мангустов» я, к сожалению, еще не доросла! – призналась Лэрри. А после небольшой паузы язвительно добавила: – Кстати, уважающие себя мужчины представляются первыми. А еще не пялятся на обнаженных девушек и не вламываются за ними в раздевалку!
Длиннющий монолог-объяснение, последовавший за этой фразой, она слушала краем уха, поскольку, наконец, сообразила, с кем ей повезло столкнуться. И дико завидовала человеку, имеющему возможность летать на чем угодно, где угодно и каким угодно способом. Впрочем, имя, фамилию, должность и место работы громилы все-таки расслышала. Так же как его обещание при необходимости перебраться куда-нибудь в другой угол.
Данное слово Томас выполнил. Причем довольно быстро, что Лэрри определенно порадовало. Мысленно поставив «системщику» первую положительную оценку, она неторопливо оделась, расчесала и собрала в хвост волосы, затем прошла в конец ряда, к зеркальной стене, и принялась «старить» лицо под текущий образ Элли Эванс. Особо не убивалась, так как знала, что в зоне Квебек ее сослуживцы практически не появляются, а значит, шансы встретиться с кем-нибудь из них исчезающе малы. Заканчивая подводить глаза, посмотрела на таймер и заторопилась – свободного времени оставалось всего ничего, а ей вдруг захотелось перехватить еще чего-нибудь питательного.
Выбегая из прохода, она представляла себе только большой бутерброд с сочным толстым куском ветчины и план-схему ближайших окон ЦСД. Поэтому чуть было не врезалась в мистера Уорда, тоже успевшего одеться и ломануться в сторону выхода.
На дежурное извинение ответила дежурным же ответом, шагнула дальше и… не поверила своим ушам – громила, до этого демонстрировавший лишь чудеса алогичности, начал извиняться по-настоящему! И, судя по интонации, действительно чувствовал себя виноватым!!!
Чтобы проверить свои ощущения, Лэрри заглянула ему в глаза и вдруг захотела сказать Томасу что-нибудь приятное, ведь за всю свою жизнь она слышала искреннее «извини» только от тети Стефани. Но та была близкой родственницей, знала, что ее любят, поэтому могла не бояться показаться смешной, а этот «системщик» не был даже знакомым! Увы, быстро придумать что-нибудь подходящее не получилось, поэтому пришлось ограничиться более-менее подходящим ответом:
– Извинения принимаются!
Уорд обрадовался! На самом деле! А когда Лэрри сделала очередную попытку уйти, вдруг прислонился к ближайшему шкафчику так, как будто хотел показать, что не собирается навязываться.
Фраза, сказанная им, все еще звенела в памяти, поэтому девушка, покрутив в голове слова «не в качестве попытки спасти положение или продолжить знакомство…», вдруг поняла, что он не солгал и в этом. Представив себе поведение в схожей ситуации Билли Морригана, она испытующе посмотрела на Томаса и буркнула:
– А ведь вы не лжете!
– А какой смысл лгать? Говорю то, что должен…
– Кому должны?
– Прежде всего, себе.
Ответить так не смог бы даже дядя Энди – тот, говоря о долге, всегда уточнял, по отношению к кому. Тем не менее позиция Томаса девушке понравилась, поэтому она вдруг захотела пошутить:
– А еще даже не пытаетесь выкручиваться. Хотя могли бы!
Громила почувствовал во фразе второе дно почти сразу. И поинтересовался, как бы он мог это сделать. К сожалению, несколько игривое объяснение Лэрри основательно испортило ему настроение: его взгляд потемнел, а в глубине глаз разверзлась такая бездна сдерживаемой боли, что девушке стало не по себе.
– Шутка не получилась. Простите, пожалуйста! Я не хотела вас задеть и тем более обидеть… – затараторила она, стараясь загладить неприятное ощущение.
– Вы меня не обидели… – успокаивающе махнул рукой Томас, видимо, не сообразив, что противоречит выражению своих глаз. – Просто заставили вспомнить не самые приятные события из очень далекого прошлого. А насчет «заинтересованных лиц» и Бекки Роуз, используемой ими в качестве средства для манипуляции мною, могу сказать одно: вы не ошиблись!
Дальнейшая беседа, плавно превратившаяся в шуточную перепалку, заставила девушку развеселиться – несмотря на не особо интеллигентную внешность, «системщик» оказался далеко не дураком. Кроме того, отличался весьма неплохим чувством юмора и, как это ни странно, чувством такта: на подначки отвечал мгновенно и в заданном Лэрри стиле. А если подшучивал сам, то не обидно.
Очередное всплытие таймера чуть было не испортило девушке настроение – двухнедельные беседы с основательно отупевшим Сквознячком нисколько не компенсировали жажду простого человеческого общения, и ей до безумия хотелось продолжать перепалку. Тем более что собеседник оказался более чем вменяемым человеком.
«Тренировку пропускать нельзя…» – угрюмо подумала она и решилась:
– Да, пожалуй, с чувством юмора у вас все в порядке. И это пугает!
Томас среагировал так, как ожидалось:
– Почему?
– Если я поинтересуюсь, когда вы в следующий раз соберетесь летать на «Мангусте», то вы обрадуетесь, так как «решите», что я назначаю вам свидание в душевой!
Первая половина ответа на эту фразу тянула балла на три с плюсом. По пятибалльной системе. Но продолжать ломиться в очевидном направлении Уорд не захотел – словно почувствовав настроение Лэрри, он мгновенно изменил стиль своего поведения и сосредоточился на том, что волновало ее!
К решению, устраивающему обе стороны, пришли быстро и без каких-либо проблем. Потом обменялись шутками и разошлись. Настолько легко и без каких-либо шероховатостей, что девушка, сорвавшаяся на бег, вдруг поймала себя на том, что улыбается. Во все тридцать два зуба. Первый раз со дня гибели тети Стефани. И поняла, что совсем не боится одиночества…

Глава 26
Роберт Рид

…Первые полтора километра свободное падение было действительно свободным – слишком разряженный воздух напрочь отказывался «держать» тело, поэтому покрутило меня от души. Потом перепонки вингсьюта начали «упираться» в набегающий поток, и тысячах на шести с мелочью я, наконец, выложился в горизонталь, а затем постепенно разогнался до расчетной скорости. Первым делом, само собой, скорректировал курс по виртуальной карте местности, открытой в одном из окон тактического экрана. Чтобы нестись не абы куда, а точно на темное пятно, лежащее за скупо освещенной ночной иллюминацией северной окраиной Эвеланжа. А когда убедился, что двигаюсь точно на вершину высоченного холма с говорящим названием Балдхилл, слегка расслабился и осмотрел город во всех доступных режимах наблюдения.
По большому счету особого смысла в этом не было: сейчас, в межсезонье, в крошечном городке, лежащем у подножия этой возвышенности, проживало от силы полторы сотни человек. Причем девяносто восемь процентов из них составлял персонал, поддерживающий в должном порядке инфраструктуру горнолыжных отелей. Отелей в городке было предостаточно, персонала в летнее время относительно немного, поэтому в будни каждый из этих бедняг уматывался до состояния полного нестояния. И, соответственно, не проявлял склонностей к излишнему романтизму. В смысле, предпочитал ночами спать, а не любоваться красотами звездного неба.
Как я и предполагал, особой необходимости в перестраховке не было: системы безопасности даже самых дорогих и престижных мест отдыха работали в штатных режимах, контролируя сами здания, территорию вокруг них, прилегающие улицы и тормозные участки воздушных трасс. Причем за последними следили исключительно инструментально, то есть не через спутники, висящие на стационарной орбите, а через сеть примитивных контрольных датчиков городской сети СКН. Что касается систем безопасности зоны отдыха, в частности горнолыжных, санных и тому подобных трасс, то те вообще были отключены. Видимо, за ненадобностью. Ибо соваться на эти склоны летом желающих как-то не находилось.
На проверку всего вышеперечисленного удалось выкроить всего несколько секунд, после чего пришлось усиленно маневрировать. В итоге вторую контрольную точку, располагавшуюся на высоте четыре тысячи двести тридцать метров над уровнем моря и в трехстах семидесяти метрах юго-западнее нормали к вершине Лысого холма, я прошел практически идеально.
Порадовался. Пару мгновений. И весь следующий участок траектории, дугу, выводящую к началу частной красной трассы «Stage of Falls», «отдыхал». А за три секунды до выхода на финишную точку даже вздрогнул от накатившей волны свежести – отработав точно по таймеру, тактический комплекс впрыснул мне в кровь лошадиную дозу стимулятора.
Несмотря на действие боевого коктейля, полет на полной скорости в узком и постоянно вихляющем коридоре, образованном высоченными корабельными соснами, потребовал предельного внимания и нешуточного напряжения всех сил. Нет, не потому, что падать приходилось не днем, а ночью – картинка, выдаваемая ТК, на мой взгляд, была куда информативнее того, что можно увидеть глазами. Проблема в ином: все, что двигалось на высоте от десяти метров и выше над просекой, вдоль которой я несся, контролировалось датчиками СБ поместья Вильяма Эндрюса Рокфеллера. И почва под ней – тоже. А сама эта горнолыжная трасса в принципе не предназначалась для проксимити-фолла, ибо ее уклон был меньше, чем летные качества самых продвинутых гражданских вингсьютов. И пусть мой костюм к ним не относился – материал, использованный при его создании, был основательно видоизменен, а выкройки каждого из трех «крыльев» также основательно доработаны, – добиться полной идентичности армейскому мне не удалось. Поэтому планировал я над ней на грани фола. И иногда заглядывал за нее.
Особенно хреново это получилось при проходе поворота, называемого местными «мясорубкой». Несмотря на то что перед тем, как в него войти, я практически прижался к левой стене «коридора», а в вираже чуть не задел крылом растительность, образующую правую, не впороться в деревья на выходе удалось только чудом.
Не менее «весело» получилось протиснуться и в ответвление трассы, идущей в сторону ограды поместья, – критический перегиб склона я прошел настолько близко к поверхности, что причесал траву грузовым контейнером, закрепленным на животе!
После таких встрясок процесс открытия парашюта и последующее приземление прошли, можно сказать, штатно: очень неторопливо выходящее и наполняющееся «крыло» почти бесшумно вывесило меня над нужной точкой «аж» в одном метре и семидесяти четырех сантиметрах от поверхности. Что сочли бы попаданием в десятку даже самые придирчивые инструкторы КМП.
«Громкость хлопка открывающегося купола в пределах расчетной. Изменения активности защитных систем не обнаружено!» – обрадовал меня ТК чуть ли не в момент касания подошвами ботинок густой и довольно высокой травы. После чего подсветил на тактической схеме направление движения и таймер, показывающий время, оставшееся до начала следующей стадии. Быстренько стянув с себя вингсьют и завернув его в парашют, я метнулся к ближайшим кустам и, найдя подходящее углубление, заныкал улики под дерн. Затем обработал травку «правильной» химией, дабы ненужные тряпки до полного разложения на атомы не унюхала какая-нибудь особо любопытная собачка, на всякий случай попрыгал на месте и только после этого растворился в рукотворном лесу.
Следующие десять минут я усиленно изображал привидение. Абсолютно неслышно скользил от ствола к стволу, призрачной тенью пересекал аллеи и по дальней дуге обходил всякие там беседки, статуи и тому подобные архитектурные излишества. Ведь несмотря на относительную бедность этой побочной ветви потомков великого «Дьякона», поместье охранялось весьма неплохо, и соваться к центральной усадьбе без соответствующего оборудования было очень неразумно. Впрочем, мне туда и не требовалось – я шел в гости в юго-восточный угол прилегающей территории, к любимейшему детищу мистера Вильяма, собачьему питомнику «Fortress of Lake Fairies».
Ароматы, сопровождающие место постоянного проживания нескольких сотен четвероногих друзей человека, разведением которых вот уже шесть поколений Рокфеллеров занимались в этом поместье, я почуял, лишь подобравшись к Замку Озерных Фей практически вплотную. Сделал небольшую остановку, чтобы обновить «свой» запах, в точности соответствующий ароматической карте одного из местных псарей, затем нахально подошел к боковой калитке и поднес к сканеру комм, закрепленный на правом запястье. Дверь, стилизованная под старинную, открылась с легким, «аутентичным», скрипом «железных» петель. И я, сделав шаг, вдруг оказался в Темных Веках Старой Земли.
Компьютерное моделирование и онлайн-экскурсии, записи которых при планировании акции я штудировал предельно добросовестно, не передавали и десятой доли реального ощущения седой древности, чувствовавшейся тут, можно сказать, кожей. В отличие от стандартных собачьих питомников, в которых царствовали высокие технологии, предельная функциональность и стерильность, возведенная в абсолют, тут все было тем, старым. Настоящие деревянные вольеры для собак, буйное разнотравье неухоженных газонов, битый красный кирпич на дорожках, бордюрчики из треугольных обломков тесаного камня, кованые мачты освещения с керосиновыми лампами и т. д.! А вот тренажеров для собак не было. То есть вообще – ни беговых дорожек, ни станков с амортизаторами, ни универсальных комплексов «Хват». Да и не могло быть по определению, ибо тут, в вотчине Рокфеллеров, четвероногих помощников аристократа-охотника дрессировали «вручную»! И не кто-нибудь, а профессиональные псари с «родословными», мало чем отличающимися от родословных их питомцев!
«Дирхаунд – это боец. Он должен догонять и убивать. А какой боец из пса, гоняющегося за тренажером?» – как-то сказал владелец этого поместья, отвечая на вопрос корреспондента сетевого канала «Аристократ». Честно говоря, логики этого утверждения я не понимал. На мой взгляд, тренировочные комплексы, управляемые искинами, могли выжать из любой охотничьей собаки намного больше, чем самые опытные тренеры. Хотя бы потому, что компьютерные системы, не уставая и не отвлекаясь, могли в режиме реального времени отслеживать и менять любое количество параметров тренировки. От скорости бега и ловкости искусственной дичи до значения гравитационного притяжения. А также корректировать все это в зависимости от текущего состояния здоровья пса, его настроения и т. д. Однако снобы из высшего света считали иначе, поэтому щенки из Замка Озерных Фей питались настоящим, а не суррогатным мясом, дрессировались живым людьми, натаскивались только на настоящих оленях и… стоили целые состояния.
Вольер Авроры Марии Беатриче Свитти Роберты Тринадцатой, одной из любимейших сук-производительниц мистера Вильяма, оказался именно там, где и должен был находиться. То есть в конце четвертой боковой аллеи справа, если считать со стороны калитки. Приподняв деревянную щеколду, исполняющую обязанности и замка, и современной сигнализации, я беспрепятственно вошел в помещение, а уже через минуту, побаловав заволновавшуюся собаку куском свежего мяса и еще раз отметив, что внешний вид дирхаундов мне абсолютно не нравится, присел на корточки рядом с умиротворенно дрыхнущими щенками.
Почувствовав знакомый запах, один из псят проснулся и требовательно ткнулся мокрым носом в подставленную ладонь. Потрепав его по холке, я еще раз придирчиво оглядел помещение, затем скинул с себя ГК и принялся за работу…
…Домой, в смысле на базу, я вернулся в девять сорок две по ее локальному времени. И намылился было завалиться спать. Угу, как бы не так – не успел я выбраться из флаера, как ожил мой комм и голосом Нового Большого Босса поинтересовался успехами.
Иносказательно сообщив, что все прошло нормально, я искренне понадеялся на то, что такой ответ будет принят на ура. Увы, Пол Босворт оказался таким же любопытным, как до этого был Кайман, – вместо того, чтобы удовлетвориться емким, а главное, предельно информативным ответом, он вызвал меня к себе. И на протяжении двух с половиной часов просматривал отснятый материал.
Нет, в принципе, его реакция меня порадовала. А вместе с нею еще и сумма премиальных, непонятно с чего перечисленных на мой счет еще до завершения акции. Ну, и уважительные взгляды, брошенные на меня после ознакомления с фрагментами, запечатлевшими способы высадки на точку и ухода по-английски, мне тоже понравились. Зато предложение «не тянуть с началом светской жизни» заставило слегка напрячься. И заглянуть в окошко Элки, с самого начала «беседы» трудившейся в параноидальном режиме.
Выводы эмоционально-логического блока совпали с моими, если можно так выразиться, до десятого знака после запятой – «он собирается озвучить важную новость».
– А что, есть веская причина торопиться? – поинтересовался я, уставившись в глаза собеседника.
Босворт утвердительно кивнул:
– Есть. Моим начальством принято решение о расконсервации и профильном использовании любого количества брандеров категории «экстра».
«Мои акции стремительно дорожают!» – мысленно хмыкнул я и позволил себе изобразить намек на сомнение:
– А не рановато ли? Мистер Герхард фон Вайблинген пока еще жив и здоров, соответственно, планировать следующую акцию, на мой взгляд, несколько преждевременно.
По губам куратора проскользнула плотоядная улыбка:
– Краут обречен. Без вариантов. Онлайн-аукцион состоялся, щенок Авроры, как ее там, Тринадцатой продан, а деньги за него уже переведены. Значит, в поместье к Вильяму Собачнику Вайблинген прилетит сразу же после возвращения на Нью-Рейн. Лично. Ибо доверить ТАКОЕ ВАЖНОЕ ДЕЛО, как покупка собаки, он не сможет никому. Ввалится в вольер, присядет на корточки перед псенком, потреплет его по загривку и гарантированно отправится в преисподнюю. Вместе с охраной, свитой и всеми теми, кто окажется в радиусе пятидесяти метров от эпицентра взрыва…
Я пожал плечами:
– Чудеса случаются. Пусть и не очень часто.
Босворт скептически поморщился:
– Да, случаются. Но не в этом случае: по моим оценкам, вероятность того, что Вайблинген выживет, менее одного процента!
– Тем не менее…
Ладонь куратора, выставленная в виде щита, заставила меня прерваться.
– Мы оцениваем не только результат, но и уровень планирования акций, методы их подготовки и проведения! А еще очень неплохо умеем сравнивать и делать далеко идущие выводы. Чтобы не быть голословным, могу сказать, что самый реальный из планов устранения Краута, в которых в той или иной степени использовалась бы его любовь к охотничьим собакам, обещал успех всего лишь с вероятностью в сорок семь процентов. А осуществление акции на территории Замка Озерных Фей мои аналитики вообще считали невозможным – по их мнению, подходящих уязвимостей в системе безопасности поместья Вильяма Рокфеллера не существовало!
– Что дозволено Юпитеру… – философски заметил я.
Босворт согласно кивнул, ибо не хуже меня понимал, что «неверные» выводы аналитиков на самом деле верны, а «ошибки» являются следствием относительно невысокого уровня оснащенности и программного обеспечения. Или, говоря иными словами, результатом высочайшего уровня контроля государства над распространением высоких технологий. А еще он как минимум догадывался, что аналоги уязвимостей, использованных мною, имеются практически у всех гражданских объектов, способных заинтересовать те или иные специальные службы. Просто «заточены» под исполнителей высочайшего уровня с соответствующими имплантатами и навыками.
– В общем, вне зависимости от результатов этой акции можете считать, что ваша квалификация подтверждена… – после коротенькой паузы сообщил Босворт и, поставив локти на столешницу, переплел пальцы. – Тратить столь ценный ресурс на всякую ерунду мы считаем нерациональным, поэтому к концу следующей недели подготовим для вас пакеты информации по новой цели и подходящему брандеру. К этому же времени в помещении, смежном с вашим жилым блоком, закончат установку и отладку экспериментального аналога БСП, что существенно упростит планирование…
«…И контроль за мною любимым», – мысленно прокомментировал я.
– …Поэтому, пока есть время, оторвитесь на славу: опробуйте, наконец, «Lightning», слетайте на какой-нибудь курорт, прошвырнитесь по барам, ресторанам и ночным клубам. Если нет желания бесцельно жариться на солнце или развлекаться в общедоступных заведениях, можете зайти на наш сайт и поискать информацию о корпоративных курортах, мероприятиях для сотрудников и т. д. – поверьте, общественная жизнь в «BAE-EADS-Systems» бьет ключом практически круглый год…
Пока Босворт перечислял варианты проведения досуга, я усиленно заталкивал куда подальше рвущиеся наружу положительные эмоции. Чему я радовался? Да свету, забрезжившему в конце тоннеля! Ведь если Босворт назвал ерундой акцию по устранению одного из успешнейших топ-менеджеров и акционеров корпорации «Genetica», то чем-то более серьезным могли стать цели только из списков «А» и «В». То есть либо председатель совета директоров и главный управляющий, либо члены этого самого совета. Для того чтобы не пугать начальство кровожадной улыбкой, приходилось грузить мозги на фиг ненужным анализом того, что осталось за кадром.
«Фраза о расконсервации брандеров, да еще и категории „экстра“, декларирует готовность „системщиков“ пожертвовать ради планируемого результата долговременными вложениями стоимостью не в один десяток миллионов кредитов… – размышлял я, бесстрастно глядя на Босворта. – А словосочетание „экспериментальный аналог БСП“ завуалированно намекает на то, что все время подготовки к акции мне придется проторчать в собственном жилом блоке на базе. Последнее не очень приятно, но предельно логично, ибо большая часть информации, на основании которой придется планировать устранение, просто обязана иметь гриф „для служебного пользования“. Соответственно, Босворт не может не озаботиться пресечением любой возможности слива ее на сторону…»
Как вскоре оказалось, с последним выводом я поторопился – завершив рассказ о возможностях, которыми я, как новоявленный сотрудник корпорации, могу воспользоваться в любое время дня и ночи, начальство вдруг решило уточнить кое-какие нюансы и… первыми же фразами ввергло меня в состояние легкого ступора:
– Бюджет и сроки осуществления акции определите сами. Стесняться не надо. Ни с тем и ни с другим: нам нужен результат, а все остальное – мелочи. Повторю еще раз – сроки исполнения объекта нас не волнуют. Вообще! Поэтому, если вы сочтете, что для его гарантированного устранения потребуется изменить легенду брандера, – скажите мне, и я напрягу соответствующие службы. Решите, что у вас это получится лучше, чем у наших специалистов, – используйте его образ и живите его жизнью столько, сколько потребуется. Придете к выводу, что вам нужен другой брандер, – озвучьте нужные условия, и мы создадим именно то, что вам нужно…
– Вы хотите сказать, что во время планирования и подготовки к акции я смогу покидать и жилой блок, и базу? – дождавшись паузы в монологе, спросил я.
Босворт недоуменно нахмурил брови, затем откинулся на спинку кресла и понимающе усмехнулся:
– Может быть, расставим последние точки над «i»?
– Было бы хорошо…
Куратор устроился поудобнее, потер переносицу и легонечко шлепнул правой ладонью по подлокотнику:
– Когда мы с вами разговаривали о первичном тестировании в отделе по работе с призывниками КМП, я, если вы помните, так и не озвучил критерии отбора в Проект. На тот момент у меня не было соответствующей санкции, а сейчас, после пройденной вами проверки, она у меня есть…
«Уверен, что говорит правду… —  ожила Элка. – Чувствует вину перед тобой и, вероятнее всего, будет пытаться сглаживать углы…» 
– Не буду ходить вокруг да около… – явно готовясь озвучить что-то очень неприятное, буркнул Босворт. – Самым главным критерием отбора были жгучая ненависть к руководству корпорации «Genetica» и навязчивое желание отомстить. У вас было и то и другое. С избытком. Но прежде, чем взять вас в работу, наши люди выяснили причину и сделали все, чтобы убрать эту информацию из открытых источников. В результате чего еще до подписания контракта с Корпусом Морской Пехоты ваше личное досье… хм… порядком «похудело». А к моменту начала спецпроверки, проводимой сэсэошниками перед собеседованием с каждым потенциальным исполнителем, ваше скорректированное  прошлое обрело достаточную глубину и реальность…
Три последних предложения объясняли ВСЕ: непонятную «тактичность» сержантского состава во время курса молодого бойца, скорость прохождения отбора в Службу Специальных Операций, легкость, с которой я получал новые имплантаты, и т. д.!
– Наряду с прочими параметрами на протяжении всех девяти с половиной лет вашей службы второй лейтенант Сара О’Лири контролировала и изменение степени вашей нелюбви к первым лицам «Генетики»… – дав мне переварить сказанное, продолжал куратор. – По ее утверждению, чувства, которые вы испытываете теперь, намного ярче, но в то же время приземленнее, чем те, которые вы испытывали на момент первичного тестирования. То есть, поумнев и разобравшись во внутренней кухне Службы Специальных Операций, вы все равно не оставили своих планов. Вернее, начали их строить, отталкиваясь от новых, значительно более реальных, чем прежде, предпосылок.
Я, соглашаясь, кивнул.
– С тех пор вы еще поумнели, а значит, прекрасно понимаете, что КПД нашего тандема может быть на порядок выше, чем КПД каждого партнера по отдельности!
Я понимал гораздо больше, чем было озвучено. Но молчал, ибо хотел увидеть, насколько далеко он готов зайти в своей откровенности.
– В общем, мы предлагаем играть в открытую… – так и не дождавшись реакции на свои слова, заключил Босворт. – И для того, чтобы вам было проще принять это предложение, отказываемся от классического поводка и от любых средств контроля. Мало того, мы готовы дать гарантии того, что никогда не сольем вас за ненадобностью! Естественно, при таком же отношении к нам с вашей стороны.
Представить такие гарантии я не смог, как бы ни пытался, поэтому вопросительно выгнул бровь.
Куратор понимающе хмыкнул и выложил на стол кристаллодиск:
– Как выражается финансовый директор корпорации: «Деньги – лучший аргумент». Отталкиваясь от этого тезиса, наши юристы набросали проект довольно своеобразного контракта. Будет время и желание – ознакомьтесь. Уверен, что условия, прописанные в нем, снимут любые вопросы. И мотивируют вас изменить степень взаимного доверия…
Само собой, диск сразу же отправился в карман. А я, подумав, решил пролить свет на последнее темное пятно в наших будущих отношениях:
– А что насчет моего окружения?
– Вы имеете в виду мисс Бекки Роуз? – развеселился куратор.
– Ее или ей подобных! – подтвердил я.
– Мы с вами – полноправные партнеры. А она – всего лишь один из инструментов, которые вы можете использовать для решения наших общих проблем!
– Вы хотите сказать, что если мне в какой-то момент потребуется спутница, обладающая определенными навыками…
– …то вам достаточно будет сказать, что именно вам требуется! Что касается вашей личной жизни – она для нас табу.
– Звучит красиво… – вздохнул я. – Но, честно говоря, как-то не очень верится.
Доказывать свою искренность Босворт не стал. Ограничился словом «увидите» и дал понять, что сказал все, что хотел.
Я вспомнил, что основательно не выспался, и ушел. К себе. Где сначала основательно отмок в ванне, затем устроил себе праздник живота, а в финале праздника отключился прямо там, где ел. В смысле, на собственной кровати.
Следующие два часа не помню в принципе, так как беззастенчиво дрых. Потом завибрировал будильник, и мне пришлось приходить в сознание. Сие мероприятие, откровенно говоря, не порадовало – организм, только-только начавший отходить от действия боевого коктейля, умолял вернуться обратно в горизонтальное положение и потерять сознание эдак до следующего утра. Но я был непреклонен, поэтому переместился в ванную и занялся наведением красоты. То есть умылся, почистил зубы, побрился и даже поразмышлял, не заказать ли себе что-нибудь вроде одеколона. В итоге из жилого блока вывалился, благоухая разве что запахом свежего белья. Ибо отложил такой удар по психике, как шопинг в Сети, на потом.
На перрон зоны Зулу выбрался в шестнадцать пятьдесят пять. И, к своему искреннему удивлению, увидел, что старший мастер-сержант Эванс уже на месте!
Выглядела она… хм… неожиданно. Волосы вместо многоцветных переливов оказались окрашены в однотонно-серебряный. Глаза «приоткрылись» и засветились (в прямом смысле слова!) алым. Кожа лица обрела прозрачность. На мой взгляд, излишнюю. Во-первых, потому, что ее «украшала» не очень приятно выглядящая сеть капилляров, а во-вторых, сквозь щеки иногда просвечивали зубы! Зато губки, подкрашенные помадой цвета артериальной крови, стали намного ярче. И создавали четкое ощущение, будто их хозяйка только-только оторвалась от чьего-то горла. Что касается формы одежды Элли, то она не претерпела никаких изменений. Повседневный комбез, причем не новый, а слегка потертый; облегченные прыжковые ботинки. А еще кепи, ремень и комм. И никаких украшений вроде сережек или колец.
Как это ни странно, получившийся образ смотрелся пусть и несколько неожиданно, но довольно неплохо. Поэтому мой комплимент ее внешности был вполне искренним. А вот реакция на него меня позабавила – девушка покраснела так, как будто я уличил ее в чем-то неприличном, и опустила взгляд.
«Чем дальше – тем веселее… – отметил я. И, сверившись с выводами Элки, мысленно добавил: – Она стесняется не только своего обнаженного тела, но и любимого хобби!»
Очередная «монетка», упавшая в копилку несуразностей, хоть и слегка подстегнула мою паранойю, но настроение не испортила. Поэтому я, улыбнувшись, задал напрашивавшийся вопрос:
– Ну что, мисс Эванс, вы к шоу готовы или ну его куда подальше?
– Готова – не то слово! – тут же заулыбалась она. – Я освободилась чуть пораньше, сразу же рванула сюда и уже успела устроить себе лежбище!
– Какое лежбище? – не понял я.
– За венчиком ближайшего «Лотоса» на травке лежат банан, надувная подушка, пара упаковок сока и две ба-а-альшие шоколадки!
Кинув взгляд на длинную цепочку пиктограмм, схематичное изображение толстой пачки листов бумаги и двузначную цифру, появившиеся в рабочем окне Элки, я основательно загрузился. Короткое и, в общем-то, не особо информативное объяснение, а также интонации и мелкая моторика, сопровождавшие его, оказались той самой последней каплей, которая переполнила чашу с разрозненными фактами и позволила эмоционально-логическому блоку моего ТК построить новую и относительно непротиворечивую виртуальную модель личности старшего мастер-сержанта Эванс. Причем модель, совпадающую с предыдущей всего на четырнадцать целых шестьдесят три сотых процента!
Торопиться и штудировать все шестнадцать мегабайт выкладок не требовалось – соответствующая пиктограмма под окном успокаивающе подмигивала светло-салатовой каймой – поэтому я быстренько проглядел краткую выжимку из доклада и поторопился заполнить затянувшуюся паузу. Одним из рекомендованных предложений:
– Ну-у-у, если вы жаждете именно такого времяпрепровождения, то я могу вас туда проводить…
– А что в альтернативе?
– Можно взять «спарку» и отложить процесс поедания шоколадок эдак на часик-другой.
Услышав слово «спарка», мисс Эванс остановилась как вкопанная. При этом ее узенькие глазки стали раза в три больше естественных размеров, а их алая радужка плеснула такой отчаянной надеждой, что я почувствовал себя редкой скотиной, беззастенчиво пользующейся чужой наивностью.
– Вы действительно можете меня покатать?!
После этих слов текст в окошке Элки мигнул и изменился. Приблизительно треть пунктов, выделенных желтым, позеленела; часть оранжевых основательно посветлела, а единственный красный просто пропал. Ну а я на автомате выхватил из активнее всего менявшегося абзаца самый верхний тезис:
«Утверждение о том, что Элли Эванс является старшим мастер-сержантом ВКС, не соответствует действительности с вероятностью 100 %!» 
– Сделаю это с большим удовольствием… – озвучивая ЦУ эмоционально-логического блока, буркнул я. – Если, конечно, у вас имеется соответствующий допуск!
– С допуском все в порядке!!! – девушка засияла, как маленькое солнышко. Но… после секундной паузы.
«Либо проверила его наличие, либо только что получила!»  – отметила Элка и в очередной раз перетряхнула цветовую гамму и некоторые выводы.
«Какова вероятность того, что ее ко мне подвели?» – поинтересовался я и, получив ответ, решительно свернул окошко.
– Тогда чего мы стоим?

Глава 27
Лэрри Акина Болдуин

– Семь баллов за новый образ, восемь за купальник, девять за размер плитки… и семнадцать за потеки шоколада на щечках, губках и подбородке! – голос Уорда, раздавшийся прямо над ухом, заставил Лэрри подскочить на месте и густо покраснеть.
В принципе, краснеть ей было не с чего – купальник, приобретенный в онлайн-магазине накануне вечером, не отличался фривольностью. Наоборот, не подчеркивал особенностей фигуры, не имел ни одной прозрачной вставки, площадь материала, использованного при его пошиве, не стремилась к абсолютному нулю, а в программном обеспечении генератора иллюзий, встроенного в застежку, напрочь отсутствовали функции, подобные «пробою» или «сюрпризу». Да что там какие-то функции? Даже на сайте магазина эта модель с говорящим названием «Супер Ретро» позиционировалась как лучший входной билет на тематические вечеринки, посвященные Темным Векам, и не более!
Винить во вспышке стеснения Томаса тоже было бы неверно: все полторы недели знакомства «системщик» вел себя более чем безупречно. Нет, равнодушия или безразличия в его отношении или взглядах не было – он явно видел в Лэрри красивую девушку, регулярно делал ей комплименты и довольно много шутил. Но его отношение к ней больше всего напоминало отношение старшего брата к младшей сестре. Надо сказать, отношение довольно своеобразное: заботы и защиты сколько угодно. И никаких попыток влезть в душу! Ну да, он никогда не расспрашивал о прошлом, не задавал вопросы о настоящем и не лез в будущее. Но любая из бесед на отвлеченные темы получалась настолько эмоционально и интеллектуально насыщенной, что во время встреч с ним Лэрри напрочь забывала обо всем, включая Ричарда Гордона. И пусть после возвращения в жилой блок мысли о пропавшем программисте начинали рвать душу с новой силой, встреч с Уордом девушка ждала, как когда-то возвращения отца.
– А что так мало за образ и за купальник? – торопливо вытащив из упаковки одноразовую салфетку и начав вытирать лицо, «возмущенно» поинтересовалась Лэрри, когда справилась с собой и поняла, что пауза слишком затянулась. – Тебе что, не нравится стиль «Супер Ретро»?
– Мало?! – притворно удивился он. – А ты учитывала, что система оценки у меня всего лишь пятибалльная, соответственно, все вышеперечисленное выглядит настолько круто, что верхнюю границу пришлось существенно приподнимать?!
Как бывало обычно, в первое мгновение после касания взглядов Лэрри привычно попыталась увидеть в глазах Уорда хотя бы намек на похоть. Однако заметила только смешинки, прячущиеся в уголках, трепещущие от «удивления» ресницы и играющую на губах улыбку. На душе сразу же полегчало, и она улыбнулась в ответ:
– Ну, если так, то будем считать, что ты выкрутился!
А буквально через полсекунды снова напряглась:
– Кстати, а почему ты так рано и не в комбезе? Тебя что, куда-то вызвали и ты пришел сообщить, что полеты отменяются?
Томас отрицательно помотал головой, добрался до соседнего лежака, поставил рядом с ним пластиковый пакет и устало сел на покрывало:
– Насколько я помню, у тебя сегодня день отдыха, так?
– Угу!
– Тогда, если ты не против, давай полетаем попозже, часов после двадцати. А то я слегка заигрался в ВИКе и хочу хоть немножечко прийти в себя. Впрочем, если на вечер у тебя уже есть какие-нибудь планы, то могу закинуться стимуляторами и выполнить свое обещание немедленно.
То, что это не попытка перенести встречу на более поздний срок для последующего перевода отношений в горизонтальную плоскость, было понятно без слов – при ближайшем рассмотрении она заметила, что глаза парня основательно воспалены, под нижними веками черные мешки, губы обветрены, а щеки слегка впали. Да и потом, с тех пор как их встречи стали ежедневными, Лэрри успела убедиться, что Уорд тренируется куда добросовестнее и фанатичнее, чем она. Само собой, убеждалась она в этом не без помощи Сквознячка, поэтому знала, что с самого утра и до позднего вечера он пропадает либо в виртуально-имитационных комплексах, либо на полигонах. И, судя по времени, посвящаемому каждой тренировке, выкладывается там по полной программе.
– И в котором часу ты залез в ВИК? – требовательно поинтересовалась девушка, оценив его состояние. – Только, чур, не врать!
– Если честно, то в шестнадцать сорок пять.
– В смысле, вчера?! – кинув взгляд на комм, она вытаращила глаза. – Ты что, сдурел?!
– Штука одна никак не вытанцовывалась… – виновато опустив взгляд, буркнул он. – Пришлось экспериментировать…
– …до потери пульса?!
– Не бурчи, тебе не идет! – примирительно улыбнулся Томас. – Вот исполнится лет девяно…
– Насколько я понимаю, у тебя сейчас всего два желания: поесть и поспать, так? – не дослушав шутку до конца, затараторила девушка и вскочила на ноги. – Говори, чего тебе притащить, – я сейчас быстренько метнусь к терминалу ЦСД и буду тебя кормить, пока не решу, что ты наелся!
– Ну вот, готова нестись хоть к черту на рога, лишь бы не делиться шоколадкой… – сокрушенно вздохнул Томас. А когда Лэрри набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться возмущенной тирадой, приподнял пакет, продемонстрировал ей логотип сети ресторанов «Donnelly» и продолжил, но уже без тени улыбки: – Я все купил. А за предложение большое спасибо. Я тронут…
Лэрри почувствовала, что снова заливается краской: в самой обычной фразе прозвучало столько искренней благодарности, сколько она не чувствовала даже от тети Стефани!
– Помнится, ты говорила, что любишь китайскую кухню? – «не заметив» ее смущения, спросил системщик, деловито раскладывая рядом с собой одноразовые контейнеры с пищей. – Я взял тебе свинину с грибами моэр, свиные ушки и маринованные огурцы. Шоколадки не стал, так как не сомневался, что ты справишься с их покупкой сама…
…Импровизированный обед удался на славу. Великолепно приготовленные блюда доставили Лэрри непередаваемое гастрономическое удовольствие, легкий треп об известнейших эсперах планеты – удовольствие интеллектуальное, а ощущение единства интересов – эмоциональное. Не мучила даже совесть – сразу после завершения трапезы девушка честно пыталась отправить Томаса отсыпаться. Однако он отказался, объяснив свое нежелание уходить пусть и несколько неожиданно, зато предельно честно:
– Знаешь, общаясь с тобой, я словно отключаюсь от реальности. Это настолько непривычно и настолько приятно, что жертвовать таким времяпрепровождением ради какого-то там сна кажется мне непозволительной роскошью!
Что интересно, ни в интонации, ни во взгляде парня опять не нашлось даже намека на некий скрытый смысл. Поэтому легкое ощущение неловкости, которое испытала Лэрри от этого признания, довольно быстро прошло. Вероятнее всего, потому, что она и сама чувствовала нечто подобное. И страшно не хотела, чтобы он уходил.
Забавно, но фраза «общаясь с тобой, я словно отключаюсь от реальности» описывала происходящее идеально. Через какое-то время после конца трапезы девушка вдруг обнаружила себя сидящей в джакузи и дико хохочущей над каким-то анекдотом. Второй раз пришла в себя в бассейне, плывущей наперегонки с Томасом дистанцию в пятьдесят метров вольным стилем. А в третий вдруг поняла, что стоит на трехметровой вышке, внимательно слушает объяснения Томаса и на полном серьезе собирается исполнить прыжок в воду с сальто назад!
Прислушавшись к своим ощущениям, она с удивлением вспомнила, что не далее как пять минут назад закончила отработку этого прыжка в тренажере с переменной гравитацией, а значит, действительно к нему готова!
Увы, попробовать новоприобретенный навык в действии девушка не успела – стоило ей повернуться к бассейну спиной и сдвинуться так, чтобы пятки вышли за край опоры, как подал голос Сквознячок:
– Лэрри, у нас проблемы! 
– Плохие новости от Ричарда?! – перепугалась она. 
– Хуже: только что прилетел начальник базы, а с ним представитель военной прокуратуры и еще пара типов, как минимум один из которых является сотрудником Службы Специальных Операций! 
Девушка почувствовала, что у нее затряслись поджилки:
– И? 
– Первое, что сделал сэсэошник, – это повесил на меня сторожки. То есть стоит мне подключиться к внешней Сети, как он не только об этом узнает, но и перехватит весь трафик! А затем начал ломать защиту, чем и занимается в настоящий момент… 
– Элли, у тебя все в порядке? – встревоженно спросил Томас и, взяв ее за руку, легонечко сжал запястье.
– Подожди минуточку, хорошо? – взмолилась она, потом сообразила, что выплескивает на него свои эмоции, и заставила себя виновато улыбнуться: – Не очень хорошие новости. Сейчас выясню подробности и…
– Хорошо, жду… – отозвался он и тактично отошел в сторону.
– На чем мы остановились? —  вернувшись к Сквознячку, спросила она. И сама себе ответила: – Ах да, я хотела спросить, чем это грозит? 
– Судя по некоторым нюансам, его профессиональный уровень как минимум не ниже уровня моего создателя, а ТТХ используемых имплантатов и программ такой же, как у Гордона! 
– Чем это грозит Ричарду и тебе?! —  вцепившись в ограждение трамплина, мысленно взвыла Лэрри.
– Если сэсэошник пройдет шестой уровень защиты, то я буду вынужден уничтожить ту часть своей личности, которую создал Гордон. А вместе с ней и архив с записями «жизни» всех четырех виртуальных личностей, включая Элли Эванс. Полностью. 
Девушка сглотнула:
– Если я правильно поняла, мне желательно испариться? И чем быстрее – тем лучше? 
Искин не стал ходить вокруг да около:
– Да. И по возможности не позже чем через сорок две минуты: судя по эффективности работы сэсэошника, он вскроет меня через час. А если я не успею стереть базы данных до этого момента, то… 
– Дальше можешь не объяснять! —  перебила его Лэрри. – Сэсэошники обнаружат запись моей беседы с Гордоном, найдут и уничтожат переданный им мне архив, возьмут под контроль счет в «Gold Bank» и после поступления на него того самого кредита отправят похожего на меня оперативника на встречу с Ричардом… 
– Вероятнее всего, не оперативника, а именно тебя. Просто с промытыми мозгами… —  угрюмо уточнил Сквознячок. – А потом уберут обоих. За ненадобностью… 
– Куда и как мне лучше всего уходить? 
Искин… замялся! То есть, вместо того чтобы ответить на вопрос сразу, сделал паузу, а затем неуверенно промямлил:
– Честно говоря, я не уверен, что тебе вообще есть смысл куда-то уходить. 
– Не поняла?! 
– Выйти в Сеть я не могу. Вернее, могу, но ни к чему хорошему это не приведет. Соответственно, я не имею представления, что творится вокруг Давилки, и не могу дать гарантий того, что, покинув ее, ты сразу же не попадешь в руки сэсэошников. По большому счету самым целесообразным выходом из сложившейся ситуации был бы сеанс глубокой психокоррекции с полным замещением всего пласта воспоминаний, связанных с Гордоном, Давилкой и мною… 
Поняв, к чему клонит Сквознячок, девушка чуть было не грохнулась в обморок. Но кое-как удержалась на краю сознания и, найдя в себе силы, торопливо поинтересовалась:
– Но у тебя нет на это времени. Так же, как на физическое устранение с гарантированным уничтожением следов моего существования? 
– Э-э-э… да! – после коротенькой паузы честно признался он. 
– Что ж, тогда озвучивай оставшиеся варианты… 

Глава 28
Роберт Рид

– Гордая, значит?! – злобно прошипел я, взбежав по ступенькам жилого корпуса и чуть было не протаранив слишком медленно сдвинувшуюся в сторону дверь. – Имеешь право на собственный выбор?!
В мертвой тишине холла мой голос прозвучал слишком уж громко. Впрочем, меня это нисколько не взволновало – заткнув взглядом повернувшуюся ко мне грудастую брюнетку, я планетарным танком пронесся мимо ресепшена и ввалился в лифт.
За десяток секунд, потребовавшихся кабинке для того, чтобы подняться на четвертый этаж, я дважды врезал кулаком в зеркальную стену и разок приложился ногой к ни в чем не повинным створкам. Увы, успокоения это не принесло. Как, собственно, и дальнейшая пробежка по коридору.
Переодевался в спешке, забив на душ, бритье и тому подобные гигиенические процедуры. И почти не задумывался, выбирая костюм, рубашку и аксессуары. Поэтому обратно в фойе спустился через считаные минуты. Но, сделав пару шагов к выходу, остановился как вкопанный. И с хрустом сжал кулаки:
– Эй, как вас там?
– Мэри! Мэри Лестрейд!
– Да мне плевать! Где у нас тут ближайший терминал ЦСД?!
Искомое оказалось в дальнем углу фойе, рядом с зоной ожидания, и я, раздраженно обложив по матери дизайнеров, догадавшихся спрятать «не вписывающееся в архитектурный ансамбль» устройство за декоративным деревцем, сорвался с места в режиме спортивного флаера. И, не дойдя до терминала десятка шагов, активировал голосовой режим выбора:
– Виски «2217 Гленфарклас»! Одну… нет, две бутылки!
– Расчетное время доставки – восемнадцать часов сорок три минуты! – мгновенно отозвался терминал и ожидаемо заработал свою долю мата.
– Отмена заказа! Две бутылки любого виски в ценовой категории от тридцати до семидесяти кредитов за бутылку, которые можно получить в течение трех минут! – с большим трудом заставив себя поумерить рвущиеся наружу негативные эмоции, прорычал я и, даже не проглядев выскочивший на экран список, ткнул пальцем в первую строчку.
Пока контейнер с вожделенным спиртным путешествовал по хитросплетению сети ЦСД, я метался по фойе, как загнанный в клетку тигр. И к моменту, когда над окошечком доставки, наконец, загорелась зеленая пиктограмма, успел дойти до состояния почти неконтролируемого бешенства. Поэтому крышку с первой бутылки сорвал, не сходя с места.
Первый глоток не принес ожидаемого облегчения. Последующие то ли три, то ли четыре – тоже. Скорее, наоборот, обострили и без того яркие воспоминания и заставили в очередной раз вспомнить непроницаемо-холодный взгляд Элли Эванс.
– Самоуверенная сука! – в сердцах выдохнул я, подхватил с лотка вторую бутылку и рванул обратно к лифту. А тремя минутами позже уже шагал по подземному ангару по направлению к своей «Молнии».
Предстартовые тесты прогонял на автопилоте, периодически делая глоток-другой. Рык врубившихся движков флаера, еще недавно будораживший кровь, просто не услышал. Зато на пиктограмму с перечеркнутой бутылкой среагировал практически мгновенно – перевел машину на автоматическое управление и оторвал «Lightning» от пластобетона.
До посадочной пятки долетел, можно сказать, спокойно. И так же спокойно дождался, пока она начнет поднимать машину к многолучевой «звезде» неба, появившейся между лепестками раскрывающейся диафрагмы. А когда решил, что отверстие достаточно велико, чтобы пропустить флаер, убрал большую часть внешнего остекления и кинул машину в зенит…
Пока «Молния» пожирала расстояние между базой и Нью-Вашингтоном, я придирчиво выбирал место планируемого отрыва. Гудение воздушного потока, срывающегося с верхнего края переднего обтекателя, мелькание многоцветных 3D-картинок с сайтов увеселительных заведений, неплохой виски и крайне неприятные воспоминания рвали душу в клочья. И раз за разом вынуждали находить изъяны в каждом из изученных мест.
Не удовлетворяло практически все. Дизайн помещений, мебели и барных стоек, программа планируемых шоу и репертуар музыкальных групп, разнообразие или, наоборот, скудность меню, винных карт и эмотиков, стиль оформления сайтов и т. д.!
Видимо, поэтому, увидев на горизонте многоцветное зарево, висящее над городом круглые сутки, я неожиданно для самого себя ввинтил флаер в петлю первого попавшегося на пути маневрового луча и через полминуты ворвался в скоростной коридор, ведущий в сторону Оушн-сити. После чего врубил автопилот, вывесил перед собой страничку поисковика и вбил в него новые параметры. А еще через девять минут двенадцать секунд нашел искомое и мстительно осклабился…
…Если верить 3D-модели, то мисс Канэко Акеми соответствовала своим фамилии и имени ровно наполовину. Вернее, на треть. Ту, которая касалась масти. Волосы девушки действительно отливали золотом. А вот на ребенка, и тем более на ослепительную красавицу, она не тянула, даже с учетом практически допитой бутылки виски. Впрочем, других полукровок, хоть немного похожих на Элли Эванс, в «Королевской Орхидее» и еще шести аналогичных заведениях мне обнаружить не удалось. Нет, конечно же, японок, носителей части их крови и девиц, косящих под уроженок Ниппона, там хватало. Но большая часть «прелестниц» старательно придерживалась стандартов красоты Империи Восходящего Солнца. То есть отличались избыточным, на мой взгляд, размером головы относительно тела, болезненной худобой, повышенной кривоногостью, косолапостью, а еще практически полным отсутствием талии и груди.
В отличие от них мисс Канэко с легкостью вписывалась в американские стандарты. Да, ножки у нее были чуть короче, чем требовали наши стандарты красоты, а нижние девяносто тянули на все сто десять, но эти мелкие изъяны компенсировались наличием весьма выдающегося бюста. И неожиданной для девушки расторопностью: не успел я забить в форму эскортного договора свои требования и оплатить выставленный счет, как в отдельном окне сайта мне продемонстрировали улыбающуюся Златовласку. Уже стоящую в лифте! Да еще и упакованную в новенький летный комбез!!!
Пришлось ускоряться – пикировать на крышу офисного центра, в котором располагалось эскортное агентство, игнорируя правила парковки, втыкать «Молнию» прямо на крошечный пятачок перед стеклянной башенкой, украшенной цифрой «5», и в темпе вальса оплачивать штраф.
Наплевательское отношение к законам и, соответственно, предположительная толщина кошелька были оценены по достоинству – выйдя на стоянку, «ослепительная красавица» обожгла меня о-о-очень многообещающим взглядом и, невероятно сексуально покачивая бедрами, поплыла к флаеру.
Пришлось ответить тем же. В смысле, раздевающим (и не только) взглядом, а затем и пусть не очень уверенным, но очень резким рывком наружу и к ее двери.
– Акеми! – низкий, с легкой хрипотцой и чертовски волнующий голос полукровки заставил меня на мгновение замереть, сглотнуть подступивший к горлу комок и облизнуть враз пересохшие губы.
– Очень приятно! А я – Томми! – чуть запоздало выдохнул я. Еще бы: стоило девушке почти улечься в спортивное кресло, как ткань комбинезона фантастически красиво обтянула ее грудь, и мне пришлось в буквальном смысле отдирать свой прикипевший взгляд от выдающихся вперед и вверх выпуклостей.
– Любишь скорость? – дождавшись, пока я займу свое место, с непередаваемым предвкушением в глазах поинтересовалась Златовласка.
Я снова сглотнул и торопливо кивнул:
– Ага!
– Здорово! Прокатишь с ветерком?
Вместо ответа я пробежался пальцами по сенсорам, затем убедился, что моя спутница надежно зафиксирована, приподнял нос флаера вверх и отпустил тормоза. Само собой, не совсем, а контролируемо. Впрочем, этого хватило. С запасом – уже через семнадцать секунд, когда «Lightning», «упав» с крыши и уйдя в безумный разгон, вписался в узкую щель между двумя небоскребами, восторженные взвизги моей спутницы перешли в непрерывный режим. А на тридцать четвертой минуте полета, когда мое желание заставило завершить полеты эффектным падением в самый центр посадочной пятки пентхауса первого корпуса жилого комплекса «Афина Паллада», завершились стоном разочарования и… почти не наигранным хриплым выдохом:
– Я тебя хочу до умопомрачения…
После такого признания я на какое-то время выпал из реальности. То есть из «Молнии» выбрался на голых рефлексах, на них же открыл пассажирскую дверь и подал своей даме руку. А потом наступило состояние того самого умопомрачения – я зачем-то вытащил из салона вторую бутылку виски, затем автоматически опустил флаер в личный ангар и так же автоматически задал искину квартиры режим полного обслуживания.
Следующие минут пятнадцать Златовласка испытывала мое терпение – ахая и охая, шарахалась по квартире и высказывала все, что она думает об обстановке, картинах, скульптурах, бытовой технике, акустической аппаратуре, сантехнике и т. д. Каким-то уж очень небольшим кусочком сознания я понимал, что она просто-напросто перестраховывается. Стараясь заранее удостовериться в том, что, согласно договору, в моем пентхаусе присутствует один-единственный мужчина – я. Ну, и заодно забивает в память своего «Хранителя» самые стратегически важные места квартиры, вроде дверей в лифтовый холл и на крышу. Поэтому не препятствовал, а гордо демонстрировал все, что можно и что нельзя. И самую чуточку работал.
Поэтому, когда успокоенная «ослепительная красавица», наконец, решила приступить к выполнению своих обязанностей, вложил ей в руку бокал с красиво выглядящим и приятно пахнущим коктейлем, приобнял за талию, прошептал на ушко что-то очень страстное и увлек в спальню. Где дал пригубить правильно заряженную адскую смесь, выждал десяток ударов сердца и аккуратно опустил обмякшее тело в ближайшее кресло.
Проверять, как функционирует и что передает в Сеть хакнутый и запараллеленный с соответствующим имплантатом простенький бюджетный «Хранитель», особой необходимости не было. Тем не менее я к нему все-таки подключился. И некоторое время любовался необузданным развратом в исполнении себя любимого. Потом один из таймеров ТК напомнил о своем существовании, и я, вздохнув, поплелся к двери, ведущей в ангар с «Молнией».
В «небольшом» помещении, рассчитанном на хранение и обслуживание не самого маленького лимузина со звеном тяжелых ботов огневой поддержки и пары-тройки дорогих «разъездных» флаеров, было тихо, как в полночь на мемориальном кладбище. Секунд эдак пять, от силы шесть. Потом еле слышно прошелестела дверца бокса под сервисную технику, и в промежутке между стеной и чисто вымытым «Lightning» возникла выжатая, как лимон, мисс Эванс в насквозь мокром комбинезоне и с такой же мокрой гривой. При ближайшем рассмотрении оказалось, что личико девушки ощутимо отдает в зелень, в глазах полопались капилляры, а под нижними веками появились тяжелые мешки.
– Прости! – виновато выдохнул я и, увидев, как ее шатнуло, качнулся навстречу. – Мое поведение должно было выглядеть максимально достоверно, а значит, летать я должен был на пределе реальных возможностей! А еще привлекать внимание, дабы любая заинтересованная личность, изучив записи моего полета, убедилась, что в флаере, кроме только что снятой проститутки, никого нет. И не может быть по определению!
Вместо того чтобы по-женски пропустить объяснения мимо ушей и истерично возмутиться или хотя бы намекнуть на те неудобства, которые ей пришлось вытерпеть по моей вине, Элли судорожно вцепилась в первую попавшуюся железяку, кое-как удержалась в вертикальном положении и вымученно улыбнулась:
– Главное, что с базы ты меня вывез. А остальное я как-нибудь переживу.
Слово «переживу» совпало с очередным приступом головокружения. Да таким сильным, что если бы не пальцы, намертво сомкнувшиеся вокруг тяги обтекателя, девушка гарантированно грохнулась бы на пол. Пришлось подхватывать ее на руки и нести в квартиру.
– Поставь на место! – покраснев до корней волос, затараторила она. – Я вся мокрая, и от меня… пахнет!
– Главное, что с базы я тебя вывез. А остальное как-нибудь переживу! – чуть перефразировав ее ответ, буркнул я. – Да и потом, чего еще ты хотела от экстремального полета в грузовом отсеке?
Мисс Эванс промолчала. Но дергаться не перестала – стоило мне перешагнуть через порог, как бедняжка тихонечко взвыла:
– Стой! Куда в квартиру?! Не видишь, с меня течет!!! Поставь меня на ноги и притащи два-три больших полотенца – я разденусь тут, в ангаре!
Само собой, этот крик души был проигнорирован – я донес девушку до ванной, преодолев слабое сопротивление, стянул заляпанный рвотными массами комбинезон и прямо в белье посадил ее в здоровенное пятиместное джакузи. Потом включил воду, настроил комфортный температурный режим и добавил ароматической пены.
– Если что-нибудь понадобится или вдруг почувствуешь себя плохо, то не стесняйся, зови! И можешь никуда не торопиться – все равно, согласно легенде, до середины завтрашнего дня я из дома ни ногой.
– Я могу уйти сама! Ты меня только сориентируй… – мрачно пробормотала мисс Эванс, не отрывая взгляда от чуть розоватых холмов из пены, медленно поднимающихся вместе с уровнем воды. Потом обхватила руками весьма аппетитные ножки и положила подбородок на коленки: – Ты не думай, я помню о своем обещании. Просто пока толком не соображаю…
Соображать Элли начала через час с лишним. Когда вылезла из ванны, завернулась в слишком большой для нее халат, уговорила бокал со стимуляторами и кое-как доплелась до выделенной ей спальни. Правда, рассказывать ни о чем не спешила – уселась на кровать, невидящим взглядом смотрела куда-то сквозь меня и кусала губы.
Я ее не подгонял. Ибо не видел смысла. Поэтому находил себе занятия по душе – экспериментировал с яркостью потолочных светильников, регулировал температуру воздуха и другие настройки климатизатора. А когда понял, что молчание мисс Эванс затянулось, взял и ушел в недавнее прошлое. Чтобы заново проанализировать так быстро закончившийся разговор.
– Элли, у тебя все в порядке? – спросил я, почувствовав, что неслышимый мне разговор перетек в настолько острую фазу, что у Элли оборвалось сердце. И осторожно сомкнул пальцы на ее запястье. 
– Подожди минуточку, хорошо? – взмолилась она, причем с таким надрывом, что я перешел в боевой режим. Впрочем, уже через миг она заставила себя успокоиться и даже изобразила что-то вроде улыбки: – Не очень хорошие новости. Сейчас выясню подробности и… 
– Жду… – кивнул я и сделал пару шагов в сторону. 
Подробности выяснялись довольно долго. Но в какой-то момент этот процесс завершился, и девушка вспомнила о моем существовании: 
– Неожиданно нарисовались небольшие проблемы. Не бери в голову, я разберусь… 
В этом ее «разберусь» не было ни уверенности, ни надежды. Вообще. А вместо них и я, и Элка видели лишь отчаяние и обреченность. Само собой, «не брать в голову» я даже и не подумал: 
– Насколько я понимаю, проблемы у тебя ОЧЕНЬ серьезные. И ты с ними справиться не в состоянии. 
По губам девушки проскользнула настолько горькая улыбка, что мне основательно поплохело: 
– Что-то вроде того… 
– Может, сформулируешь задачи, которые тебе НАДО решить? 
– А толку? 
– По роду своей деятельности я частенько занимаюсь аналитикой, соответственно, могу найти решение, если оно в принципе существует! 
Мисс Эванс оглядела меня с ног до головы и недоверчиво усмехнулась: 
– Аналитикой? Ты? 
– Угу! 
– Самопальной или?… 
– Или! – не отводя взгляда, твердо ответил я. – У меня установлены нужные имплантаты, причем далеко не самые дешевые. И я умею ими пользоваться. 
Такое объяснение ее удовлетворило. По крайней мере, в ее глазах на мгновение промелькнула искорка надежды. Пришлось продолжать в том же духе: 
– А еще, если я правильно понимаю, друзей и родственников у тебя не так уж и много. Или ты им не настолько доверяешь, чтобы обратиться за помощью, так? Значит, имеет смысл попробовать принять мое предложение! 
Говорить, что мне можно доверять, или утверждать что-либо в подобном духе я не стал, ибо мне почему-то показалось, что проблема, которую пытается решить Элли, настолько серьезна, что решение должно быть принято без посторонней помощи. Так оно, собственно, и оказалось – обменявшись со своим невидимым собеседником еще некоторым количеством фраз, она прервала бессмысленный разговор и устало потерла ладонями лицо: 
– Что ж, попробуем. Задачи всего две. Для начала мне нужно скрытно покинуть Давилку. Причем сделать это в течение тридцати – тридцати двух минут. А уже потом надо будет уйти на дно так, чтобы меня никто не нашел… в течение полугода! Идеальным выходом было бы снять квартиру на все шесть месяцев, причем сделать это, не светя моими идентификаторами… 
– Если я правильно понял фразу «Чтобы никто не нашел», то для твоих поисков будут задействованы системы контроля и наблюдения и армии, и гражданских силовых структур. Я прав? 
Лгать и изворачиваться она не захотела: 
– Прав. 
– Ну, и в чем причина столь серьезного интереса к какому-то старшему мастер-сержанту? 
Мисс Эванс нахмурилась: 
– Это не имеет значения! 
– Имеет! – не согласился я. – Я могу и вывезти тебя с базы, и снять для тебя квартиру на полгода. Но сделаю это только в том случае, если буду уверен, что оказанная тебе помощь… 
– …не выйдет боком тебе самому? – саркастически усмехнулась она и качнулась в сторону выхода. 
– …не заставит меня поступиться принципами! – пропустив мимо ушей укол, закончил я. – Поэтому и спрашиваю еще раз: от чего именно ты бежишь? Ты продала на сторону секретные узлы? Десяток крейсеров? Линкор? 
Видимо, мисс Эванс шутку все-таки оценила, ибо кинула взгляд на комм и решилась: 
– От глубокого ментоскопирования! 
– Что ты такого могла натворить?! – ошарашенно спросил я. 
– Я – ничего. Но если не уйду в тину, то с помощью информации, которая случайно оказалась в моей голове, найдут и убьют единственного близкого мне человека. 
Слово «близкого», сорвавшееся с ее уст, неприятно укололо. Видимо, поэтому я озвучил не совсем то, что собирался: 
– Что ж, пока этого достаточно. 
– Пока?! 
– С базы я тебя вывезу. Что касается съема квартиры, то помогу с ним только в том случае, если узнаю, что, каким боком и почему грозит именно тебе. 
– О себе расскажу. Даю слово! – не колеблясь ни секунды, выдохнула Элли. – Но лишь после того, как ты меня отсюда вывезешь… 
– Томас, я тебе солгала! Меня зовут не Элеонора Эванс, а Лэрри Акина Болдуин… – тихий голос «старшего мастер-сержанта» оторвал меня от анализа записей и заставил сфокусировать взгляд на лице собеседницы. – Мне семнадцать лет. Я круглая сирота…
Короткие, рубленые фразы, срывающиеся с губ девушки, грубыми мазками рисовали обыденную, но от этого не менее чудовищную картину ее жизни. Почему обыденную? Да потому, что никому не нужных детей матерей-одиночек, вынужденных выживать любым доступным способом, хватало на любой окраине любого города Федерации. Мало того, девяносто девять из ста таких детей, достигнув порога условного совершеннолетия, безропотно устремлялись по стопам своих родительниц. Чтобы в итоге дать жизнь следующему поколению несчастных. Или закончить жизнь в петле, как это сделала моя сестра после нашей с ней «встречи» в публичном доме «Utopia».
Да, некоторые пытались трепыхаться. Но у большинства не было добрых тетушек, владеющих ресторанами. Поэтому их трепыхания лишь самую чуточку оттягивали неизбежный конец.
Единственное, чем подкупала история Лэрри, так это тем, что, живя почти на самом дне социальной лестницы, девочка как-то умудрилась не заляпаться! То есть не пошла по рукам лет в десять-двенадцать, не подсела ни на химию, ни на синтетику, ни на вирт, не ожесточилась, не возненавидела окружающий мир и не впала в хроническую депрессию. Хотя нет, не так, была еще одна причина: она отказывалась сдаваться, даже оказавшись в абсолютно безвыходной ситуации. Что заставляло ее уважать. И, зверея от невозможности что-либо изменить, раз за разом сравнивать с Дайаной, которая не только ушла из жизни сама, но и лишила меня отца.
В общем, монолог девушки я слушал, не перебивая. Лишь изредка сравнивая свои ощущения с выводами Элки, проверяя отдельные утверждения через Сеть и периодически проваливаясь в прошлое. Впрочем, задерживаться в неприятных воспоминаниях себе особо не позволял. Поэтому заставил себя собраться сразу же, как только почувствовал, что тембр голоса Лэрри изменился:
– …Когда убили тетю Стефани, я рванула сюда, в Давилку. Потому, что прекрасно понимала, чем мне грозит близкое знакомство с сержантом Биллом Морриганом. А еще я очень не хотела оказаться на улице и хорошо помнила рассказы дяди Энди о Сквознячке. Оказалось, что рассказы не врут – когда-то написанная программа запустила меня на базу, спрятала под образом Элеоноры Эванс и даже подарила надежду на нормальное будущее…
– Что за будущее? – не мог не поинтересоваться я, наскоро проглядев видеофайл с записью интервью Билла Морригана.
– Сквознячок расписал мне программу подготовки. Если бы я ее прошла, то во время первичного тестирования в армию, флот или ВКС показанные результаты гарантировали бы мне подписание нормального контракта. 
Дальнейший рассказ о Сквознячке заставил меня напрячься: ну не мог искин вести себя так, как это утверждала Лэрри. Однако озвучить свои сомнения я не успел – почувствовав, что я начал сомневаться в ее искренности, девушка грустно усмехнулась:
– В отличие от тебя я никогда не слышала ни о коэффициенте разумности искинов, ни о шкале Бергена-Мюнца. Поэтому, выяснив, что мне помогала не программа, а старый друг и сослуживец дяди Энди, я поверила в это далеко не сразу…
– Ты хочешь сказать, что твое бегство связано с ним?
– Ну да! Понимаешь, он каким-то образом докопался до грязных тайн корпорации «Gene…» – тут ее глаза расширились от страха, а голос ощутимо задрожал. – В общем, чьих именно тайн – не важно. Главное, что он решил бежать. Но прежде, чем улететь, навестил меня. Рассказал, что и как мне надо делать в его отсутствие. Подарил банковский чип с небольшой суммой денег. Так, на всякий случай. А я, дура, имела глупость оговорить с ним возможность обратной связи и вариант личной встречи!
Тут Элли облизала пересохшие губы и криво усмехнулась:
– В общем, если меня поймают, ничем хорошим это не закончится. Ни для него, ни для меня…
Я согласно кивнул, затем закинул руки за голову, положил затылок на подголовник кресла и задумчиво уставился в потолок. О чем я думал? О том, что информация, раздобытая анонимным «другом дяди Энди», мне жизненно необходима. Что единственная ниточка, по которой можно до нее добраться, сидела напротив. И что я при правильном подходе мог по ней пройти до самого конца.
Не знаю, чем от меня веяло в этот момент, но вряд ли чем-нибудь хорошим, так как через какое-то время мисс Болдуин нервно спросила:
– Ну, так что насчет квартиры? Поможешь? Если снимешь ее где-нибудь на окраине городка помельче и поспокойнее, то денег на моем чипе хватит с запасом. Причем и на жилье, и на питание до моего полного совершеннолетия…
«Квартира где-то у черта на рогах? Ну уж нет!» – мысленно воскликнул я и холодно посмотрел на свою гостью:
– У меня есть другое предложение. Предложение, от которого ты не сможешь отказаться…

Глава 29
Лэрри Акина Болдуин

У сиденья старенького лимузина оказалась сбитой функция автоподстройки. Поэтому, приняв в себя тело Лэрри, оно просто продавилось и мелко-мелко заколыхалось. Впрочем, никаких эмоций это ощущение не вызвало. Да и мыслей тоже. Ибо в голове девушки царила одна лишь серая и беспросветная муть. Легкая вибрация от разбалансированных движков, плавные толчки в спину и поясницу, а также небольшое головокружение, вызванное излишне резкими маневрами флаера, тоже чувствовались словно издалека. И лишь неровное дыхание человека, управлявшего воздушной машиной, заставляло эту пелену развеиваться. Но лишь на мгновение-другое, ибо продолжало оставаться всего лишь дыханием и не заглушалось Командой или теплым словом.
– Ну чего, красотки, полетаем? – жизнерадостный голос человека, в присутствии посторонних требовавшего называть его исключительно хозяином, заставил девушку перейти в состояние Ожидания. Но лишь на пару секунд – как только в сознании сформировалось понимание того, что эти слова отнюдь не руководство к Действию и не Разрешение продемонстрировать свои чувства, оно снова погрузилось в привычную хмарь.
– Злые вы! – донесся до нее очередной ничего не значащий вопль. – Уйду я от вас!
А вот довольный смех «хозяина» заставил девушку испытать ощущение ни с чем не сравнимого счастья. Увы, без какого-либо продолжения.
Сколько времени продолжалось это балансирование на тоненькой грани между Ожиданием и Готовностью, Лэрри не смогла бы сказать даже под пыткой. Ибо времени в этом состоянии не было. Зато момент, когда ритм дыхания мужчины ощутимо изменился и в нем появилось напряжение, заставил ее встрепенуться.
– А вот и покупатель! – раздалось с сиденья пилота, и флаер, начав оттормаживаться все в том же экстремальном режиме, заставил Лэрри слегка податься вперед.
– Идете за мной так, как я вас учил. Останавливаетесь там, где я скажу. Далее стоите и не вякаете! Ясно?! – дождавшись, пока лимузин замрет на стояночном антиграве, приказал «хозяин» и, повернувшись через правое плечо, уставился ей в глаза.
– Ясно, хозяин! – автоматически ответила девушка. И легонечко вздрогнула, услышав точно такой же ответ откуда-то из-за спины.
– Что ж, тогда марш из салона, кор-р-ровы! – рявкнул он, и тело, среагировавшее на Команду раньше сознания, метнулось к боковой двери.
Пока Лэрри разбиралась с заевшим замком, выбиралась наружу и определялась с местонахождением человека, являвшегося смыслом ее жизни, тот успел отойти на полтора десятка шагов и замереть перед наглухо тонированным иссиня-черным «Гранитом».
Стоял молча. Не шевелясь. И ничем не выдавал своего недовольства.
Пройти эти полтора десятка шагов так, как требовалось, получилось без особого труда: тело, не забывшее недавние уроки, само сохраняло правильную осанку и само покачивало бедрами. Приблизительно так же вела себя и идущая слева и чуть-чуть сзади соседка по салону – непонятно с чего выбрав вторую роль, она отзеркаливала и походку, и темп движения Лэрри. Пусть и не очень похоже, зато добросовестно.
Эффект от одновременной остановки двух девушек никто не оценил: в тот самый момент, когда они застыли по правую и левую стороны от «хозяина», дверь угловатого монстра, обычно используемого в качестве средства передвижения оперативными группами силовых структур, только-только начала сдвигаться в сторону. Что Лэрри слегка испугало, поскольку обычно за недостаточно хорошо выполненным приказом неминуемо следовало наказание.
На этот раз наказывать ее никто и не подумал. Мало того, «хозяин», кажется, даже не заметил их оплошности, ибо не отрывал взгляда от лица незнакомого здоровяка, как-то уж очень легко спрыгнувшего на пластобетон.
– Ты просил меня о встрече… – обойдясь без приветствий, начал пассажир «Гранита», облаченный в дорогущий костюм и не менее дорогие туфли и взирающий на мир через зеркальные очки. – Я тут. И внимательно слушаю.
– Не «просил», а предлагал… – бесстрастно уточнил ее «хозяин». – Чтобы лично сообщить о смене вашего поставщика и о возможности существенно расширить ассортимент!
– Работа с Дино Рафаэли меня полностью устраивает, соответственно, в смене поставщика я необходимости не вижу…
– …а она есть! – ничуть не впечатленный раздраженным тоном собеседника, весело подхватил «хозяин». – Во-первых, потому, что вышеупомянутый Дино Рафаэли, в определенных кругах больше известный как Камышовый Кот, скоропостижно скончался от передоза. А во-вторых, в эпоху торжества высоких технологий пользоваться услугами человека, для которого термин «аберрация» – всего лишь одно из сотен тысяч незнакомых слов, – моветон!
– Насколько я знаю, Рафаэли не вставлялся, не закидывался и не улетал! – нехорошо нахмурился здоровяк.
– А разве я сказал, что Кот, упокой, господи, его грешную душу, ушел на встречу с предками из-за того, что перебрал с наркотиками? – притворно удивился «хозяин».
– А из-за чего?
– Его организм не справился с переработкой дюжины подкалиберных сердечников из вольфрама…
– И какова причина этого «передоза»?
– Мы с Котом не сошлись во мнениях по нескольким вопросам! Такое бывает. Особенно в нашем излишне нервном бизнесе.
– Бывает! – покладисто согласился громила. И тут же перестал улыбаться: – Но Дино был своим. А тебя я вижу в первый раз. Поэтому…
– …прежде чем принять решение, вам однозначно стоит ознакомиться с моим предложением. Благо эти две модели в состоянии продемонстрировать как два принципиально разных подхода к предпродажной подготовке объектов , так и безграничность возможностей творческого коллектива, который я представляю! Времени на изучение предложения  потребуется совсем немного. А перспектива увеличить ваши  доходы… как минимум на порядок станет достаточным аргументом для принятия предельно взвешенного решения! 
– Надеюсь, вы в курсе, что «на порядок» значит «в десять раз»?! – мазнув равнодушным взглядом по лицу Лэрри, язвительно заметил покупатель.
– У меня техническое образование! – ухмыльнулся «хозяин». – Кроме того, те, кто ошибается в основополагающих  понятиях, в нашем бизнесе, как правило, долго не живут…
Уверенный тон и знание «основополагающих понятий» сделали свое дело – громила задумчиво поскреб ухоженными ногтями квадратный подбородок, а затем кивнул:
– Что ж, показывай!
Рука «хозяина» описала над правым плечом широкий круг:
– Что, прямо здесь?
Лэрри, до этого момента изображавшая статую, привычно проследила взглядом за его указательным пальцем и запоздало поняла, что они, оказывается, находятся в давно заброшенном подземном ангаре для гражданских флаеров. А потом механически отметила, что в нем высоченные потолки, но при этом устаревшая система подачи машин к транспортным столам, выцветшая разметка и напрочь убитая система световой индикации.
Потенциальный покупатель тоже огляделся по сторонам, а затем пожал широченными плечами:
– СКН ангара под нашим контролем, так что об утечке информации на сторону можешь не беспокоиться!
– Я тебя услышал! – зачем-то сообщил ему «хозяин», а затем повернулся ко второй девушке: – Итак, лот номер один. Условное название модели – «Бионикс». Стоимость в зависимости от комплектации – от двух сотен кусков и выше!
– От двухсот тысяч кредитов?! Я не ослышался?! За что?!
– Ханна, золотце, откинь, пожалуйста, капюшон и сбрось плащ!!!
«Лот номер один» повиновалась. Ее тоненькие, украшенные алым маникюром пальчики стремительно пробежали по застежкам, белоснежные кисти рук птицами вспорхнули вверх и в стороны. А через миг однотонная ткань недорогого плаща, соскользнув с хрупких плеч, упала на пыльный пластобетон. И открыла взглядам здоровяка и Лэрри дикую помесь чего-то вроде андроида для сексуальных удовольствий категории «Special» с ожившей героиней детского мультипликационного голофильма «Принцесса Эвиан и Жезл Всевластия»!
При этом образ, созданный определенно не очень нормальным биоинженером, взволновал даже Лэрри: сначала она утонула в огромных, в половину лица, глазах с изумрудной радужкой. Затем наткнулась взглядом на невероятно чувственные кроваво-красные губки, обещающие неземное удовольствие, и поняла, что изнывает от желания ощутить их вкус. Еще через Вечность заметила остроконечные ушки «а-ля эльф», проглядывающие сквозь буйную шевелюру, и умилилась. Потом последовательно сходила с ума от вида трогательной жилки на тоненькой шее, гипертрофированно узкой талии, потрясающе длинных и восхитительно красивых ног, широких, но невероятно женственных бедер. А когда мультяшная красавица, выполняя новую команду, начала, пританцовывая, крутиться на месте, Лэрри на какое-то время потеряла дар речи. На этот раз не от желания, а от удивления: у лота номер один оказалось три груди размера эдак четвертого. Крошечные алые бриллианты, вживленные по внешнему краю ареол, она заметила уже потом, когда услышала комментарий хозяина:
– Модель девственна, абсолютно стерильна и в принципе неспособна на измену.
– Нашел что предлагать! – поморщился здоровяк. – Это же самый обычный морф! Таких на рынке пруд пруди. По цене от двух до пяти тысяч за штуку!
– Я бы не торопился с выводами! – усмехнулся «хозяин». – У этого, как вы выразились, «морфа» изменения затрагивают не только внешность, но и некоторые базовые функции организма. Скажем, стараниями наших биоинженеров его потовые железы, причем как эккринные, так и апокринные, выделяют сильнейшие афродизиаки. Мускулатура тазового дна, равно как чувствительность нервных окончаний всего тела, развиты и разогнаны до предела. А полная стерильность стабилизирует эмоциональное состояние на отметке «превосходно»: у Ханны и подобных ей не бывает плохого настроения, неважного самочувствия и каких-либо еще признаков ПМС. В общем, если не вдаваться в технические нюансы, то аналоги этой модели можно смело рекомендовать как юношам из состоятельных семей в качестве идеального партнера для начала половой жизни, так и лицам, подумывающим об уходе из Большого Секса в связи с преклонным возрастом. Последним они нужны даже больше. Ибо поведенческие реакции модели позволяют поддерживать высочайший уровень потенции пользователя сколь угодно долго. Причем средствами, не задевающими его самолюбие!
– Если я правильно понял намек, то каждый экземпляр этой модели – своего рода эксклюзив? – заинтересованно прищурился здоровяк.
– Да. Конкретно эта может стать идеальным подарком для вашего сына. Ведь он, если я не ошибаюсь, все еще фанатеет от сериала «Княгиня о Семи Лепестках»?
Брови покупателя изумленно поползли вверх, а взгляд расширившихся глаз уперся в низ живота «лота номер один»:
– Она… хм… полностью… э-э-э… соответствует?
– Более того, она намного лучше  той, нарисованной!
Пальцы здоровяка снова сжали подбородок:
– Неожиданно и, пожалуй, интересно. Определенно есть о чем подумать!
– Думайте. А я пока покажу лот номер два. Лэрри!
– Да, хозяин?!
– Скинь плащ. И покрутись…
Услышав Команду, девушка радостно повиновалась – сбросила на пластобетон невесомую ткань, развернула плечи, изобразила танцевальное па, а затем не без труда заставила себя обуздать рвущиеся наружу эмоции и безучастно замереть.
Покупатель, внимательнейшим образом оглядевший ее с головы до ног, не нашел в ее внешности ничего из ряда вон выходящего, поэтому непонимающе уставился на продавца:
– А что эдакого в этой? Со стороны выглядит самой обыкновенной девицей лет эдак шестнадцати. Симпатичной, можно даже сказать, красивой. Но не более того!
– Ну да, ей семнадцать. Еще месяц назад она жила с тетей на окраине Нью-Лорейна. Увы, ей не повезло – в один прекрасный день так и не найденный полицией сюрвайвер оборвал жизнь ее единственной родственницы и исчез с места преступления. А безутешная сиротка, находясь в состоянии шока, выбежала из дому и затерялась в дебрях Слама. Трудно сказать, чем бы закончилась ее жизнь, не заметь ее один из наших дизайнеров. Но судьба, отнявшая у нее все, вдруг захотела исправиться. В результате девочка легко и непринужденно прошла все контрольные тесты, попала в проект «Психо» и изменилась. Раз и навсегда…
– Как именно?
– О-о-о! – протянул хозяин. Потом наткнулся на нетерпеливый взгляд здоровяка и перестал валять дурака. – В отличие от предыдущей эта модель не претерпела, если можно так сказать, никаких физиологических изменений. Зато ее психика, в частности, образ мышления, мировосприятие, мечты и желания стали принципиально иными. Если Ханну можно считать высокотехнологичной игрушкой, то таких, как Лэрри, надо позиционировать как вторых половинок их абсолютно идеальной пары! Причем именно вторых, то есть изначально ведомых. Кстати, словосочетание «абсолютно идеальная пара» ни в коей мере не является преувеличением! Наоборот, это скорее преуменьшение. Ибо смыслом жизни каждой из таких моделей является Беззаветное Служение ведущему…
– Это что, творческая переработка проекта типа «Идеальный солдат»?
– Нет! – отрицательно мотнул головой хозяин. – Скорее воплощенная в жизнь мечта всех мужчин, начиная с Адама и заканчивая нас с вами!
– Звучит пафосно и излишне претенциозно! – фыркнул покупатель.
– Разве? Что ж, тогда смотрите. И делайте выводы… Лэрри?
– Да, хозяин? – тут же отозвалась девушка.
– Я соскучился…
Серую и беспросветную муть, в которой почти утонуло ее сознание, как ветром сдуло: коротенькое предложение, сорвавшееся с губ ЕЕ МУЖЧИНЫ, разбудило вулкан таких страстей, что во рту сразу же пересохло, низ живота обожгло огнем желания, а колени ощутимо задрожали.
– Подойди… – хрипло выдохнул он, и девушка «поплыла» – рванулась вперед, как птица из клетки, и вжалась в прохладную, пахнущую одеколоном «Аннапурна» рубашку.
– Посмотри мне в глаза!
Лэрри повиновалась. А через миг утонула в глубокой, полной любви синеве. Ощущение безграничного счастья, которое дарил ЕГО взгляд, и возможность чувствовать телом бок и бедро любимого, было таким острым, а волны жара, накатывающие на нее, такими сладкими, что девушка не удержалась от сладострастного стона.
– А теперь сделай шаг назад: я хочу на тебя полюбоваться! – попросил ОН.
Шагнула, упиваясь ЕГО желанием. И, умирая от предвкушения, приподняла ладонями основательно набухшую грудь:
– Так, хозяин?!
Тот благодарно  улыбнулся, затем вытащил из-за спины небольшой нож и протянул его ей рукоятью вперед:
– На, возьми! Теперь упри его острием под левую грудь и легонечко надави!
– С радостью, хозяин! – умирая от все усиливающегося возбуждения, простонала она и… попала острием в ребро.
– Не в кость, а чуть пониже или повыше!
– Вот так? – спросила она, кольнув себя дважды. Именно так, как хотелось ЕМУ.
– Да, молодец! А теперь надави чуть сильнее… Еще сильнее… Еще…
Боль, приятная до безумия, сотрясала тело и возносила душу куда-то ввысь. Поглощенная ею, Лэрри слышала только один голос, видела только одно лицо и жаждала только одного мужчину. Мужчину, стоящего всего лишь в одном шаге, не отрывающего от НЕЕ затуманенного нежностью взгляда и разделяющего ЕЕ радость.
– Ее зовут Лэрри Акина Болдуин? – прозвучало где-то далеко, за гранью ЕЕ мира, и нисколько не задело ЕЕ душу. – Семнадцать лет, социальная категория D-3? После смерти матери была удочерена Стефани Финч и жила в небольшой пристройке к ее ресторану?
– Да! – кивнул ОН, не отпуская ЕЕ взгляда.
– И вы хотите сказать, что работали с ней всего месяц?!
– На самом деле всего лишь немногим больше двух недель.
– Если бы не увидел ее в Сети, не поверил бы. Что ж, останавливай ее: я беру. Обеих!
– Зачем? – искренне удивился ОН. – В отличие от первого лота, готового к продаже, Лэрри – всего лишь тестовый экземпляр! Ее импринтинг одноразовый. И перепрошивке не подлежит…

Глава 30
Роберт Рид

…Я вернулся на базу злым, голодным и невыспавшимся. Увы, ни поесть, ни поспать мне не дали – стоило мне притереть «Молнию» к посадочной пятке и активировать рабочую прошивку комма, как пришел запрос на подключение. Пол Босворт, появившийся на экране сразу после подтверждения согласия, сиял так, как будто ему только что гарантировали бессмертие:
– Томас, будьте так любезны, зайдите, пожалуйста, ко мне! По возможности прямо сейчас.
Я, терзаемый угрызениями совести, ограничился кивком. После чего заставил себя вывалиться из флаера, перевел систему его защиты в параноидальный режим и поплелся к транспортному терминалу. Коротенькая «прогулка» ни отдохновения, ни успокоения не принесла – и коридоры зоны, и перрон, и модуль всем своим видом напоминали о Лэрри Акине Болдуин. Или, как я привык ее называть, Элли Эванс. А мысли о том, что я с ней сотворил, бесили до зубовного скрежета. В результате в кабинет Большого Босса я вломился в состоянии полного озверения и с огромным трудом заставил себя изобразить приличествующее ситуации выражение лица.
Увидев меня, Босворт перевозбудился – вскочил с кресла, оббежал вокруг столешницы и, вскинув сжатый кулак чуть ли не к потолку, взвыл на всю Давилку:
– Ес-с-с! У нас получилось!!!
«Угу, „у нас!“» – желчно прокомментировал я. Естественно, про себя, так как такое замечание, произнесенное вслух, автоматически поставило бы крест на моем сотрудничестве с системщиками. Или как минимум превратило бы Босворта в моего личного врага.
– Репортажи с места происшествия смотрел?!
Я отрицательно помотал головой и на всякий случай врубил «Купол»:
– Нет, сэр, личность, в образе которой я работал , крайне нелюбопытна. Кроме того, в процессе  возникли серьезные проблемы с обрубанием хвоста…
– Что за проблемы?! – нахмурился хозяин кабинета.
– Подчиненные Клауса Свенсона оказались профессиональнее, чем я думал. В общем, мне пришлось использовать весьма экстремальный вариант ухода…
– В итоге все получилось?
– Да, сэр!
– Тогда забудь! И посмотри, как это происходило…
Возражать работодателю было бы идиотизмом, поэтому я шагнул к ближайшему креслу и чуть было не оглох от рева акустической системы:
– …вот это – поместье Вильяма Эндрюса Рокфеллера за четыре часа до трагедии. Обратите внимание на участок территории, подсвеченный красным цветом: этот собачий питомник с фантастически красивым названием «Fortress of Lake Fairies» можно назвать Меккой собаководов всей Федерации Независимых Систем! Кстати, те из вас, кто никогда не интересовался разведением четвероногих друзей, но хочет приобщиться к этому братству прямо сейчас, могут сделать паузу и заглянуть на страничку моего коллеги, эксперта-кинолога Дэвида Мэйнарда. А всем остальным я просто покажу ту пасторальную картинку, которая еще совсем недавно встречала посетителей этого райского уголка… 
Судя по количеству доступных для просмотра вариантов, на месте происшествия работала далеко не самая маленькая бригада репортеров. Для романтически настроенных особ предлагалась нарезка в стиле ми-ми-ми – зеленые лужайки, на которых резвятся жизнерадостные щенки, трогательные картинки кормления их заботливыми мамами, а также милые зайчики, пестрые птички и тому подобная дребедень. Фанатики-собаководы могли изучить и обсудить с коллегами по увлечениям технологии обучения, использовавшиеся в Замке Озерных Фей, или стати воспитанных там собак. И заодно посмотреть записи, на которых перспективные псята травят свою первую дичь. Любителей покопаться в грязном белье знаменитостей приглашали в обзорную экскурсию по святая святых поместья – апартаментам мистера Вильяма и т. д. Нас с Полом Босвортом прелюдия в принципе не интересовала, поэтому после воцарения последнего в любимом кресле картинка прыгнула вперед и продолжила воспроизведение со следующей закладки:
– К сожалению, к экспертам-взрывотехникам, работающим на месте происшествия, нас пока не допускают. Но, по уверениям опрошенных нами гражданских специалистов, для подрыва питомника злоумышленники, вероятнее всего, использовали бризантное взрывчатое вещество кустарного производства CG-73, иногда называемое «Карой Господней»… 
На этом месте воспроизведение снова остановилось, а Пол Босворт совершенно несерьезно захихикал:
– И тут «Кара Господня», представляете?!
– А что еще могут использовать злоумышленники? – «удивился» я. – Обычные, а не придуманные ВВ надежно заперты на жутко охраняемых военных складах, а технологии их производства невероятно секретны и в принципе невоспроизводимы ни в подпольных лабораториях, ни на частных химических предприятиях!
Большой Босс заржал. В голос. Потом вытер рукавом уголки глаз и перекинул репортаж к следующей закладке:
– …анонимный источник в полиции сообщил, что на основании анализа настроек, прописанных в системе безопасности поместья, можно с уверенностью утверждать, что без помощи высокопоставленных сотрудников личной охраны у убийц не было бы ни одного шанса. То есть преступники, вне всякого сомнения, были бы задержаны еще на подступах к границе поместья! Поэтому я, прибывший на место происшествия на сорок шесть секунд быстрее первого полицейского, задаю напрашивающийся вопрос: кто этот новый Иуда, променявший сорок три человеческие жизни на тридцать сребреников?! 
– Иуду ищут и, думаю, в итоге найдут. Может, даже не одного! – заглушив своим довольным ревом репортера, прокомментировал Босворт. – А сорок три человека – это Герхард фон Вайблинген, его старший сын Бернард и свита из шестнадцати лиц, входящих в списки «С» и «D», Вильям Собачник с супругой Дженнифер и двумя дочерьми на выданье, две пятерки телохранителей и псари! Тел, естественно, нет – одни фрагменты. Но анализ биологического материала, перемещений личных коммов перед взрывом и записей, сделанных спутниками СКН, уже завершен. В итоге выводы всех экспертов совпадают до четвертого знака после запятой: с вероятностью в девяносто девять и девять в периоде процентов Краут и его наследник отправились в Ад!
– Туда им и дорога! – криво усмехнулся я, вспомнив запавший в память ролик из архива, оставленного Лэрри ее виртуальным ангелом-хранителем:
…Судя по некоторым нюансам поведения, начальник службы безопасности игрового центра с издевательским названием «Вечность» пребывал в альтернативной реальности, созданной для него высококлассным профессионалом-поводырем ССО. Поэтому по привычному маршруту двигался без задержек и каких-либо сомнений. Инструментальную проверку перед входом в особо охраняемую зону прошел без какого-либо недовольства – привык. А вот в коротеньком тамбуре между зонами безопасности «А» и «В», расположенном где-то глубоко под поверхностью земли, вдруг замер, нахмурился и непонимающе повернулся к спутнику, продолжавшему оставаться за кадром. 
Пара фраз, предусмотрительно вырезанных модераторами, – и «экскурсия» продолжилась: массивная бронированная дверь бесшумно скользнула в стену, открывая взгляду бесконечный зал, чем-то напоминающий банковское хранилище или невероятно большой морг. Оглядевшись по сторонам, эсбэшник решительно повернул направо, приблизился к стене и коснулся сенсорной панели рядом с одной из прямоугольных ячеек. 
Серая пластиковая поверхность, украшенная логотипом корпорации «Genetica», тут же стала прозрачной и продемонстрировала свое содержимое – человеческий мозг, плавающий в емкости с чуть розоватым раствором и опутанный целой сетью разноцветных проводов. 
– Марианна Ковальски, донор категории «экстра»… – начал докладывать «экскурсовод». – Круглая сирота. Биологический возраст девятнадцать лет и четыре месяца. В «Мирах Меча и Магии» с две тысячи двести двадцать восьмого года. На Контракте с тридцать первого. Коэффициент использования биологического материала – восемьдесят шесть и четыре десятых процента. Коэффициент виртуальной активности – девяносто семь и три… 
– Она что, еще жива? – без особого удивления спросил поводырь. 
– Да! – ухмыльнулся эсбэшник. – Продолжает рубиться в свою любимую игру и параллельно является частью кластера, управляющего виртуальной личностью финансового руководителя гильдии «Львы Деирама» с годовым оборотом в сорок шесть миллионов кредитов! 
– Сколько их тут всего? – поинтересовался сэсэошник и сделал шаг назад, чтобы продемонстрировать будущим зрителям сотни таких же ячеек. 
– Немного. Четыре тысячи шестьсот сорок восемь биологически активных единиц хранения разной степени комплектности… – не задумавшись ни на мгновение, ответил начальник охраны. Потом задрал голову к потолку и указал на него пальцем: – И еще триста девятнадцать потенциальных кандидатов в обычных игровых залах… 
Пока я захлебывался ненавистью к Гиенам и тем, кто позволяет им творить все, что заблагорассудится, Пол Босворт продолжал развлекаться с закладками. Впрочем, в какой-то момент почувствовав, что репортаж из питомника меня не заводит, вырубил воспроизведение и преисполнился ощущением собственной важности:
– Результаты этой акции настолько впечатлили наше руководство, что со мной связался сам мистер Баффет и настоятельно попросил доставить вас на сегодняшний прием в Даймонд-Холле…

– Вы страшный человек, мистер Уорд! – остановившись у панорамного окна и окинув взглядом раскинувшийся вокруг небоскреба город, негромко выдохнул Арчибальд Джеймс Баффет, исполнительный директор корпорации «BAE-EADS-Systems» и один из богатейших людей ФНС.
Судя по ритму дыхания, выражению лица и мелкой моторике, он меня нисколько не боялся, поэтому я не стал кочевряжиться и немножечко ему подыграл:
– Почему, сэр?
Мой собеседник заложил большие пальцы за «простенький» ремень от Паскуале Романо стоимостью эдак в десяток моих окладов, пару раз качнулся вперед-назад, а затем оскалился. В смысле, изобразил что-то вроде добродушной улыбки. Наслышанный о его непростом характере, я слегка подобрался и на всякий случай приготовился к неприятностям.
– Когда-то я довольно серьезно интересовался буддизмом и йогой. Самоуверенный юноша из богатой семьи, только-только начавший познавать мир, я какое-то время искренне считал, что все эти древние учения – лишь игра чьего-то злого ума или инструмент для зомбирования тупого и необразованного быдла. Тем не менее некоторые идеи, высказанные в тех древних трактатах, которые я тогда изучал, меня все-таки привлекли. Например, принцип духовного роста. Точнее, некоторые аспекты этой системы – этическо-нравственная основа Яма-Нияма и такие ее составляющие, как Свадъхьяйя (самообразование, самоанализ), Сауча (чистота) и Тапас (строгость, аскетизм и самоограничение). Признаюсь, каждый из этих краеугольных камней, на которых я в дальнейшем построил храм своей личности, заинтересовал меня по разным причинам. С первым, Свадъхьяйей, получилось проще всего. Присутствуя на совещаниях совета директоров чуть ли не с младенчества, я много раз обращал внимание на то, с какой легкостью и непринужденностью мой отец решает самые замороченные проблемы, насколько хорошо он разбирается в большинстве направлений деятельности «BAE-EADS-Systems» и насколько сложно его обмануть. Служить дойной коровой для умных и предприимчивых подчиненных я тоже не собирался – насмотрелся на родного дядю, умудрившегося с помощью «любящей» супруги за четыре года промотать две трети своего состояния, – поэтому стал грызть гранит науки в режиме тяжелого горнопроходческого комбайна. Ко второму камню, Чистоте, я пришел, по сути, случайно, наплевав на прямой запрет отца и с помощью начальника личной охраны, простимулированного крупной суммой денег, отыскав невесть куда пропавший объект моих ночных грез. О-о-очень своевременный визит в клинику, специализировавшуюся на лечении венерических заболеваний, а также изученная вдоль и поперек медицинская карта моей несостоявшейся любви мгновенно отбили всякое стремление к «красивой жизни». В частности, беспорядочным половым связям, по уверениям моих сверстников, являющимся одной из самых сладких ее граней. А вот Тапас я долгое время практиковал просто «на всякий случай». Вы, наверное, мысленно спрашиваете себя, на какой именно? Ну, так я отвечу: согласно вышеупомянутым учениям, аскеза, самоограничение и строгость к своим желаниям давали практикующим некую силу. Причем силу, которую боялись даже боги! Я был юн, наивен и очень любил мечтать. Угу, о той самой силе. Поэтому, играя, придумывал себе обеты чуть ли не каждую неделю. И, что интересно, выполняя их, почти всегда придерживался не слова, а духа этих обетов! Через какое-то время аскеза стала частью моего «я». А годам к двадцати пяти – двадцати семи я вдруг понял, что действительно обрел силу. Силу духа. И что она заставляет меня уважать не только сверстников, но и представителей старшего поколения! К чему я это рассказываю? К тому, что вы очень похожи на меня в юности: идете по жизни напролом, не боитесь ни крови, ни грязи, легко жертвуете чем или кем угодно и… при этом умудряетесь сохранять на самом донышке души ту первозданную чистоту, которой вас так щедро одарил Господь!
– Интересное наблюдение, сэр… – сказал я, почувствовав, что мой Самый Большой Босс ждет хоть какой-нибудь реакции. – Только вот я уверен, что абсолютное большинство моих бывших сослуживцев с вами бы не согласилось.
– Как там было в Новом Завете? «…Огрубело сердце людей сих, и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы я исцелил их…»
Я уважительно склонил голову – по моим ощущениям, Арчибальд Джеймс Баффет не читал, а цитировал! По памяти. А такое в наше время встречалось нечасто.
– В общем, те, кто мог, но не видел, пусть так и остаются в неведении. А я собираюсь сделать все, чтобы вам никогда не пришлось пожалеть о сделанном выборе.
– Вы уже сделали, сэр! – напомнил я. – Вы подняли мне социальную категорию, дали высокооплачиваемую работу, подарили квартиру, фла…
– Все это мелочи! – отмахнулся Самый Большой Босс. – Я убил почти трое суток на анализ плана вашей первой акции и, признаюсь как на духу, до сих пор не понимаю логику некоторых учтенных вами нюансов. Тем не менее могу сказать, что устранение Вильяма Эндрюса Рокфеллера было спланировано на уровне, существенно превышающем возможности аналитического отдела корпорации!
– Позволю себе напомнить, сэр, что я использовал имплантаты и программное обеспечение, обогнавшие доступные вам аналоги минимум на поколение! Кроме того, использовал незадокументированные возможности систем безопасности и возможности своих импла…
– Томас, я все это прекрасно понимаю! – перебил меня мистер Баффет. – Именно поэтому и хочу предложить вам должность моего личного консультанта по специальным вопросам. Естественно, с соответствующим увеличением социального статуса и уровня доходов!
– Вы хотите ска…
– Я хочу сказать, что для меня как для бизнесмена потенциальная прибыль от эксплуатации вашего умения нестандартно мыслить в долгосрочной перспективе  выглядит в разы интереснее, чем выгода от десятка точных выстрелов по самым вкусным и нужным целям! Поверьте на слово: что-что, а деньги я считать умею. И защищать свои инвестиции – тоже…
Я задумчиво проводил взглядом серебристое пятнышко роскошной десятиместной прогулочной «Армады», неторопливо ползущей над деловой частью города. А когда флаер скрылся за соседним небоскребом, верхняя часть которого горела огнем отраженного солнца, повернулся к Баффету:
– Я приму ваше предложение, сэр! Но только после того, как отправлю к праотцам сэра Мелвина О’Доннела!
Самый Большой Босс едва заметно выгнул левую бровь, что, по всей вероятности, было признаком совершеннейшего изумления:
– А вы, мой юный друг, еще больший перфекционист, чем я думал!
– Если что-то делать, то добросовестно…
– …или не делать вообще?
– Да, сэр!
– Что ж, ваши принципы достойны уважения… – заключил он, переборов недовольство, вызванное моим заявлением. Потом пощелкал застежкой запонок на левом рукаве своей рубашки и, прищурившись, посмотрел на меня: – А что, вы нашли более-менее реальную возможность дотянуться до этой старой развалины?!
– Слухи о его немощи основательно преувеличены, сэр! В прошлом году Пендрагон прошел очередное полное омоложение и сразу же пустился во все тяжкие!
– Вы нашли более-менее реальную возможность его достать? – в голосе мистера Баффета лязгнула сталь.
– Да, сэр! И уже предпринял некоторые шаги для ее реализации!
Во взгляде моего собеседника появилось Предвкушение:
– А почему я не в курсе?
– Привычка, сэр!
– Простите?!
– В целях предотвращения утечки информации, с момента начала планирования акций повышенной секретности и до их завершения, исполнителям ССО запрещено покидать блоки самоподготовки, а также общаться с кем-либо, кроме личных кураторов!
– В принципе, подход предельно рациональный… – подумав, согласился Баффет. – Поэтому я воздержусь от расспросов и подожду. Что касается свободы вашего передвижения, то ограничивать ее я не буду. Мало того, попрошу вас после завершения этого разговора не возвращаться на базу, а провести час-полтора среди тех, кто собрался на этот прием…
– Моя задача?
– Начать врастать в коллектив! – ухмыльнулся он. Потом снова качнулся вперед-назад и сварливо добавил: – Ладно, отключайте уже свой «Купол» и идите веселиться. А то я не выдержу, забуду про Аскезу и пойду на поводу у Любопытства!

Глава 31
Лэрри Акина Болдуин

Очередной поворот лабиринта привел Лэрри в тупик. Убедившись, что и эта стена, перегораживающая проход, монолитная, поэтому никак не реагирует на ее удары, девушка повернулась к ней спиной, прислонилась к ледяной поверхности, обессиленно сползла на пол и зажмурилась:
«Все, я больше не могу…»
Словно услышав ее мысли, грязно-серый полумрак, царивший в подземелье, сгустился еще сильнее, а откуда-то издалека послышался безумный хохот.
– Да что тебе от меня надо, а? – с трудом пошевелив пересохшими губами, обреченно спросила она. Вслух. И вдруг услышала ответ:
– Открой, пожалуйста, глаза! Только постарайся пока не шевелиться, ладно?
Голос показался ей смутно знакомым. А еще в нем не было ни ненависти, ни злости, ни злорадства. Поэтому она, немножечко поколебавшись, собрала жалкие остатки сил, кое-как приоткрыла неподъемные веки и… вместо сырых, местами поросших омерзительным фиолетовым мхом стен и потолка увидела перед собой расплывающийся силуэт, перечеркнутый каким-то блестящим штырем.
– Умничка! – похвалил ее тот же голос, а через мгновение она ощутила осторожное прикосновение к волосам.
После целой вечности, проведенной в скитаниях по лабиринту, и миллионов мучительных смертей в ловушках, попадавшихся на пути, даже такое легкое и почти невесомое касание заставило ее окаменеть и приготовиться к боли. А та почему-то задерживалась: не впивалась в бока ржавыми наконечниками вылетевших из стены копий, не падала на голову многотонной плитой, не сжигала лицо и грудь волной пламени с потолка, не резала мономолекулярными нитями, не вмораживала в пол струей жидкого азота и не скручивала силовыми полями.
Затянувшееся ожидание очередной смерти неожиданно оказалось настолько страшнее ее самой, что девушка в какой-то момент не выдержала и тихонечко заплакала.
– Что с тобой, Лэрри?! У тебя что-то болит?! – склонившись над ее лицом, встревоженно спросил силуэт, а потом метнулся куда-то в сторону и исчез из поля зрения.
– Хм, вроде бы все в норме! – через какое-то время откуда-то издалека пробормотал он, после чего вернулся и ласково  положил теплую ладонь на ее предплечье!
В это время легкая вибрация, которая все это время сотрясала тело девушки, вдруг изменила частоту, а где-то в районе внутренней поверхности левого локтевого сгиба почувствовался легкий укол.
– Это стимулятор! – зачем-то сообщил силуэт. – Поможет тебе окончательно прийти в себя…
– Почему я… толком… ничего не вижу? – хрипло спросила Лэрри, когда этот самый «стимулятор» слегка разогнал муть, царившую в ее сознании.
– Зрение придет в норму в течение пяти-семи минут. А вот вестибулярный аппарат будет глючить еще дней пять-семь. То есть до тех пор, пока ты не привыкнешь к новому телу и не скорректируешь уже имеющиеся навыки.
– А… что у меня… с голосом?
– Я счел необходимым сделать небольшую операцию на твоих голосовых связках. В результате он стал ниже, но, на мой взгляд, значительно красивее. Вот встанешь, освоишься с новым телом и сможешь послушать, как твой голос звучит в реале и в записи.
Словосочетание «новое тело» внезапно вернуло девушку в прошлое и заставило омертветь от ужаса: она снова услышала омерзительный хруст, с которым лезвие ножа протыкало кожу под грудью, почувствовала холод лезвия, входящего в тело, и жар крови, толчками вытекающей из раны!
В это время две горячие ладони с силой надавили на ее плечи, а силуэт, только-только начавший обретать цвет и форму, метнулся к ее лицу:
– Лэрри, постарайся не дергаться, ладно?! И посмотри мне в глаза, пожалуйста! Сейчас же, слышишь?!
Удивительно, но сопротивляться этому голосу девушка не смогла. Поэтому кое-как сфокусировала взгляд на двух темных провалах и вдруг ухнула в самую их глубину. Голос, почти сразу же куда-то отдалившийся, что-то негромко говорил, и от произносимых им слов картинка, стоящая перед ее внутренним взором, постепенно превращалась в невесомый серый туман. А потом так же постепенно рассеивалась.
Понимать отдельные фразы Лэрри начала далеко не сразу. Но когда вникла в их смысл, заплакала от облегчения: оказалось, что ее безумное самоубийство, которое она только что начала переживать заново, осталось в далеком-далеком прошлом. А она давно уже выкарабкалась!
– …моя маниакальная добросовестность сыграла с тобой злую шутку: когда я начал убирать внедренные закладки, то обнаружил, что закрепил каждую слишком большим количеством ассоциативных связей… – осторожно прикасаясь к ее щекам чем-то мягким и шелковистым, тем временем негромко продолжал объяснять силуэт. – В итоге я основательно намучился, но закладки все-таки убрал. Все до единой. И даже умудрился восстановить твою прежнюю личность в полном объеме. Но в процессе опять перестарался и вернул яркость не только приятным воспоминаниям, но и… не очень приятным. Корректировать твое сознание еще раз я, честно говоря, боюсь – уж слишком много в нем зон, вторжение в которые может навредить…
– Ничего, дальше я как-нибудь сама… – шмыгнув носом, пообещала Лэрри. Хотя особой уверенности в своих словах не ощущала. – И… спасибо, что все-таки реанимировал!
– Реанимировал?! – в голосе Томаса Уорда прозвучало нешуточное удивление. – А ты и не умирала! Да и с чего бы тебе умирать? Ты ткнула ножом именно туда, куда вынуждали заранее наработанные навыки. Втыкала клинок под правильным углом, поэтому ничего особо важного не повредила. А сознание потеряла не из-за кровопотери, а в результате действия одной из моих закладок…
– Шрам большой? – чуть-чуть успокоившись, зачем-то спросила девушка. – Впрочем, какая разница? Ведь его при желании можно будет убрать.
– Какой шрам, у тебя практически новое тело! Кстати, хочешь, покажу, как выглядит оно со стороны?
Естественно, она хотела. Поэтому утвердительно кивнула, а уже через десяток секунд получила возможность сравнить две 3D-модели, возникшие прямо над ее ложем.
Левая, знакомая до последней родинки, показывала ее прежнее тело и не вызывала никаких чувств, кроме легкой ностальгии. Зато правая, ничем не напоминающая «старую» Лэрри, заставляла сомневаться в реальности происходящего и вынуждала снова и снова искать хоть какое-то сходство с тем, что было. Почему? Да потому, что «новая» Лэрри выглядела слишком совершенной! Нет, она не оставляла ощущения чего-то искусственного. Наоборот, чем-то неуловимо похожая на Томаса, она была абсолютно живой и естественной!
Для того чтобы заставить себя поумерить щенячий восторг, девушка постаралась отрешиться от эмоций и принялась сравнивать модели. И практически сразу же отметила, что Уорд, сам того не зная, умудрился реализовать ее самую сокровенную мечту. В результате чуть коротковатые ноги удлинились именно настолько, насколько их удлинила бы сама Лэрри, будь у нее соответствующие финансовые возможности.
Впрочем, изменились не только они. Слишком узкий таз, доставшийся ее прежнему телу в наследство от родственниц по отцовской линии, заметно расширился и теперь выглядел куда женственнее, чем раньше. Ягодичные мышцы приподнялись и красиво округлились. Талия, наоборот, стала уже, причем не только визуально. Ну а мышцы спины и брюшного пресса потеряли асимметричность, вызванную воздействием поддерживающего белья во время ежедневного многочасового пребывания в образе «Милашка».
Грудь почти не изменилась – полушария сохранили и форму, и объем. Ну, и слегка потемнели ареолы. Зато рукам и плечам досталось куда основательнее: решив, что излишний мышечный объем ей не особо нужен, Уорд прошелся по предплечьям, бицепсам, трицепсам и дельтам. С лицом он тоже порезвился на славу. Поменял форму ушей и носа, разрез глаз и ширину скул, очертания губ и высоту линии роста волос на лбу. Его же стараниями стали гуще ресницы, тоньше и светлее брови, ярче и выразительнее глаза.
– Слушай, Томми, а ты уверен, что показываешь мне именно мое новое тело? – не без внутренней дрожи поинтересовалась девушка после завершения сравнения.
– Что, настолько не нравится? – ощутимо напрягся он.
– Наоборот, я в восторге! Просто боюсь, что брежу, а в реальности все совсем не так, как кажется сейчас.
– Не бредишь! Совершенно точно! – заулыбался Уорд. – Минут через десять встанешь и убедишься!
– Кстати, пусть я и не очень большой специалист в косметической хирургии, но все равно понимаю, что комплекс процедур, через который ты меня протащил, не очень-то сильно отличается от тех, через которые прогоняют лиц, проходящих по программе защиты свидетелей. А значит, стоит целое состояние!
– О деньгах можешь не думать: за устранение сэра Мелвина О’Доннела мы получили такую премию, что можем не задумываться о тратах ближайшие лет пятьдесят!
– Главы корпорации «Genetica»? – на всякий случай уточнила девушка.
– Да!
– Мы?
– Мы! – без тени улыбки подтвердил Уорд. И тут же добавил: – Ты и я. А если бы выжил Ричард Гордон, то треть премии я перечислил бы и ему.
У Лэрри оборвалось сердце.
– Повтори, пожалуйста, то, что ты сейчас сказал!
Ладонь Томаса накрыла ее предплечье и легонечко его сжала:
– Ричард погиб. Через три часа двадцать две минуты после того, как вышел из твоего жилого модуля и покинул базу…
– А как погиб, знаешь? – закрыв глаза и не обращая внимания на текущие по щекам слезы, спросила она.
– Выжег себе мозги в зале вылета орбитального космодрома «Орион» за сорок две секунды до начала атаки группы захвата. Видимо, держал на контроле происходящее во всех смежных помещениях и, увидев первые шевеления , решил не переоценивать свои шансы. Кстати, брать его прибыли парни из службы безопасности корпорации «Genetica»!
Следующие минуты две девушка тихо плакала. Потом слезы вдруг высохли сами собой. А на смену куда-то испарившемуся отчаянию пришло холодное бешенство.
– Когда и как ты обо всем этом узнал?
– На следующее утро после того, как ты передала мне коды доступа к серваку, на котором хранился его архив. Вернее, когда я скачал себе все, что там было, в одной из папок нашел его прощальное видеописьмо, отсканировал лицо и загнал его в специальную программу. И, подключившись к Сети, практически сразу же получил результат – миллион с лишним ссылок на новостные сайты.
– А почему сказал мне об этом только сейчас?! – гневно прищурившись, прошипела она.
– На основании информации, полученной из открытых источников, мой расчетно-аналитический блок давал семнадцатипроцентную вероятность того, что эта смерть является акцией прикрытия. И что мозги себе выжег не Гордон, а его «серый» клон. Окончательный вывод, сделанный специалистами отдела, отслеживающего все значимые шевеления  наших конкурентов, попал мне в руки только через восемь дней. То есть тогда, когда ты была уже в работе…
– Значит, брать его собирались Гиены, так? – похоронив последнюю надежду на возможность «воскрешения» Ричарда и поняв, что на месте Томаса тоже не спешила бы озвучивать такие новости, хрипло уточнила она.
– Угу.
– Тогда… я хочу знать, как погиб О’Доннел! И по возможности в подробностях!
В глазах Уорда сверкнули огоньки мрачного торжества:
– Не знаю, помнишь ты или нет, но в архиве Гордона было довольно подробное досье на эту тварь. Дополнив его информацией, полученной от моих нынешних работодателей, я получил вполне законченную картину, на основании которой спланировал не одну, а четыре акции, кардинально отличающиеся одна от другой.
– Я надеюсь, роль для меня была во всех четырех? – уточнила Лэрри.
– Нет, только в одной: качественно отыграть все четыре ты бы сто процентов не смогла!
Лэрри нахмурилась:
– А как же данное мне обещание?! Или… твое утверждение «…для гарантированного успеха этой акции требуется легко проверяемая достоверность и не навязанное извне желание помогать», по сути, являлось лишь аргументом, способным вынудить меня слить тебе координаты сервера с архивом Гордона?!
– Если бы на твоем месте оказалась девушка, чья история вызвала бы у Клауса Свенсона хоть тень сомнения, Ханну бы он не купил. А нас с тобой его люди, скорее всего, закатали бы в пластобетон… – криво усмехнулся Томас. – Что касается обещания, то я его выполнил от и до: акцию с твоим участием спланировал, а затем подготовил тебя к роли, которую ты в итоге и отыграла. Мало того, именно эта акция обещала самую высокую вероятность успеха. Хотя в теории могла вывести на Ричарда как Гиен, так и сэсэошников, поэтому работать  ее я собирался лишь в самом крайнем случае…
– Что ж, твои объяснения выглядят логичными… – подумав, признала Лэрри. Потом задумчиво потерла переносицу и задала следующий вопрос: – Итак, узнав о том, что Ричард… погиб, ты переиграл свои планы и связался с этим самым Свенсоном. А что дальше?
– Для того чтобы тебе было понятнее, начну издалека. Итак, лет сорок тому назад Мелвина О’Доннела прозвали Пендрагоном. Версий появления этого прозвища порядка восьми, но ни одна не выдерживает ни здоровой критики, ни прогона через ассоциативно-логический блок. Впрочем, это не важно. Важно другое – то, что на протяжении всех этих сорока лет О’Доннел раз в месяц улетал в одно из трех своих любимых поместий – «Орлиное гнездо», «Жемчужницу» или «Озерный рай» – и проводил там трое суток. Согласно официальной версии, во время этих поездок он проходил комплекс неких восстановительно-оздоровительных процедур. А на самом деле «отдыхал» и «лечился» он всего два дня – второй и третий. Как правило, от последствий ударного запоя. А первые сутки проводил в компании одиннадцати уродов-единомышленников, которых сам же и прозвал рыцарями Круглого Стола. Чем они занимались? С вечера до полуночи «расширяли сознание» какими-то спецпрепаратами, будоража себе кровь и настраиваясь на действие . С полуночи и до рассвета насиловали молоденьких девственниц, специально подобранных под вкусы Пендрагона. А с первыми лучами солнца начинали жертвоприношение – вскрывали им грудные клетки ритуальными ножами, вырывали еще бьющиеся сердца и посвящали их свету…
«Бред какой-то! – подумала девушка. – Где насилие, а где свет?!»
– Поставщиков жертв для этих оргий было несколько. Вернее, не так: большая часть жертв отбиралась самим О’Доннелом в так называемом «распределителе» – виртуальной базе данных, в которую стекалась вся информация о живом товаре, еще не пристроенном к делу. Меньшую, как правило, из ряда вон выходящий «эксклюзив», ему периодически дарили или продавали особо доверенные люди. Естественно, процесс физического перемещения такого подарка или покупки проходил с многократной подстраховкой и многоступенчатым прикрытием…
– Если я тебя правильно поняла, то уверенности в том, что Ханна попадет именно к Пендрагону, у тебя быть не могло! Она могла остаться у сына Клауса, ее могли отправить в этот их «распределитель» или пристроить в ближайший бордель!
– На самом деле уверенность была. В досье на О’Доннела, найденном в архиве Гордона, говорилось, что он несколько лет был страстным поклонником порнографического сериала «Княгиня о Семи Лепестках»…
– Он, а не сын Клауса?! – удивилась Лэрри.
– Клаус использовал сына в качестве классического прикрытия,  и не более того. А Пендрагон не только коллекционировал эту дрянь, но и долгие годы спонсировал коллектив авторов! В общем, не подарить Ханну своему Боссу Свенсон-старший просто не мог. Хотя бы потому, что информация о ней могла бы дойти до Мелвина и не через него…
– Могла бы… – кивнула Лэрри. – А чем ты ее «зарядил»?
Глаза Томаса вдруг полыхнули тем самым пламенем безумной ненависти к корпорации «Genetica», которое почти два месяца назад заставило Лэрри сначала вывернуть наизнанку душу, а затем и поверить его обещаниям. И не только поверить, но и захотеть отомстить тем, кто отнял у нее мать, кто в любой момент мог отправить ее саму на панель и чьи архивы послужили причиной бегства Ричарда Гордона:
– Лишаем Дейника-Шульца! А она заразила им Пендрагона и одиннадцать его долбаных «рыцарей»!!!
– Надеюсь, сдохли не очень быстро?! – чувствуя, что в точности копирует ухмылку Уорда, злобно поинтересовалась Лэрри.
– Кто как! Понимаешь, лишай Дейника-Шульца – это не болезнь, а что-то вроде овеществленного проклятия. Лет эдак девяносто тому назад прадед нынешнего императора Чжунго решил предать лютой смерти министра, имевшего наглость совратить его младшую дочь и расстроить матримониальные планы «Великого Кормчего». Расстрел, четвертование или электрический стул по каким-то причинам показались императору слишком гуманными видами наказания, поэтому он обратился в одну из лабораторий секретных служб. И через какое-то время получил требуемый результат. Штука у вояк получилась забористая: первые двое суток инфицированный мужчина – а лишай Дейника-Шульца действует только на мужчин – чувствует себя просто превосходно. При этом медблоки коммов, работающие даже в самом параноидальном режиме, не видят в процессах, происходящих в зараженном организме, ничего необычного. Зато на третий день, когда они поднимают панику, становится уже слишком поздно. Ибо человек начинает гнить. Заживо. При этом он испытывает чудовищные боли и практически не реагирует на анальгетики! Само собой, я не видел, как мучились те, кого наказали мы, но выяснил, что девять из одиннадцати компаньонов Мелвина О’Доннела добились разрешения на эвтаназию уже к концу третьего дня с момента инфицирования!
– А сам Пендрагон?
– Он очень хотел жить. Поэтому просадил кучу денег на безуспешные попытки разработать противоядие и продержался целых восемь суток. Да, большую часть этого времени его держали в состоянии искусственной комы, чтобы он не мучился. Но в те моменты, когда его из нее выводили, дабы доложить об очередной неудаче, он ощущал на своей шкуре почти то же самое, что чувствовали его жертвы!
– Что ж, резала я себя не зря… – удовлетворенно подытожила Лэрри. – Если бы ты, как мне обещал, нашел еще и того сюрвайвера…
– А я его нашел!
– Не может быть!!! – вцепившись в его предплечье, воскликнула девушка.
– Может. В настоящий момент он с нетерпением ждет твоего визита на небольшом ранчо, расположенном в предгорьях штата Мохавк!
– О-о-о!!! А ты действительно позволишь мне сделать с ним все, что заблагорассудится?!
– Раз дал слово, значит, позволю!
– И не будешь убеждать меня в том, что я, как будущая мать, должна дарить жизнь, а не отнимать ее?
– Я жил жаждой мести двенадцать лет, а потом распробовал ее сладость. Ну, и зачем лишать тебя такого же удовольствия?
Услышав эти слова, Лэрри отшвырнула в сторону простыню и села. Ибо пребывать в неподвижности больше не могла. Голова, естественно, тут же пошла кругом. А еще слегка затошнило. Но, стоически перетерпев мгновения дезориентации в пространстве, она оперлась на вовремя подставленную руку Томаса и осторожно встала. Еще через минуту, справившись с намного более сильными негативными ощущениями, сделала сначала первый шаг, затем второй, третий…
– Постой на месте хотя бы одну секунду – я подам тебе халат! – предложил Томас, когда почувствовал, что «выздоравливающая» начала справляться сама.
– Лучше отойди подальше. А потом кинь картинку на мой ТК. Чтобы я могла на себя посмотреть!
Отошел. Дал требуемую картинку. Стоически выдержал десяток минут, потребовавшиеся ей на то, чтобы налюбоваться своим новым телом, а потом метнулся к дальнему креслу и приволок упаковку со стерильным одноразовым халатом. Только вот распаковать его уже не успел – стоило ему оказаться в «шаговой доступности», как Лэрри вцепилась руками в его шею и запечатлела на его губах смачный поцелуй. А когда заставила себя оторваться – взъерошила основательно напрягшемуся парню волосы и насмешливо усмехнулась:
– Не дергайся, это не закладки, а благодарность! За все, что ты для меня сделал!
– А…
– Не они, поверь на слово! Кстати, убирая их, ты, кажется, основательно перестарался: как мужчина ты сейчас волнуешь меня в разы меньше, чем в первые дни нашего знакомства. Хотя, по логике, должно быть наоборот. Впрочем, я все равно готова сделать все, что ты попросишь. Но не из-за навязанного тобою желания, а из-за безграничного уважения к тебе как к Личности!
После этого монолога парня отпустило: беспокойство в глазах пропало, напряженные мышцы шеи, плеч и рук расслабились, а на губах появилась слабая улыбка:
– Спасибо…
Увы, самой Лэрри было не до расслабления – забрав из рук Уорда упаковку, она наконец оделась, потом собралась с духом и задала самый болезненный для нее вопрос:
– А квартиру ты мне уже снял?
– Нет. И не собираюсь…
– Почему это?!
– Согласно новой легенде, твоему новому телу исполнилось восемнадцать еще три месяца тому назад. Соответственно, ты, как совершеннолетняя, имеешь полное право заниматься чем угодно, включая поступление в любое высшее учебное заведение Федерации!
– «В любое»? С чего это вдруг? – непонимающе переспросила Лэрри.
– Хм… Пожалуй, имеет смысл назвать тебе еще и новое имя с фамилией. Итак, с недавнего времени ты – Лара Уорд, гражданка ФНС категории В-2! Проживаешь в Оушн-сити в уже известном тебе пентхаусе жилого комплекса «Афина Паллада»!
– Постой-постой, я что, теперь считаюсь твоей женой?! – пытаясь скрыть растерянность, пробормотала Лэрри. И на всякий случай ущипнула себя за бедро, дабы убедиться в том, что не бредит.
– Не женой, а сестрой! Младшей! Не зря ведь мы с тобой так похожи!
Как это ни странно, смешинки, появившиеся в уголках глаз Томаса во время озвучивания последнего предложения, мгновенно вернули ей утраченное спокойствие. И спровоцировали на горькую шутку:
– Ты хочешь сказать, что место любимой супруги уже занято?
Взгляд парня потемнел. Но лишь на мгновение:
– Лара, ты только что сказала, что как мужчина я волную тебя в разы меньше, чем в первые дни нашего знакомства!
Несмотря на то что на губах Томаса заиграла ехидная улыбка, а в голосе не чувствовалось и тени тех эмоций, которые заставили его на миг потерять лицо, говорить намеками сразу же расхотелось:
– Ты уже решил, куда я должна буду поступить?
Уорд нахмурился:
– В каком смысле «должна»?
– Если я правильно понимаю специфику твоей работы, то любой близкий тебе человек автоматически является и твоей уязвимостью. Соответственно, залогом выживания единокровной сестры не станет даже серьезная ссора, спешное поступление в «любое высшее учебное заведение Федерации» и немедленный переезд в кампус. Поэтому мое планируемое поступление, вне всякого сомнения, является одним из первых шагов к твоей следующей акции!
Пока Лэрри озвучивала свои мысли, Уорд разглядывал ее со все нарастающим изумлением. А после того как закончила, неожиданно рассмеялся:
– Вывод предельно логичен! Но не имеет к реальности никакого отношения!
– Как это? – не поверила девушка.
– Во-первых, если бы не повышение и новая должность, требующая не личного участия в акциях, а некоторой публичности, то ты бы пришла в себя кем угодно, только не мисс Уорд. Во-вторых, использовать тебя в работе  я больше никогда не буду. В-третьих, фразу о возможности поступления в любое высшее учебное заведение ФНС надо было понимать иначе…
– Как именно?
– Ты вольна жить так, как вздумается…
– Тогда почему «мисс Уорд», «Оушн-сити» и «Афина Паллада»? – скользнув к Томасу вплотную и не отпуская его взгляда, требовательно спросила Лэрри.
Парень грустно улыбнулся:
– Честно говоря, до смерти устал терять людей, которые мне нравятся…
– Значит, все-таки нравлюсь?
– Да.
– Тогда стоит скорректировать легенду так, чтобы я имела хотя бы потенциальную возможность стать не мисс, а миссис…